On Top

      Подтаявшие кубики льда звучно столкнулись, скатываясь к стенке гранёного стакана, на свету переливаясь янтарным блеском осушённого залпом бурбона. Лёгкая и незатейливая музыка из колонок затекала в уши, расслабляя дёрганых посетителей, решивших скоротать вечер в баре отеля. Просторный зал на минус первом этаже был выполнен в приглушённых тонах: смешение венге и тёмного ореха вкупе с белой лентой подсветки, идущей вдоль стен с современными картинами и обтекающей панели и стеклянные полки барной стойки. Старинный на вид музыкальный автомат с пластинками - настоящий раритет - ютился в самом углу в окружении блестящих напольных плит, выложенных на манер шахматной доски.       Экран мобильного телефона вновь загорелся, высвечивая имя контакта, безрезультатно пытающегося связаться с адресатом на протяжении уже долгого времени.       - Может, всё-таки ответишь? Весь день надрывается.       Миловидный блондин с россыпью карамельных веснушек на лице и резко контрастирующим с детской внешностью глубоким и проникновенным английским, встревоженно махнул головой в сторону вибрирующего на стойке мобильника. Входящий звонок сам по себе завершился спустя секунд тридцать ожидания, свернувшись в прямоугольное окно-оповещение с длинным списком пропущенных.       - Не обращай внимания, просто ошиблись номером, - зажав кнопку питания, Чонин дождался, когда экран окончательно потухнет, напоследок высветив логотип сотовой компании.       Серенький самсунг действительно весь день надрывно дребезжал, а почтовый ящик и мессенджеры с поразительной скоростью переполнялись непрочитанными сообщениями, впрочем как и вчера, и даже целую неделю назад. Это был отнюдь не спам и вовсе не человек, по случайности набравший не тот номер. Чонин наверняка знал двух конкретных отправителей, много недель назад потерявших след молоденького наследника. Что ж, спустя долгих четыре года Чонин по-прежнему не растерял сноровку, всё также мастерки выскальзывая из дома под покровом ночи и незаметно растворяясь в суете машин и вечно спешащих людей.       - Так, - изящно обхватив бокал с слабоалкогольным коктейлем, Ли Феликс - всё тот же обладатель низкого чарующего голоса - сделал небольшой глоток, с кривой улыбкой жмуря глаза. Пить он не умел, но мог пригубить парочку другую бокальчиков, если на то имелся весомый повод.       - Не хочешь отправиться со мной на следующей неделе в Техас? Моя работа в Лос-Анджелесе практически подошла к концу, так что пора выдвигаться в следующий город.       - Звучит заманчиво. Как насчёт большого тарахтящего фургона с выхлопными газами и кучи баллончиков со спреем от комаров из магазина "Всё за доллар"?       Прерывистый смех, сопровождаемый стуком ладони о гладкую поверхность барной стойки, сорвался с губ подвыпившего Ли, плотоядно обсасывающего дольку лайма. Большая белая футболка с толстыми зелёными полосами вдоль свободно обхватывала его хорошо сложенную фигуру, в районе бёдер собираясь в рельефные складки. Запястья, покрытые неровным загаром, увешивали всевозможные фенечки, несколько выцветшие со временем, и самодельные браслеты из переливающихся бусин и камушков.       Феликс не был человеком, предвзято относящимся к внешнему виду. Мешковатые толстовки и джинсы - его излюбленное сочетание для вечерней прогулки или городской вылазки. На работе Ли всё же придерживался делового стиля, ограничиваясь приталенными брюками, рубашками пастельных оттенков и вязаными кардиганами, придающими ему миниатюрный вид. Все украшения, которые он носил, не снимая, были подарками от друзей и близких. Чонин не сомневался, что в один прекрасный день на связке ключей Феликса появится и от него увесистый брелок или кожаный шнурок на шее с ритуальной подвеской каких-нибудь давно исчезнувших индейских племён.       - Безобидные комары - последняя вещь, о которой тебе стоит беспокоиться.       - Легко говорить тому, кто вырос по соседству с паукообразными.       Веснушчатый блондин был таким же корейцем, как и сам Ян, вот только с разницей в гражданстве. Родившись на бескрайних просторах Австралии, Феликс безупречно владел английским, правда и двух слов не мог связать на корейском, когда Чонин пытался завести незатейливый разговор о погоде или же своеобразном деловом этикете американцев.       К слову, путешествие по Соединённым Штатам было принято Чонином спонтанно. Затянувшаяся учёба в университете наконец завершилась, и он вмиг обратился свободной птицей, с трепетом расправившей крылья и бесстрашно выпорхнувшей из родового гнезда. Впереди бурлила взрослая жизнь, куча невообразимых возможностей и новых знакомств, в конце концов, детских мечт, не знающих отныне преград.       Остановившись в Мэне на недельку, Чонин двинулся в Нью-Гэмпшир и Вермонт, затем минул ещё три штата и оказался в ослепительном Нью-Йорке. Ожидания, навеянные детским мультфильмом про животных, сбежавших из зоопарка, оправдались: город и впрямь оказался невообразимым, ярким и экстравагантным, каким изображался в кассовых фильмах. Именно там парень и познакомился с Феликсом - начинающим репортёром, колесящим по США в поисках занятного материала для статей. Их союз оказался весьма успешным: подтягивая друг друга в языках, парни вместе путешествовали по необъятной стране, дегустируя местную кухню и делая забавные снимки на фоне диковинных достопримечательностей. Конечно Ян был достаточно умён, чтобы их нигде не публиковать. Ни единая душа в мире не была в курсе, куда же направился молодой господин, выскользнув из мантии выпускника прямиком на помост самолёта.       - Ещё один, пожалуйста, - не на таком идеальном английском как у Ли, но весьма неплохом для иностранца, начавшего осваивать азы грамматики лишь на борту самолёта.       - Завтра нужно будет отправить последний отчёт в редакцию, и можно паковать вещи.       - Не стану врать, что Лос-Анджелес навсегда останется в моём сердце.       - А я смотрю, тебе по вкусу жизнь в больших городах.       Вторая порция бурбона приятно вскружила голову. Крепкий алкоголь под конец тяжёлого дня хорошо поднимал настроение, даруя лёгкость изнывающим по мягкой перине ногам. Подхватив захмелевшего Феликса за руку, Чонин закружил друга в нелепом танце у музыкального автомата под Чака Берри, фальшиво подпевая "You never can tell". Их не волновали ни косые взгляды бизнесменов, остановившихся в отеле на ночь ради подписания многомиллиардных договоров, ни неоднозначные освистывания молоденьких американок, шумно переговаривающихся за дальним столиком.       Они были молоды, вдрызг пьяны и полны амбиций. Так к чёрту все приличия, через два дня никто о них даже не вспомнит. Шальной ветер занесёт двоих путешественников в далёкий Техас - родину отважных ковбоев, устраивающих кровопролитные перестрелки в задымлённых салунах.       - Да ты настоящий Винсент Вега, - раскрасневшийся до самых ушей, Ли с шумной отдышкой упал на высокий стул, смачивая горло остатками экзотического напитка.       - А ты, значит, моя Мия Уоллес?       - Весь и полностью. Только без передозировки, моя мама подобное не одобрит.       - Согласен. Это больше по моей части.       Два бокала чокнулись, завершая празднование оконченной работы. Парни посидели ещё какое-то время, строя грандиозные планы и маршруты на будущую неделю. Помятые купюры чаевых и опустошённые сосуды с бумажными зонтиками остались после них на барной стойке, когда стрелки часов минули за полночь. Феликс заказал такси и поехал отсыпаться в съёмную квартирку, услужливо предоставленную редакцией. Чонин же на ватных ногах поплёлся к ряду лифтов, ероша на ходу тёмно-синие прядки на затылке. Покинув засевшую в печёнках Корею, Ян первым делом перекрасился в яркий цвет, задавшись целью кардинально сменить имидж. Вычурные пиджаки добропорядочного студента-отличника в тот же день полетели в мусоросжигатель, а пёстрые гавайские рубашки и тёмно-зелёные слаксы вдохнули в посеревший гардероб беглеца вторую жизнь.       - "Се ля ви", как говорят, что было дальше там, никто не узнавал, - тихонько напевая, Чонин шагнул в открывшийся лифт, легонько пошатываясь.       Зарезервированный номер находился на самом верхнем этаже, предназначенном для VIP-клиентов. Не пожить в роскошных апартаментах звёздного города, значило бы не побывать в Лос-Анджелесе вовсе. Пускай бюджет его стал несколько ограничен из-за невозможности воспользоваться семейной банковской картой, которую могут с лёгкостью отследить, секретный личный счёт всё ещё оставался неподвластен компьютерным гениям, работающим на отца.       Когда металлические дверцы стали неспешно смыкаться, а Чонин дошёл до второго припева заевшей в голове песни, две смутно знакомые фигуры ворвались в парадный холл. Несмотря на позднее время в отеле тут и там пестрили броские наряды светских львиц, строящих глазки привлекательным незнакомцам, а заядлые кутили при больших деньгах громко перемывали косточки знаменитостям, хвастаясь, кто с кем спал. Среди всего этого гомона Чонин услышал давно позабытую корейскую речь, раздавшуюся как гром в сверкающем вестибюле. Осознание вдребезги разбило сладкое алкогольное наваждение, навеянное бурбоном.       - Давай же, твою мать!       Парень в нервном возбуждении принялся нажимать на круглую кнопку с цифрой "33", находящуюся на самом верху панели.       - Вот он! Я его вижу!       Дрянной лифт наконец-то зашевелил шестерёнками, захлопываясь перед самым носом у мужчин. С облегчением выдохнув, Чонин прислонился к поручню, сползая по стенке вниз. Как только они смогли его выследить? Он же более месяца тщательно заметал следы, не заходил в соцсети, не отвечал на звонки, сменил все номера и пароли. Что его выдало?!       - Ладно, не время паниковать. Нужно скорее сматываться.       Долгие минуты ожидания в замкнутом пространстве. Косолапый спринт по ковровой дорожке до номера. Судорожные попытки отыскать в карманах ключ-карту.       - Грёбаная пластмаска!       Дрожащие пальцы всё же провели по щёлке. Зелёный огонёк загорелся, и замок, поддавшись, щёлкнул. В тот же момент пожарная лестница разразилась суматошным гвалтом. Словно полицейские ищейки, взявшие след преступника, телохранители ворвались в коридор, минуя разделяющее расстояние в считанные шаги.       Они что, бежали по лестнице всё это время?!       Чонин успел только перешагнуть порог, как его буквально затолкали внутрь. Сначала Чан, грубо вцепившийся в синие волосы и остервенело прижавшийся поцелуем к губам. Затем Чанбин, ногой захлопывающий дверь и попутно заламывающий руки за спиной. Пах тесно прижался к ягодицам, зажимая меж двумя телами.       Окружённый со всех сторон, Ян отчаянно забился, напрасно пытаясь вырваться. Алкоголь ещё циркулировал по крови, а телохранителей было двое, гораздо сильнее и крупнее. Ни разу ему не удавалось завалить хотя бы одного в поединке.       - Fuck off, - прикусив вторгнувшийся в рот язык, парень заехал локтём Чанбину в рёбра. Тот выдал гневное проклятье с суматошным выдохом, на миг отпуская и отступая на шаг.       Чонин успел пересечь коридор. Чья-то рука сомкнулась на лодыжке, и кроссовок слетел, шлёпнувшись резиновой подошвой об пол. Не удержавшись, он полетел вперёд, сжимаясь в ожидании жёсткого падения. Воротник воздушной рубашки больно врезался в горло; пуговицы разлетелись под напором удерживаемого веса, закатываясь под кровать. Встретиться лицом с ламинатом не удалось, но вот с шёлковыми простынями - запросто.       Все труды обслуживающего персонала пошли насмарку. Постельное бельё разом сбилось, подушки скатились по скользким каскадам шёлка, а настольная лампа разлетелась вдребезги, когда Чонин рванул за провод, пытаясь вооружиться хоть чем-то.       - Чёрт, угомонись уже!       Ладонь Со накрыла волосы, носом утыкая в одеяло. Шею пронзила острая боль от укуса.       - Чёртовы ублюдки, уберите от меня руки!       Чан вновь ухватился за горловину, рывком разворачивая к себе. Долгожданное воссоединение омрачилось жгучей ненавистью, похороненной под слоем радостных воспоминаний о солнечных деньках, проведённых в Штатах. Губы встретились, и Чонин не упустил шанса вцепиться зубами покрепче. Однако металлический привкус крови не остановил бывшего телохранителя. Они терзали его податливое тело, его израненную душу, а ведь прошлое только начало выветриваться из чертогов разума, отпуская.       Чанбин обхватил бронзовую кожу на талии, покрытую плотным слоем загара. Всё те же шероховатые руки, привыкшие выполнять грязную работу. Всё те же грубые стискивания, оставляющие синеватые гематомы, и обжигающие царапины. Чёрный галстук обвился вокруг безвольных запястий. Чанбин покрывал влажными засосами загривок, обсасывал проколотую мочку с серёжкой-гвоздиком, целовал за ухом, по-кошачьи вылизывая. Тем временем Чан возился с пряжкой ремня, терпеливо стягивая слаксы с брыкающихся ног.       - Как смеешь меня трогать?! - Голос дрогнул, переходя с иностранных ругательств на привычный корейский.       Давление сзади усилилось, когда Со прижался пахом к пояснице, ладонями обхватывая член парня. Бан на время отвлёкся, взглядом окидывая комнату: разбросанные футболки, грязные носки, потрёпанные чеки из забегаловок, карта дорог и брендовые солнечные очки в окружении склянок уходовой косметики. Зелёный флакон с алоэ вера оказался как нельзя кстати. Чанбин помог избавиться от плавок, заменивших Чонину нижнее бельё. Чан благодарно кивнул, размазывая гель по мозолистым пальцам. Ян сильнее забрыкался, цепляясь ногтями за узкую полоску ткани. Палец проскользнул внутрь ровно на фалангу: прошло достаточно времени, чтобы забыть это ощущение.       Телохранитель растягивал долго и тщательно, вылизывая острую линию челюсти и впадины выступающих ключиц. Умелые ладони успели возбудить, с упоением бороздя по груди, лаская бугорки сосков. Чанбин вошёл плавно, коленями разводя юношеские ноги. Чонин не мог видеть происходящего за спиной, но ощущал сбитое дыхание на своём плече, слышал хрипяще-рычащие слова, соскакивающие с языка.       Чан толкнул парня в грудь, и он оказался горизонтально прижатым к Со. Член вошёл под новым углом, срывая сиплый стон наслаждения. Чанбин стиснул за талию, продолжая ритмично двигать бёдрами уже лёжа. Телохранитель, возвышающийся сверху, расстегнул две уцелевшие в суматохе пуговицы, позволяя воздушной ткани рубашки зазмеиться по плечам. Язык толкнулся в рот, заглушая булькающие стоны-мольбы. Бан, предусмотрительно избавившийся от одежды, начал проталкиваться в него следом. Внутри было чертовски тесно, несмотря на щедрое количество смазки. Телохранитель боем отвоёвывал сантиметр за сантиметром, стараясь не травмировать растянутую мышцу.       - Пожалуйста... - Опьянение смягчало дискомфорт от двух членов, штурмующих сфинктер, но постепенно сходило на нет. Сил на какое-либо сопротивление не осталось.       - Всё будет хорошо, - ладони нежно огладили щёки, растирая слёзные капли по скулам.       Мужчины двигались вместе, в едином темпе выбивая из лёгких воздух. Чонину, находящемуся на грани пика, хватило пары размашистых толчков. Дрожащий голос изверг пару бранных слов на ломаном английском. Горячая струя спермы ударила Чану в торс, стекая вниз по прессу.       - Малыш, мы снова вместе. - Чан аккуратно притянул за шею, усаживая на чужих бёдрах.       - Нини... - Со развернул за подборок, целуя размеренно и нежно, смакуя истерзанные губы.       Они кончили в него, наполняя всего без остатка. Путы спали, освобождая онемевшие запястья, усеянные браслетами свежих синяков. Чонин был окончательно сломлен, разбит на осколки, вторично ими же предан. Сползя с переплетения тел на постель, парень зарылся лицом в простынь, позволяя накопившейся горечи хлынуть наружу.       Он долго терпел, терпеливо зализывая нанесённые прежде раны, но выдержке всё же пришёл конец.       - Эй, Нини, ты чего плачешь..? - Со вопрошающе коснулся плеча, но тот бесстрастно сбросил с себя руку, словно до него дотронулось нечто мерзкое и противное.       - Не трогай! Выметайтесь из моего номера, пока я не вызвал охрану!       Несмотря на угрозы, тонущие в слезах, Чан зарылся пальцами в синие волосы, успокаивающе массируя подушечками макушку. Возможно, им стоило сначала объясниться, всё обсудить за круглым столом переговоров, а потом уже переходить к действию. Но младший слишком долго и искусно прятался, чтобы медлить хотя бы секунду.       - Чёртовы предатели!       - Нини, ты всё неправильно понял...       Подорвавшись, Чонин вонзился испепеляющим взглядом раскрасневшихся глаз:       - Что я не так понял?! То, что вы меня предали? Сначала игнорировали моё существование целый год, пропадали, чёрт знает где... Вы бросили меня, когда я так нуждался в поддержке. Даже не потрудились объяснить причину!       Новые капли заискрились на слипшихся ресницах. Слова, долго томимые в мыслях, перевариваемые в мозгу месяцами напролёт, наконец-то достигли своих получателей.       - Я дал вам последний шанс, но вы даже не пришли на мой выпускной!..       - Малыш, - рука Бана дрогнула, но не посмела коснуться. - Это... Так было нужно, пойми, работа требовала...       - Твой отец узнал обо всём. - Не выдержав, Со раскололся как переспевший орех, нежно стискивая белеющий от напряжения кулак.       - Ч-что?       - Это так. Он узнал о нас и запретил с тобой видеться.       - Мы бы ни за что тебя не бросили, Нини! - Горячие поцелуи посыпались на напряжённые костяшки, поднимаясь к наливающимся синякам на запястьях.       - Но какое ему до меня дело, с кем я сплю? Чёртов отец даже не удосужился поздравить с днём рождения или хотя бы скинуть смску, когда я уехал.       - Пусть даже так, мы не могли подвергнуть тебя риску. Нам нужно было время, чтобы со всем разобраться, а потом ты сбежал...       - А что мне ещё оставалось?! Единственные дорогие мне люди отвернулись. Я хотел забыть весь тот ад, через который пришлось пройти. Лучше бы вы и дальше отсиживались под боком у папочки, раз решили, что работа на мафию важнее моих чувств.       - Ты важен, Чонин-а. Твои чувства важны. - Крепкие объятья сомкнулись на шее. - Теперь всё позади. Никогда. Никогда я больше тебя не оставлю, слышишь?       - Нини, мне тоже было больно от всего этого... Не видеть тебя, тщательно избегать, видя, как ты мучаешься...       - Хотите, чтобы я во всё это поверил?.. Вновь слепо доверился, дожидаясь, когда нож во второй раз вонзится в мою спину?       - Ты всё, что у меня есть. - Губы Чанбина мазнули по щеке, трепетно сцеловывая соль.       - Моя судьба... Моё сердце давно в твоих руках. - Чан повернул Чонина к себе, следом целуя влажные губы.       - Я... Я всё ещё чертовски зол на вас.       Заложенный нос обиженно шмыгнул, втягивая сопли. Чонин стёр тыльной стороной ладони остатки влаги, скатывающейся по лицу. Пожалуй, он наревелся на целые годы вперёд.       - Но... я так соскучился.       Тёплый бриз развевал лёгкую рубашку с изображёнными на ней чёрными пальмами, вырисовывающимися на фоне оранжевого заката. Полуденное солнце слепило щурящегося загорелого парня, задумчиво цепляющего сланцами мелкий золотистый песок.       - Привет, Ликси.       Гудки в телефоне наконец-то сменились радостным голосом друга, приглушённым шумом оживлённой улицы. Наверное, Феликс был на пути в местный филиал редакции, попивая сладкий кофе из картонного стаканчика, чтобы поделиться своими успехами с начальством.       - Как ты, сильно мутит после вчерашнего?       Беглый говор, местами слишком быстрый и непонятный, затараторил утренние известия, подробные до малейших деталей. Феликс тот ещё болтун, может долго что-то рассказывать, попутно подключая отвлечённые темы. Чонин почувствовал, что уже соскучился по другу, по его ослепительной улыбке, по золотистым волосам с маленькой косичкой, заправленной за ухо, по очаровательным веснушкам, покрывающим всё тело.       - Знаешь... - Потребовалось сделать глубокий вдох, чтобы произнести то, что несомненно разрушит радостный настрой Ли, по ту сторону прижимающего мобильник к щеке. - Я не смогу поехать с тобой в Техас, появились неотложные дела.       Вопросы посыпались градом на Яна, непроизвольно улыбающегося напористости друга. Он очень сильно будет скучать по всему тому, что они вместе пережили.       - Обещаю, что застану тебя где-нибудь на Гаваях или даже загляну на родину в гости. Устроишь мне небольшую экскурсию?       Знакомый заливистый смех донёсся из динамика.       - Отправляй мне фотки каждый день, слышишь? Иначе я приеду, и...       Одинокая слеза навернулась, но Чонин её быстро смахнул, улыбаясь кристально-чистым водам Сансет Бич.       - Люблю тебя, Ликси. Ещё свидимся, даю слово.       Порывистый ветер заглушил последние слова Ли, создавая шумовые помехи с обеих сторон. Палящее солнце достигло своей наивысшей точки, нещадно припекая выступающий нос и оголённые икры вплоть до кромки свободных шорт. Пара отважных сёрферов умело оседлали небольшую волну, рассекая пенистые валы у живописного побережья. Галдящая ребятня всех возрастов, самоотверженно играющая на песчаном корте как на телевизионном матче, ударом запустила мяч далеко за поле.       Это были лучшие выходные за всю его жизнь.       - Идёшь? - Перекинув руку через дверцу красного кабриолета с открытым верхом, Чанбин улыбнулся поверх солнечных очков.       - Да, сейчас! - Крикнув в ответ, Чонин в последний раз окинул прозрачную водную гладь. Сказочное путешествие беглеца подошло к концу, но впереди его ждало новое, ещё более захватывающее и непредсказуемое.       С разбегу перемахнув через закрытую дверцу на задние сидения, парень вооружился парой очков. Чан, дожидающийся окончания телефонного разговора за рулём, снял кабриолет с ручника.       - Ну, куда теперь? - Холодная кола в жестяной банке запенилась, делая ладони сладкими и липкими.       - Куда глаза глядят. - Выудив из початой пачки сигарету, Чанбин закурил, пуская в знойный воздух клубы едкого дыма.       - Как прикажет господин Ян. - Улыбка Чана промелькнула в зеркале заднего вида.       - Тогда гони как можно быстрее, туда, где восходит солнце, а дельфины рассекают волны у самого берега.       - Будет сделано.       Красный кабриолет выехал на пустынную дорогу, идущую вдоль побережья, плавно набирая скорость. Скоростная стрелка лихо минула сотню, а сильный порыв ветра ударил в лицо, норовя сорвать рубашку с пальмами прямиком с плеч.       Обхватив спинку водительского сидения, Чонин привстал, вскидывая растопыренную ладонь навстречу завывающему потоку. Окрашенные волосы вздыбились, буйно развеваясь синим пламенем. Звонко рассмеявшись, парень подставился ветру под взволнованные окрики Со, перекрываемые рёвом мотора. Он что-то кричал про то, чтобы Чонин уместил свою пятую точку на сиденье и намертво обвязался ремнём безопасности. Бан лишь мягко улыбнулся, поглядывая на счастливого парня через стекло заднего вида.       - Мы свободны!       Юношеский крик разнёсся по окрестностям Лос-Анджелеса, сотрясая кроны склонившихся над песком пальм. Стая диких чаек беспокойно взмыла в воздух, недовольно крича унёсшемуся автомобилю вслед.       - Мы свободны. Мы на вершине.       Две тёплые ладони ухватили Чонина за распростёртые в стороны руки, крепко держа. Их непростой путь от ненависти, приправленной горечью одиночества, до исцеляющего принятия самих себя завершился, знаменуя начало новый главы.       Главы, где они будут счастливы вместе. Навсегда.