On Top

      Больше всего в жизни Бан Чан ценил справедливость. Уже с малых лет он мечтал стать доблестным блюстителем закона, охраняющим спокойствие среди добропорядочных сограждан, обеспечивающим их безопасность и поддерживающим равновесие, пусть и не во всём мире, но хотя бы в отдельно взятой стране. Со временем спонтанное желание мальчишки, пересмотревшего все имеющиеся боевики на отцовских дисках, переросло в непоколебимую цель, служащую жизненным ориентиром, неугасаемым лучиком света. После окончания школы Чан поступил в местный университет с твёрдым намерением отучиться на полицейского. Студенческие годы пролетели незаметно. И вот, облачившись в броскую униформу и вооружившись дубинкой и наручниками, Чан наконец ступил в мир как настоящий страж правопорядка, готовый вершить правосудие любой ценой.       Однако трепетно лелеемым фантазиям юнца не суждено было сбыться. Уровень преступности в оживлённом городе с каждым годом только рос, и папки нераскрытых дел переполняли полки архивов, со временем покрываясь тонким слоем пыли. Неблагодарные граждане поливали бездействующую полицию грязью, в особо злачных местах даже забрасывая лобовое стекло патрульного автомобиля тухлыми яйцами, а осуждённые на долгий срок преступники без труда находили выход из-за решётки путём взяточничества. Ярое чувство справедливости оказалось подорвано. Чан начал принимать пухлые пачки денег, подсовываемые сомнительными личностями при аресте в форменный карман, в душе себя убеждая, что всё ещё спасает мир.       Одним вечером Бан вместе с напарником отправился на вызов. Злоумышленник судя по донесению был ранен, не смертельно, но вооружён пистолетом. Ситуация всё накалялась, пока они бродили по коридорам разгромленного дома, выискивая загнанного в угол зверя. Встретившись взглядом с преступником, Чан признал в нём того, кто дал ему взятку на днях. Страх обвинения в коррумпированности - а это непременно всплывёт на допросе после задержания, - парализовал пальцы. Курок не двинулся с места. Выпущенная пистолетом пуля просвистела мимо. Напарник обессиленно рухнул на пол, истекая бурно льющейся кровью.       Чан всё-таки задержал преступника, но коллега скончался на месте, так и не дождавшись кареты скорой помощи. Разжалованный, лишённый заветной должности и снедаемый мыслью о том, что сам преступил закон, он впал в глубокую депрессию. Мир окончательно окрасился в чёрно-серые краски, навеки утратив смысл. Любимые диски с фильмами про отважных героев, рискующих жизнями во имя справедливости, отправились на свалку за домом, размокнув в картонной коробке под проливным дождём.       Однако у судьбы ещё были на него планы. По воле случая он познакомился с Чанбином. Со подарил бывшему полицейскому утерянную веру в лучшее. Стал незаменимым другом, единственным членом семьи, поднявшим его на ноги, вытянув из пучины отчаяния. В конце концов Бан вступил в ряды мафии. Не то чтобы ему нравилась эта грязная работа, идущая вразрез с былыми идеалами, но хоть так он мог чувствовать себя живым.       Подняться по карьерной лестнице оказалось не так уж сложно: у Чана был и опыт работы с теми, кто на руку не чист, да и трезвость разума с холодным расчётом никуда не делись. Став одним из немногих значительных людей, он серьёзно относился к поручаемым заданиям, редко выделяя минутку на отдых. Никто из окружения ни разу не видел улыбки на его неприветливом лице, слишком рано обретшим глубокие борозды морщин. На миссиях Чан проявлял лишь свою агрессивную сторону, нередко пуская в ход кулаки и словесную перебранку. Несмотря на стечение обстоятельств, моральный компас парня не сбился. Чувство справедливости всё ещё жило на подкорках сознания, пусть и не такое сильное как прежде.       Ян Чонин стал следующим и наиболее сложным испытанием на тернистом пути. Добиться авторитета у избалованного ребёнка было не такой уж простой задачей. Тем не менее судьба смилостивилась и на сей раз. Контакт с мальчишкой всё же наладился, а Чан нашёл новый смысл для своего существования в лице несносного сорванца. Пускай временами Чонин попадал в зубодробительные передряги, вырывая их Со из постели посреди ночи, после чего приходилось долго и монотонно отчитывать, к слову безрезультатно, сердце полицейского всё же оттаяло, впустив внутрь давно позабытые любовь и нежность.       Иногда они втроём неплохо проводили время вместе. Чонин особенно любил включать всякие страшилки, только вышедшие в показ, а Чанбин каждый раз испуганно дёргался от жутких шорохов, криков, звуков, хватаясь с гримасой ужаса за их плечи. Как-то раз они даже попытались приготовить ужин по советам из кулинарного шоу, но после их творений отполированная до блеска кухня пришла в негодность. От вида наведённого хаоса бедная кухарка чуть не лишилась чувств, благо Со её вовремя подхватил за руки и привёл в чувства. Словом, скучать дружной компании не приходилось. Вот только, можно ли было назвать установившуюся связь дружеской?       За последнее время столько всего успело произойти, начиная с передозировки Яна и заканчивая длительным отъездом Бана на другой край земли. Всё это не могло не сказаться и на их отношениях. Чонин всегда был для Чана ценным членом семьи, пусть и доставляющим кучу проблем. Но порой сомнительная нежность закрадывалась в рутинные мысли, в один прекрасный день грозясь излиться наружу.       Чан каждый раз пресекал внезапные порывы, боясь дать трещину на ледяной маске безразличия. Работа требовала максимальной сосредоточенности и концентрации внимания, что неминуемо полетело бы в тартарары, дай Бан слабину. Однако Чонин будто испытывал на выдержку, мило улыбаясь кривоватой загадочной улыбкой, сидя на соседнем сидении по возвращению домой. Но то лишь цветочки.       Были и разы, когда парень норовил прижаться поближе, обнимая на прощание, или же слишком очевидно искал случайного повода остаться подольше наедине, пока Чанбин копался на парковке или выскальзывал на перекур (ни слова Чонину, ведь они пытаются отучить его от вредной привычки).       Каждый новый день становился настоящим полем для боя, и пока они шли вровень, дыша друг другу в спины. Вот только предчувствие неминуемого проигрыша преследовала Бана по пятам с самого начала незадавшегося знакомства.       И как только его угораздило угодить в капкан непокорного двадцатилетнего гедониста, сорящего деньгами налево и направо с легкомысленной улыбкой на губах и пляшущими дьявольскими огоньками в глазах? Две совершенные противоположности, живущие рознящимися принципами и взглядами. Поразительное совпадение. Видимо, у судьбы неплохое чувство юмора, раз она позволила подобному произойти.       Каменная крошка гравия вперемешку с грязным песком захрустела под шинами, когда запылённый внедорожник миновал подъездную дорожку летней виллы, притормозив на бетонном прямоугольнике частной стоянки. Солнце, расцвечивающее небосвод в закатные краски, приветливо блеснуло на приборной панели, слепя Чана через лобовое стекло и затемнённые очки. Оказаться в отдалении от шумного мегаполиса под конец дня было сущим наслаждением, не только для души, но и для тела. Наверное, то были отголоски приближающейся старости, раз он переживал щемящее чувство в груди от вида прибрежных красот и тихого перешёптывания солёного бриза. Хотя о какой старости может идти речь, ему всего двадцать шесть, самый расцвет.       Габаритные огни коротко мигнули, погаснув. На открытой деревянной веранде, выкрашенной в белый, появилась мужская фигура, дружелюбно размахивая рукой. Успела пройти целая вечность с момента их последней встречи. Внеплановая командировка за границу, изначально планируемая всего на пару дней, внезапно растянулась на два с лишним месяца, заняв большую часть летних каникул. Как бы Бану сильно ни нравилась опека над младшим Яном, у него как у крупной должностной шишки внутри криминальной группировки были и другие обязанности, требующие личного присутствия.       - Без проблем добрался? - Загорелый Чанбин в крепком рукопожатии стиснул ладонь друга, приподнимая в улыбке уголки губ.       Видеть Со не в рабочем деловом костюме, а полинялой флисовой рубашке поверх белой майки и летних шортах было непривычно. Порой они попросту забывали, каково это быть самым обыкновенном человеком, ведущим тихую и размеренную жизнь, работая в каком-нибудь душном офисе копировального центра.       - Да, хоть вы и забрались так далеко.       Прохладный бриз, внезапно лизнувший Чана в щёку, донёс с побережья пронзительный крик чаек, пикирующих в угасающей синеве. Цветные крыши загородных домиков, обступающих залив где-то вдали, пестрили посреди буйной зелени, держась на почтительном расстоянии от виллы.       - Не голоден? Могу попросить подогреть ужин. Сегодня было жареное мяско, самый сок.       - Да нет, спасибо. Я по дороге из города перехватил пару пончиков. Отдыхай, пока есть возможность.       Понимающе кивнув, Со запрыгнул с коротко стриженного газона обратно на веранду, в дверях останавливаясь:       - Если что, Чонин на пляже. Если полезет в воду, гони его в дом, а то ещё простудится. По ночам здесь довольно холодно.       - Хорошо, я проконтролирую.       Скрежет раскалившейся за день гальки уступил тихому поскрипыванию размокшего песка под подошвой дорогих ботинок. Редкие обломки ракушек цвета слоновой кости громоздились на вершинах кочующих дюн пологого побережья, населённого одними чайками, шумно гоняющимися друг за дружкой, и крохотными рачками, тут же закапывающимися в землю при виде человека.       Душа отчаянного романтика неумолимо трепетала от терпкого запаха соли и морской растительности, вынесенной из самых глубин во время прилива. Чан никогда не был на море. Только во время деловых поездок изредка видел мельком искрящуюся блеском гладь, что можно назвать курортным путешествием с большой натяжкой.       Чонин сидел на самом краю берега, позволяя пенистым волнам игриво лизать голые пятки. Бледный дымок электронной сигареты тут же развеивался, слетая с его искусанных розовых губ и уносясь морским дуновением прочь. На ум тут же пришёл стих о вскормлённом в неволе молодом орле, томящемся в стенах тесной клетки. Все они были безвольными марионетками в руках безумного кукловода, не желающими проживать свои ненавистные, фальшивые жизни.       Уставившись пустым взглядом на неспокойную водную гладь, Чонин не заметил, как телохранитель подошёл к нему сзади, оставив на песке петляющую вереницу тут же заметённых следов. Опустившись на корточки, чтобы не испачкать брендовый костюм, Чан натянул болтающийся капюшон толстовки на растрёпанные тёмные волосы мальчишки. Вырванный из глубоких раздумий, тот вздрогнул от неожиданности, резко оборачиваясь и давясь затяжкой. Клочки фруктового дыма вырвались из расширившихся ноздрей, спрятав удивлённое лицо в прозрачной дымке.       - Простудишься.       - А, уже вернулся...       Мимолётный испуг сменился привычной лёгкой улыбкой, не поддающейся Чановой трактовке. Кажется, за время отъезда успела пройти целая жизнь, изменившая всю троицу. Жизнь, полная терзаний и душевных мук, состарившая их сердца на годы вперёд.       - Да, наконец-то можно отдохнуть. Надеюсь, ты не терроризировал Чанбина во время моего отсутствия?       - Как ты можешь думать обо мне в подобном ключе? Я же само очарование, ну ангел во плоти, - стиснув в ладонях округлившиеся щёки, Ян обворожительно улыбнулся, хитро прищурив веки.       - Ангел, который дымит в гордом одиночестве, надеясь, что его не сдадут начальству с потрохами? Я ведь потребую с Чанбина подробный отчёт касательно твоего поведения.       - Пфф, - взмахом головы стряхнув капюшон, парень обиженно отвернулся к изумрудным гребням, с перешёптыванием вылизывающим берег. - Если не веришь, иди и расспрашивай, кого хочешь.       Брючная ткань впитала солёную влагу, когда Чан всё же осмелился опуститься на песок, в мыслях уповая, что на вилле имеется прачечная. Веточка бурых водорослей, выброшенных волной, зацепилась за его лаковый ботинок, бесследно исчезая в серых пузырьках пены.       - Не дуйся, я ведь шучу, - тёплая ладонь легла на опущенное плечо, заключая Чонина в некое подобие дружеских объятий. - Я привёз тебе небольшой гостинец. Всё самое вкусное и не менее вредное, как ты любишь.       - Подлизываешься теперь, - ворчливо бубня, уткнулся носом в сведённые колени, пальцами на ногах зарываясь в мокрый песок.       Пусть в юношеском голосе и звучала обида, Бан прекрасно понимал, что тот вовсе не дуется, а просто пытается урвать крупицу внимания, хоть и таким изощрённым способом.       - Вовсе нет. Просто соскучился. - Холодный нос старшего примирительно ткнулся в щёку, нагоняя волну мурашек.       Сердце всполошённо забилось, пропуская удар от непозволительной близости, но парень не подал виду, упрямо продолжая просеивать сквозь пальцы песчаные комки.       - Если хочешь извиниться, то встань и закрой глаза.       - Зачем это? Если хочешь мне врезать, то лучше сделать это, пока я сижу, а то ведь не дотянешься, - тихий смешок коснулся правого уха, растворяясь в клокотании волн.       - Ну, если ты мне не доверяешь...       - Да встаю я, встаю.       С кряхтением телохранитель поднялся на ноги, отряхивая брюки, покрывшиеся тонким слоем соли. Лучи закатного солнца просачивались сквозь сомкнутые веки, беззастенчиво слепя сетчатку. Чонин зашуршал где-то за пределами досягаемости, по-видимому тоже вставая. Нос Чана отчётливо уловил приторную дымку яблочного никотинового облака, пущенного прямиком в лицо.       Что же он задумал? Порой читать паренька становилось ой как непросто, хоть это и входило в его неординарные способности, чрезвычайно полезные в работе на мафию. Леденящие брызги коснулись сначала ног, а затем окатили и грудь, пробираясь к молочно-бледной коже через безукоризненно выглаженную рубашку.       Ошарашенный внезапным выпадом, Чан уставился на громко хохочущего Чонина. Рассекая волны, он продолжал плескаться в телохранителя, набирая в ладони морскую воду и подбрасывая в воздух.       - Это был мой рабочий костюм...       - Купишь новый!       Очередной фонтан искрящихся в закатных лучах капель угодил в уложенные бриолином волосы, скатываясь на открытый лоб. Без сомнения уже испорченный пиджак полетел прямиком на песчаные дюны рядом с в спешке скинутыми ботинками. Закатав рукава рубашки, покрытой пёстрой рябью мокрых пятен, Чан угрожающе двинулся на резвящегося парня.       - Господин Ян, вы должны принять ответственность за содеянное.       Дразняще мазнув кончиком языка по губам, Чонин рванул прочь от телохранителя, бесстрашно рассекая мурлычущие волны. Тёплая толстовка с флисовой подкладкой промокла насквозь, грузом утягивая ко дну, но Ян ловко увернулся от резкого выпада со стороны старшего, самодовольно гогоча. Сдаётся, им обоим вскоре грозит строгий выговор от Чанбина за сумасбродную выходку.       - Попался! - Подобравшись со спины, Чан заключив парня в непробиваемый захват, с лёгкостью приподнимая того над водой и вместе отдаваясь неминуемому падению.       В последний момент успев набрать в лёгкие побольше воздуха, Чонин отчаянно забарахтался, чувствуя, как вода сомкнулась над головой. К счастью, они отошли не так далеко от берега, резвясь относительно на мелководье.       - Айгу! А что, если бы я захлебнулся?!       Волосы облепили лицо возмущённого юноши, колыхаясь под напором холодящего кожу бриза. Тело заколотило крупной дрожью.       - Полагаю, мне пришлось бы сделать тебе искусственное дыхание. Можешь не волноваться, в мои обязанности входит оказание первой помощи.       - Дурак.       Шлёпнув ладонью по поверхности, Чонин повержено пополз на четвереньках к берегу, вытряхивая из ушей затёкшую воду.       - Я всё слышу.       Ослепляющий диск коснулся размытого горизонта, скрываясь за завесой перистых облаков. Оставаться на пляже в мокрой одежде ближе к вечеру было бы безрассудным решением. По счастливому стечению обстоятельств Чанбин уже дрых без задних ног, сотрясая звенящую тишину дома свистящим сопением. На поскрипывающих половицах деревянной веранды отпечатались две витиеватые цепочки влажных следов, уходящих вглубь сумеречной виллы.       Чонин прошмыгнул в душ первым, с благоговением подставившись обжигающим напористым струям. Смуглая кожа тут же раскраснелась, согретая после поздних морских утех. Сырые вещи пришлось бросить в корзину для стирки, благо в карманах ничего важного кроме пода не оказалось. Сухая пижама приятно легла к истерзанному мочалкой телу, и парень принялся скитаться по загородному дому в поисках занятия. Вода на втором этаже шумела, звучно ударяясь о плитку. По-видимому, Чан ещё был занят очистительными процедурами, надолго засев в ванной.       Ноги принесли скучающего Чонина в комнату старшего. Неразобранный выездной чемодан одиноко стоял в углу вместе с шуршащим пакетом обещанных гостинцев. Рука нащупала в нём жёлтую упаковку мармеладных червяков, ставших небольшим полуночным перекусом.       Заправленная постель гулко взвизгнула, когда Ян с разбегу запрыгнул на неё, по-хозяйски развалившись. В воздухе витал слабый душок одеколона, несомненно принадлежавшего Бану, и ароматических палочек, расставленных во всех гостевых комнатах в фарфоровых вазочках.       В последний раз Чонин был на вилле в далёком и туманном детстве. Отец рассказывал - когда ещё интересовался жизнью собственного сына, - как он с мамой счастливо проводил здесь каждое лето, рассекая волны под парусом, трепещущим на ветру, и даже плавая с дикими дельфинами, переговаривающимися между собой непереводимой трескотнёй.       Дельфинов Чонин так и не видел, впрочем, где-то в средней школе городская жизнь уже вскружила ему голову, поэтому никакой речи о летнем отдыхе на вилле быть не могло. Что ж, многое успело измениться за то время.       - Ты чего здесь?       Белое махровое полотенце окутало голову Чана, шагнувшего в темень комнаты. Свободная чёрная футболка и спортивные штаны облепили распаренного после душа телохранителя. Ян и не заметил, как шум воды на втором этаже стих.       - Не спится, - отправив в рот обсыпанный сахаром мармелад, распластался звёздочкой на покрывале, тем самым выражая непоколебимое намерение задержаться в обители Бана ещё на ближайшую пару часов.       - На свежем воздухе всегда лучше спится.       Повесив полотенце сохнуть на спинку стула, Чан принялся разбирать чемодан, раскладывая одежду по идеально ровным стопкам. Чонин наблюдал за действием краем глаза, про себя делая в голове соответствующие пометки. Одной из них стало то, что единственной цветной вещью в скудном гардеробе Бана была небесно-голубая рубашка, скромно устроившаяся на вешалке в шкафу. Ян испытал жуткое желание подарить ему что-нибудь ядерно-яркое и заставить носить, не снимая, лишь бы разбавить мрачный дресс-код.       - Соскучился по городу?       Пустой чемодан скрылся на нижней полке шкафа аккурат под вешалками с однотипными пиджаками.       - Не особо.       Закончив с сортировкой одежды, Чан потянул за край пледа, пытаясь вытащить его из-под распластавшегося Чонина. Лениво переползя на другую половину, тот подмял под себя одну из синтетических подушек, щедро посыпая чужую постель крошками сахара.       - Немного по друзьям, но они всё равно разъехались. Каждый день отправляют фотки с курортов, хвастаясь.       - А ты хочешь куда-нибудь поехать?       Разобравшись с пледом, Чан устроился рядом, накинув на ноги воздушное одеяло и беззастенчиво стащив красно-жёлтого червячка из надорванной упаковки.       - Разве у меня есть выбор? Да и смысл, у меня даже нет родителей, чтобы отправиться в семейную поездку.       - Не сбрасывай нас с Чанбином с счетов.       - Хотите за мной шпионить даже за границей? Будет выглядеть странно, если какой-то подросток начнёт ходить по магазинам в сопровождении двух шкафов.       Лёгкая улыбка коснулась губ Чана. В словах была доля истины, но лучше уж так, чем они будут переживать за его сохранность, находясь на расстоянии тысяч миль.       - Можно устроить слежку инкогнито. Приклеим Чанбину накладные усы и дадим трость с фальшивым бриллиантом в пасти льва, выставив за какого-нибудь богатого папика, находящегося в поисках курортного романа.       Разразившись неудержимым хохотом, Чонин схватился за живот, пронзённый резкой болью в левом боку. Ничего уморительное в жизни он ещё не видел.       - А ты, хочешь куда-нибудь поехать?       - Мой дом - там, где вы, ребята. Большего мне для счастья не надо.       Старший говорил с неподдельной искренностью, тепло улыбаясь до умопомрачительных ямочек на щеках. Былая весёлость улетучилась, сменившись чем-то обжигающим, отчаянно пытающимся вырваться наружу из груди. Сердце Чонина учащённо забилось, всполошённое внезапным признанием.       - Будешь? - Достав со дна последнего кислого червячка, парень лукаво прищурился, загадочно приподнимая уголки губ.       - А-а, - открыв рот, в ожидании придвинулся.       Мармелад остановился в считанных миллиметрах, как вдруг мягкие губы прижались к нему поцелуем. Удивлённый, Чан даже немного подвис, оценивая сложившуюся ситуацию. Под бесконечным каскадом складок одеяла он живо нащупал ладошку, крепко сжимающую припрятанного червяка. Увлечённый процессом, Чонин даже не заметил, как он его незаметно стащил, демонстративно отстранившись и отправив в рот.       - Эй! - Шуточный удар кулаком ткнулся в грудь. Пылающий румянец коснулся кончиков ушей Яна. Не таким он представлял их первый поцелуй.       Грубые на ощупь ладони обхватили по-детски надувшиеся щёки, притягивая мальчишку обратно. Химозный сахар осел комочками на губах, когда Чан толкнулся языком, проникая в рот. Чонин тут же подхватил, целуя с негодующим желанием, плавно перетекающим в приторную нежность. Если Со пробуждал в нём жгучую животную страсть, то в руках Бана он готов был обессиленно плавиться, трепеща от лёгких касаний и вздохов.       - С тебя пачка мармелада.       - Моя зарплата намного меньше твоих недельных затрат.       - Значит, мне придётся найти кого-нибудь побогаче.       Куснув остряка за нос, телохранитель задумчиво нахмурился, неспешно очерчивая изгибы талии парня подушечками пальцев. Тёмно-синяя футболка с персонажем из аниме призывно задралась, обнажая загорелые бёдра и края спальных шорт.       - Я его выслежу и устраню, заметя все следы.       - Тогда буду менять их каждый день, пока не закончатся.       Кровать глухо скрипнула, когда Чонин забрался на чужие бёдра, вновь приникая к желанным губам. Одежда беспорядочно зашелестела, слетая ненужным балластом на пол.       - Если хочешь... - Палец накрыл губы, заглушая неоконченное Чаном предложение.       - Позволь мне сделать всё самому.       Чан никогда не позволял своим чувствам излиться наружу. Это было бы неминуемым крахом всему: долго выстраиваемой карьере и пригретому местечку под рукой благосклонного босса, только налаженному течению жизни, повергнутым слабостям и аддикциям, в конце концов, распределению ролей в их тесной компании из троих близких друг другу человек.       Никогда, но прямо сейчас страстно покрывал чувственными поцелуями шею и плечи Чонина, седлающего его бёдра и растягивающего себя Чановыми пальцами. Новая сторона Яна раскрылась перед ним, обнажая все шероховатости юношеской души. И чёрт, он бы ни за какие бешеные деньги или богатства мира не отказался от этого парня, успевшего проесть ему воображаемую плешь с отблеском благородной седины.       Ладони, бороздящие по обнажённому телу, окончательно сомкнулись с нажимом на разведённых бёдрах. Чонин обдал горячим дыханием щёку, прижавшись к Чану лбом и неспешно опустившись на член.       - Всё хорошо? - В голосе старшего звучала щемящая сердце забота и неисчерпаемая любовь, покрывшая с лихвой все годы, проведённые в горьком одиночестве.       - Всё просто чудесно.       Чонин двигался уверенно, приподнимаясь на коленях и опускаясь, седлая напряжённые бёдра. От маски серьёзности и отстранённости Чана не осталось и малейшего следа. Взмокшие волосы Бана умильно закручивались на концах, разметавшись по наволочке подушки.       - Чан-ни, - согнувшись, Чонин прикусил мочку уха.       Перехватив за талию, телохранитель прижал парня к бугрящимся мышцам торса, рывком садясь вместе с ним. Ноги Яна тут же обвили, сомкнувшись за спиной. Чану все же было позволено перенять инициативу, совершив заключительные толчки. Зарывшись пальцами в вьющиеся волосы, Чонин кончил, хрипло выстанывая имя.       - Я так люблю тебя, малыш.       Приятная волна тепла окутала изнутри. С уставшей улыбкой Чонин приник, покрывая солёную от пота шею поцелуями.       - У большого и грозного Чан-ни такое нежное сердце.       - Не рушь мой образ, - смущённо ткнувшись в шелковистую макушку, откинулся вместе с парнем на простынь, зарываясь в душистое одеяло.       Согревающие объятья крепко прижали к груди. Опустившись щекой на предплечье, Чонин сонно улыбнулся, подставляясь целующим губам.       - Я рад, что ты вернулся. - Шёпот, утопающий в шелесте ткани.       - Больше никогда тебя не оставлю.