On Top

      Со Чанбин родился в семье скромного рыбака в прибрежном городке, окружённом раскидистой зеленью, не тронутой рукой человека, и бескрайним голубым небом, к обеду заполняемым стрекотом невидимых цикад. Отец мальчика был замкнутым и не особо разговорчивым. Большую часть времени он проводил в море, занимаясь промыслом, чтобы заработать хоть какие-то деньги на пропитание семье. Мужчина не так много общался с сыном, но всё же по-своему его любил. Госпожа Со — молодая и красивая женщина — была совершенной противоположностью. Улыбчивая и общительная, она легко сходилась с людьми, тут же пленяя своим очарованием. Чанбин очень любил маму, скрасившую его детство родительской заботой и любовью. Он добросовестно помогал родителям по хозяйству, чиня рыболовные сети, пропалывая грядки с овощами, после попадающими прямиком на стол, и резво бегая на рынок за покупками на неделю, кои, к сожалению, заканчивались гораздо раньше.       Когда мальчику исполнилось семь лет, родители внезапно решили развестись. Чанбин любил обоих всем сердцем, но всё же перед ним стоял выбор: уехать с матерью в город и получить там хорошее образование или остаться с отцом в рыбацкой деревне, где перспективы уже не так красочны. Госпожа Со была умной женщиной с привлекательной внешностью и стержнем внутри. Она бы быстро нашла новую работу и мигом освоилась на новом месте, Чанбин это прекрасно знал. Вот только отец не пережил бы после развода ещё и разлуки с сыном. Мальчик решил остаться с ним, шокировав обоих взрослых своим выбором.       Когда мама покинула деревню, захватив с собой один лишь чемодан с одеждой, спустя пару месяцев пришло письмо с известием о том, что она снова вышла замуж, на этот раз за преуспевающего бизнесмена. Как и ожидалось, женщина быстро позабыла про захолустную деревню. Семейные встречи по выходным под конец сменились Рождественскими визитами раз в год.       Господин Со решил во что бы то не стало дать своему сыну хорошее образование. Поняв, что на одной продаже свежей рыбы достаточно денег не накопить, он стал возить на лодке туристов, желающих порыбачить. Однажды двое таких туристов попросили отвести их на недалёкий остров. Клиенты вели себя довольно странно для простых любителей порыбачить — один даже забыл взять удочку, — но у мужчины не было особого выбора.       Береговая охрана нашла отца на том самом островке с семью ранениями от пуль. Как оказалось, туристы были гангстерами, промышляющими наркоторговлей. Будучи втянутым во всё это, Со старший стал нежелательным свидетелем, от которого необходимо было избавиться. К счастью, экипаж вовремя доставил мужчину в больницу.       Пока он находился без сознания после многочасовой операции, те два гангстера проникли в его палату. В то время как один стоял на страже, другой двинулся, чтобы убить свидетеля. Внезапно он обнаружил нож, направленный на него двенадцатилетним Чанбином, который прятался под кроватью. Юноша знал, что люди, которые пытались избавиться от отца, обязательно вернутся. Чанбин хладнокровно прирезал обоих, став убийцей в столь юном возрасте. Тогда-то он и понял, что полиция не сможет защитить семью от мести. Поэтому юноша решился на отчаянный шаг и примкнул к мафиозной группировке Яна, ставшей уже порядком крупной в то время. В обмен на защиту.       Отец скончался спустя несколько лет от полученных ранений, а повзрослевшему Чанбину, сделавшему неплохую карьеру внутри преступной организации и получившему признание от самого главы, было поручено приглядывать за Чонином — единственным сыном босса. Несмотря на непростые испытания, выпавшие на его долю, Со не утратил человечности.       Чанбин имел понятие о чести, которому слепо следовал, чтил мораль, хоть иногда и приходилось преступать закон. Сердце Со по-прежнему могло любить, испытывать искреннюю жалость и сострадание. В этом чувственном сердце и поселился неуёмный бесёнок по имени Ян Чонин. Можно сказать, Чанбин приглядывал за ним с детства, но личным телохранителем стал, лишь когда тот пошёл в старшую школу.       Несмотря на все сумасбродные выходки, Со искренне любил сорванца и переживал за него не меньше. Детство без любви — ужасная участь для маленького, ни в чём не повинного ребёнка. Чанбин пытался всячески заменить ему безучастного родителя, хотя бы стать надёжным другом, но все попытки проваливались с треском. Лишь после инцидента, чуть не приведшего к смерти Яна около года назад, они по-настоящему сблизились, открывшись друг другу.       Долгие старания наконец-то дали результат.       Сидя за обеденным столом и хрустя кукурузными хлопьями, плавающими в молоке, Чанбин увлечённо изучал сводку новостей в мобильном телефоне. Яркий солнечный свет заливал большую кухню, совмещённую с обеденным залом, через французские окна, выходящие на сад. Лёгкий летний ветерок шелестел лепестками свежих цветов в изящной вазе с водой. Вдруг длинная тень легла на экран телефона, а несильный тычок между рёбер оторвал от скромного завтрака.       — Чанбин, мне ску-учно, — нарочно растягивая гласные, чтобы донести до Со всю масштабность охватившей его скуки, Чонин плюхнулся на соседний стул, подперев надутое лицо ладонями.       — Я ем, не мешай, — продолжив читать статью, телохранитель поднёс ко рту ложку с злаковыми комочками.       — Поиграй со мной в приставку-у, — не унимаясь, парень принялся отнимать смартфон, а затем и тарелку с выплёскивающимся на скатерть молоком.       — Айгу! — Угрожающе замахнувшись, Чанбин боем вернул свой несчастный завтрак, колышущийся на дне. — Дай мне уже нормально поесть, чего пристал. Мне потом ещё весь день за тобой приглядывать, пока Чан не закончит с поручением босса.       — Но мне пра-авда скучно, — два щенячьих глаза, переполненных неподдельной тоской, принялись сверлить мужчину. На Чана такое, может, и не сработало бы, но на Чанбина запросто.       — Ладно, я поиграю с тобой, но после того, как поем.       Довольно подскочив, Чонин вихрём унёсся к себе в комнату подготавливать место для спонтанного междусобойчика.       — Вот ведь, знает, на что надавить…       Недовольно бубня, Со запихал в себя остатки разбухших хлопьев. Всё-таки он не мог ни в чём отказать Чонину. Мальчишка имел над ним магическую власть, особенно его скорбный взгляд и надутая оттопыренная нижняя губа. Как сложно порой бывает с детьми.       Комната Яна была настоящим кладезем всего того, что только могло возникнуть в воображении ребёнка. Чанбин, выросший в семье с небольшим достатком, в своё время даже не грезил о приставке. Единственным развлечением провинциала являлся футбольный мяч да салки с другими, такими же чумазыми мальчишками из деревни.       Большой плазменный телевизор на стене загорелся яркими красками, запуская экран загрузки. Чонин уже успел удобно устроиться на одном из мягких бесформенных пуфов-мешков, наполненных полиуретановыми шариками, деловито перебирая кнопками беспроводного джойстика. Дисплей с игровыми персонажами запестрил экстравагантными нарядами и всевозможным вооружением, доступным для выбора. Естественно Со, не имеющий необходимой практики в подобном роде игр, довольно быстро проигрывал. Чонин каждый раз радовался, победоносно вскидывая руки и громко голося. Время пролетело незаметно, и вот уже наступил обед, чинно поданный прислугой. Неуёмный парень продолжал донимать телохранителя, не в силах усидеть на месте и пяти минут в тишине.       — Займись уроками, тебе же наверняка что-то задали в универе, — деловито перелистнув страницу, Чанбин попытался сконцентрироваться на книге, но прочитанные строчки тут же вылетали из головы.       — Да ладно тебе, сегодня ж выходной, — повиснув на чужой руке, Чонин ёрзал на диване, стуча ногами по мягкой обивке, в общем, всячески мешая чтению.       — Если не отстанешь от меня, я всё расскажу Чану.       — До его возвращения ещё куча дней, думаешь, что справишься с моей местью?       Удручённо вздохнув, Со подогнул край последней страницы, нехотя откладывая книгу. Два тёмных глаза вызывающе поблескивали, являя твёрдое намерение докопаться, а нагловатая улыбка красовалась на лице парня, не знающего страха. Этот несносный мальчишка был достаточно упрям, чтобы довести до белого каления кого угодно.       Ян никогда не отличался примерным поведением, но в последние месяцы углы в характере стали понемногу сглаживаться. Чонин больше не сорил деньгами налево и направо в поисках мимолётного развлечения. Тёплые отношения, завязавшиеся между ним и телохранителями, искоренили и сомнительные связи. Учёба в университете открыла новый, более широкий мир, где деньги также имели власть над людским разумом, но всё же встречались и те, кто не заглядывал в твой карман при любой возможности.       У Чонина появились новые друзья, даже некоего рода хобби и увлечения. Однако по-настоящему открытым и искренним он мог чувствовать себя только в окружении Бана и Со. Иногда эта привязанность начинала даже пугать Чанбина. Нет, он по-прежнему любил мальчишку, но тому предстояло ещё вступить в взрослый мир и самостоятельно построить жизнь, карьеру, в конце концов, семью. Они были лишь перевалочным пунктом в длинной истории. Рано или поздно их пути неминуемо разойдутся. Сможет ли Чонин тогда сам сделать первый шаг?       Тем временем объект невесёлых раздумий заинтересованно ощупывал бицепсы мужчины, отчётливо проступающие через футболку.       — Давно качаешься?       Застигнутый врасплох, Со напрягся, из-за чего мышцы сильнее проступили, срывая с губ парня восхищённый вздох.       — Да, ещё когда был подростком, для работы потребовалось.       — А можешь согнуть руку?       Изучающие пальцы обвились вокруг запястья, шажками поднимаясь к трицепсам, а затем к дельтовидным мышцам. Бронзовая кожа чарующе поблескивала в свете полуденного солнца, наполняющего комнату.       — Тоже хочу подкачаться. Думаю, с такими мускулами я стану первым красавчиком на потоке, и все девчонки будут сохнуть по мне.       — Для этого придётся много над собой работать и соблюдать правильное питание, — особенно выделив второй пункт, наконец расслабил руку. — Никаких чипсов и газировки, сечёшь?       — Да-да. Не хочешь заняться моим физическим воспитанием?       — Хочешь отправиться в спортзал прямо сейчас?       — Почему бы и нет? — Легкомысленно пожав плечами, парень с готовностью соскочил с дивана, ловко приземляясь на ноги. — Отправляемся сию же минуту, тренер Со.       Сам себе подписав смертный приговор, телохранитель скрепя сердце расстался с мыслью провести остаток дня в уютной гостинной в компании занятного чтива. Чонин так же быстро загорался идеями, как и остывал к ним, в чём Со предстояло в очередной раз убедиться.       В просторном спортивном зале, обставленном инвентарём, посетителей оказалось не так уж много. Видимо, офисные трудяги ещё не успели отработать смены, сгорбившись над столами с очень важными бумагами. Парень с интересом разглядывал всевозможные турники и прочие приспособления, наверняка имеющие какие-то заковыристые названия и методы использования. К его удивлению, занятие спортом оказалось не таким уж весёлым. Разминка для разогрева прошла ещё вполне сносно, но вот когда дело дошло до практики, где необходимо проявить недюжинную выносливость и усердие, Чонин мигом перегорел. Непривыкшие мышцы возмущённо заныли, противясь сверхмерной активности.       — Я больше не могу-у, — слёзно умоляя, Ян опустился на скамейку, обнимая себя за плечи. Ощущение такое, будто его самосвал переехал, переломав все кости внутри.       — Больше не хочешь кадрить девчонок? — Насмешливая улыбка закралась на лицо, покрытое испариной.       — Знаешь, главное в человеке не внешность, а душа!       — Ну как скажешь, мелкий, — шершавая ладонь легла на волосы, в покровительственной манере ероша.       Остаток абонемента Чонин так и провёл, сидя на скамейке «запасных», тяжёлым взглядом буравя телохранителя. Для того физические нагрузки были не в новинку, принося своего рода удовольствие. Тёплый пот струился по измождённому телу, но Со продолжал делать пресловутые махи, отжимания и поднятия тяжестей. Серая майка склеилась, прилипнув к рельефной спине.       Чонин завистливо сглотнул скопившуюся во рту слюну, поднимаясь на ноги и неспешно направляясь в сторону раздевалки. Может, ему и впрямь стоит задуматься о душе, раз с телом не сложилось? Уж над ней можно сколько угодно работать, при этом не расставаясь с излюбленными чипсами.       — Почему идея была твоей, а все соки выжаты из меня? — Притормозив на светофоре, Чанбин устало потянулся на водительском сидении, скрипя кожей.       Заметно притихший Чонин устроился по соседству, уныло разглядывая вечерние красоты Сеула через тонированное стекло. День и впрямь выдался долгим для обоих. Хотелось уже забраться в мягкую постель и навеки забыться крепким сном.       — Да ладно тебе, Чонин-а, ты и так очаровательный. — Ладонь опустилась на острое колено Яна, дружелюбно похлопывая.       Оторвавшись от светящейся вывески круглосуточного супермаркета, парень удивлённо посмотрел на телохранителя.       — Ты правда так считаешь?       — Ну конечно! — Зелёный свет призывно загорелся, и Чанбин вновь вернулся к оживлённой дороге, вливаясь в густой машинный поток.       Смущённая улыбка так и осталась незамеченной, утонув в гуле стрекочущего ветра и гудков клаксона.       В поместье двум личным телохранителям была отведена отдельная гостевая комната. Две односпальные постели разделялись старомодным на вид комодом с позолоченными ручками и тремя вместительными ящиками, выдвигающимися с протяжным скрипом. Напротив у стены возвышался платяной шкаф, выполненный из дорогого тёмного дерева, и стеклянный стеллаж с хозяйскими книгами, которые мало кто читал. Прямоугольный телевизор, поменьше, чем в комнате Яна, завершал простенькое убранство, которое, впрочем, было и ни к чему: у телохранителей редко выдавались свободные деньки.       После совместного ужина уже дома Чанбин направился прямиком в свою коморку, ведомый единственным желанием хорошенько отоспаться после тренировки. Заправленная постель у окна пустовала из-за отсутствующего Бана. По крайней мере, чужой храп сегодня ночью ему точно не грозит.       Жёсткий матрас под спиной прогнулся — они с Чаном никогда не раздевались, готовые подорваться в любое время суток, — и мужчина с лёгкостью ускользнул в сон.       Приятное тепло окатило с ног до головы, завязываясь тугим узлом в районе живота. Чанбину перестали сниться сны ещё со школы, что хорошо, иначе бы его замучили кошмары после всего того, что он пережил, работая на мафиозную группировку.       Тихое шуршание окончательно вырвало из сонной прострации. Ощущения мгновенно обострились, как и усилились подозрительные звуки, исходящие откуда-то с кровати. Подорвавшись, Со рывком откинул в сторону одеяло, тут же замирая от увиденного. Чонин, комочком устроившийся в ногах и перепуганно выпучив глаза, держал во рту его чёртов член. Член, который, на минуточку, успел встать, отзываясь на неумелые ласки.       — Что ты… — Внятных слов не нашлось, как и адекватных объяснений для сложившейся ситуации.       Воспользовавшись заминкой старшего, Чонин мотнул головой, заглатывая член наполовину. Тоненькая струйка слюны скатилась по его мокрым губам.       — Ч-чонин, прекрати!..       Рука Со грубо оттолкнула, заставив мгновенно отстраниться. Ян рассчитывал на подобную реакцию, но… Реальность была слишком жестока, чтобы её так запросто принять. Неконтролируемые слёзы брызнули из глаз, когда парень соскочил с постели, бросаясь в трусливое бегство.       — Стой, Нини, подожди! — Гулкие шаги босых ног в коридоре стихли, оборвавшись где-то на лестнице.       Влажное лицо уткнулось в перьевую подушку, отчаянно стиснутую в дрожащих пальцах. На что он, чёрт возьми, надеялся?! Что его ненормальные чувства примут? Что не сочтут за больного, а может просто спишут на неудачную шутку? Очень наивно и глупо. Как он теперь вообще Чанбину в глаза посмотрит?.. Может, он даже не захочет больше работать в этом доме, или ещё хуже, возьмёт и расскажет отцу.       Спина содрогнулась в рыданиях, заглушаемых наволочкой. Надо же было всё так испортить.       — Нини, — дверь в комнату тихонько скрипнула, впуская из коридора лимонный свет электрических лампочек.       — Уходи!       Пушистый ковёр на полу заглушил крадущиеся мужские шаги. Чанбин бесшумно опустился на постель, мягко стискивая мальчишку за плечо.       — Я же сказал, оставь меня! — Слова, пропитанные болью и отчаянием, утонули в хлюпающих вздохах.       — Нини, прошу, посмотри на меня.       Опухшие глаза, переполненные слезами, оторвались от наволочки с оставшимися на ней мокрыми разводами.       — Ты меня ненавидишь?..       — Что ты, нет, — придвинувшись ближе, Чанбин крепко стиснул Яна в объятьях. — Как я могу тебя ненавидеть? Ты же самое дорогое, что у меня есть.       Губы в нежном поцелуе коснулись спутанных тёмных волос. Тепло, исходящее от мужчины, вселяло слабую надежду на призрачное будущее в груди.       — Тогда почему ты оттолкнул меня?       Со пришлось хорошенько пораскинуть мозгами, прежде чем подобрать наиболее деликатный ответ.       — Просто это неправильно, понимаешь? Моя задача — опекать тебя. Когда ты закончишь университет, тебе придётся жить собственной жизнью, в которой уже не найдётся места для нас с Чаном. Поверь, у тебя впереди ещё тысяча возможностей найти того, кто тебе по-настоящему подходит, будь то девушка или парень.       Молча слушая, Чонин склонился головой к плечу телохранителя. Да, в словах старшего был смысл, но разве чувства подлежат математическому анализу? Разве сердцу можно приказать кого-то любить, а кого-то нет?       — Что ты ко мне чувствуешь?       — Нини, ты же знаешь, что я очень сильно люблю тебя и желаю тебе только счастья.       — Любишь, но как младшего брата?       Недвусмысленный вопрос поставил Со в очередной тупик. Один неверный шаг в сторону, и хрупкая грань трепетно выстраиваемого доверия может разрушиться навеки. С другой стороны, он должен быть рассудительным взрослым, ответственным, как то велит занимаемая должность, пусть даже в ущерб собственных чувств.       — Нини, не важно, что я чувствую. Просто это моя работа…       — Твоя работа — сделать меня счастливым, так?       Со согласно кивнул, глядя на шмыгающего носом парня. Разговор уходил всё глубже в дебри, что не могло не настораживать.       — Но что если ты можешь сделать меня счастливым?       Озвученный довод оказался вполне убедительным, чтобы сразу найти на него подходящий контраргумент. Смахнув с лица влагу, Чонин робко приблизился, касаясь Чанбиновой руки и застенчиво прижимаясь поцелуем. На этот раз его никто не оттолкнул. Пухлые губы, мгновение поколебавшись, смяли в ответ, опаляя чувствительную кожу дыханием. Чонин мог поклясться, что почувствовал настоящих бабочек в животе от одной лишь мысли о близости.       — Ты меня любишь?       — Больше всего на свете.       — Тогда, прошу, не останавливайся.       Одеяло зашуршало, сминаясь в волнистые складки. Чонин забрался пальцами в коротко стриженные волосы на затылке, остервенело отвечая на нежные поцелуи. Мужчина несколько помедлил, прежде чем нависнуть, укладывая Яна на постели. Лицо покрылось тонкой плёнкой, стягивающей кожу от высохших слёз. Как же быстро сменяли друг друга эмоции, читающиеся в сверкающих юношеских глазах.       Шершавые ладони легли на стройную талию, задирая пижамную футболку к бегающему кадыку. Мягкие губы коснулись впалого живота; Чонин вздрогнул, затаивая подорванное дыхание. Чанбин целовал неспешно, медленно поднимаясь к солнечному сплетению и клокочущему сердцу в груди. Всполошённые мурашки усеяли всё тело, заставив волоски на руках встать дыбом.       — Приподнимись, — ткань соскользнула по волосам, оставшись лежать где-то за подушкой в изголовье.       Губы переместились на тонкую шею, легонько захватывая кожу: такое представить невозможно даже в самых смелых снах, а то реальность. Парень буквально таял под его ладонями, со смущённым румянцем подставляясь ласкам.       — Ты уверен, что хочешь этого?       Чанбин смотрел с взрослой серьёзностью, в случае чего готовясь спустить всё на тормозах. Чувствовалось тяжёлое напряжение в каждой клеточке его тела, но телохранитель не пересекал черту, не получив разрешения.       — Хочу, поэтому перестань переспрашивать.       Рука Чонина скользнула под подушку, выуживая оттуда бутылёк смазки. Чанбин предполагал, что его мальчик уже давно вырос, но верить в это никак не хотелось. А ведь когда-то он отвозил Чонина в школу, укладывая ланч-бокс с бутербродами в ранец. Чужие дети так быстро растут.       Тем временем совсем уже не маленький парень ловко стянул с себя спальные клетчатые штаны вместе с бельём. Обнажённое тело в темноте бледно светилось, полностью открытое и беззащитное.       — Ты такой красивый, Нини.       Желтоватая жидкость лубриканта растеклась по пальцам. Со почувствовал укол ревности, когда те не встретили напор и легко проскользнули внутрь: было ли у Чонина нечто подобное с кем-то другим? Скольким незнакомцам Чонин позволил увидеть себя таким?       Бесит.       — Ай! — Жгучая боль от пурпурного укуса расползлась по ключице, повторяя два ровных полукруга зубов.       Чонин давненько не видел, чтобы Чанбин злился. В отличие от более вспыльчивого Чана он молча переносил все тяготы жизни, держа эмоции глубоко внутри. И вот теперь знакомый огонёк злости вспыхнул, находя выход в ненасытных поцелуях и грубых движениях, вырывающих из груди суматошные вздохи.       Чанбин вошёл резко. Заполнил собой всё пространство, вжимая в постель. Казалось, весь мир уменьшился до одной единственной комнаты, ставшей местом их нравственного падения. Со двигался, держась одной рукой за витую балку изголовья кровати и безжалостно пронзая толчками. Былая нежность вытеснилась сильным желанием. Желанием безраздельно обладать.       — Н-не так быстро, — поломанный голос утонул в переплетении языков. Чанбин мухлевал всё это время, водя доверчивого Яна за нос. Что ж, настало время взглянуть в глаза настоящему зверю, скрывающемуся под овечьей шкурой.       Толчки участились, сбивая под спиной одеяло. Горло надсадно горело от недостатка кислорода, но Чонин бы соврал, если бы стал утверждать, что ему не нравится это чувство полной беспомощности. Пожалуй, он действительно заслужил хорошей встрёпки за все свои прегрешения.       Жжение на прокушенной Со губе стало пиком в букете противоречивых ощущений. Вцепившись ногтями в лопатки, парень жадно глотнул ртом воздух, чувствуя, как напряжение разом схлынуло грохочущей волной. Чанбин сжал его истекающий смазкой член, не давая в полной мере вкусить долгожданную разрядку.       — Чанбин-а, — волосы больно стиснули на затылке в заключительной фрикции.       Со кончил внутрь, напоследок оставив на шее пульсирующую отметину от зубов. Во всём этом хаосе они совсем забыли о презервативах.       — Нини, — низкий хрип коснулся розовеющего уха. Хватка на волосах ослабла, переходя в извиняющиеся поглаживания. — Как ты?       Честно, Чонин не знал, что и сказать. Всё это было так захватывающе и потрясающе, что в груди до сих пор жгло, как после забега на длинную дистанцию. Ещё тёплая сперма стекала по разведённым ногам, когда мужчина вышел, лишив ощущения наполненности. Влажные салфетки приятной прохладой остудили натёртую кожу.       — Прости, я наверное… был несколько груб…       Не дав договорить, Ян оттолкнул обтирающую его руку, внезапно повалив телохранителя под себя и властно оседлав бёдра.       — Хочу ещё.       — Что? — От удивления густые брови подскочили вверх, образовав крышу домика.       — Ещё, — дьявольский блеск заплясал в темнеющих глазах чертёнка, шаловливыми пальцами оглаживающего широкие плечи.       — Не-не, погоди, я устал, — футболка, пропитанная насквозь потом, опасно поползла вверх, заглушая причитания горловиной. — Я же ещё в зале за нас двоих отпахал! Постой...       Но слёзные мольбы оказались неуслышанными. Если кого и стоило опасаться в этом доме, то вовсе не гвардии охранников, которые, к слову, были профессионалами своего дела. Обманчиво невинная улыбка миловидного наследника — вот, чего по-настоящему следовало бояться. Как жаль, что Чанбин понял это слишком поздно.