Имена на могильных плитах
11 августа 2021 г., 16:12
Солнце жёлтым ярким шаром Догорело в вышине. Искры тех лесных пожаров Снова вспыхнули во мне! Что со мною? Кто мне скажет? В сердце серая зола… Может, в том пожаре страшном Я и сам сгорел дотла…
Химера Саша Сильверштейн, бледная как смерть, остановившимся взглядом смотрела, как между окровавленных пальцев, слабо светясь в полумраке, вспыхивали маленькие, ядовито-зелёные молнии. — Нет, — сдавленно зашептала она, сжав разбитую руку в кулак, — обратно, обратно… Не надо так. Так нельзя. Так никогда нельзя.***
— Вся в синяках, в кровоподтёках, — бормотала заплаканная Эмма, отхлебнув уже остывшего чая, — честно слово, будто рота солдат отпинала! — Переходный период, — блеснул знаниями Ватсон. — Стресс, — буркнул Люпен. — А когда это началось? — поинтересовался Шерлок, — давно? — Нет, недавно. Как вот в новостях объявили, что вам маньяк голову проломил тогда, — женщина-химера обратилась к Мику, — а на следующее утро, Господи помилуй, у неё все постельное бельё в крови. Прокусила, представьте себе, сама себе руку прокусила! Но вот никак не поверю, что будет она себя нарочно калечить! За ней это не ни разу не водилось! А синяки… Неужто он, гад, опять за своё?! — Мёрдок — в тюрьме и будет там сидеть еще сто лет, — ответил Мик, — на вашем доме защита, никто сюда не сунется. — А вы ведь в Детройте были, да? — неожиданно спросила Эмма, — мой дорогой Хью, рыжее моё солнце, спишь ты там уже столько лет и не ведаешь, каково нам без тебя. — Мэм, вы не беспокойтесь, — вдруг подал голос Дайсуке, — мы защитим и вас, и Сашу. Это я вам обещаю.***
— Эй ты, тварь! — послышался мерзкий, пропитый голос за спинами. Эмма вздрогнула. Голос принадлежал сильно поддатому мужику лет где-то 40 с чем-то, одетому по последней бомжацкой моде. — Сам ты тварь, — ощетинился Дайсуке, провожавший Эмму до дому, — иди, куда шел, и молчи в тряпку. — Скоро всех вас… ик… как собак, перевешаем, все-е-ех, — завёл шарманку бухарик, пропустив мимо ушей слова стрелка, — и отродье твоё рядышком… ик… повесим… не-е, лучше утопим! Камень на шею — да в Темзу! Ик… Шоб не плодились, уроды! — Попробуй, тронь, — яростно оскалилась миссис Сильверштейн. — Быстро пасть закрыл и перед женщиной извинился, — вскипел Джиген и сунул руку под пиджак за револьвером. — Братан, да ты шо?! — искренне удивился засранец, — ходит, панимаишь… ик… по городу эдакое чудище, людоедка такая… ик… со своим отродьем. Сто раз видел! — Я тебе дам, людоедка!!! — стрелок решил, что пуля тут не поможет, а столь безобразную сцену можно прекратить лишь кулаками, что он и сделал. Врезал этому невероятному алку прямо в поганый рот. — Ах ты, сучий сын! — взревел алканавт, — недоносок, выблядок! Твоя маман… ик… с хера на хер скакала! Вот тебя и наблядовала! — Щас ты у меня без хера останешься, — пообещал Дайсуке, засучил рукава и пошел на ублюдка войной. Драка была жаркой, но непродолжительной, ибо дикий визг ужаса сотряс Туманный Альбион! — Тьфу! — Эмма с ненавистью выплюнула кусок вонючей засаленной штанины пьянчуги. Кожу при этом она даже не поцарапала. — Катись отсюда, пока живой! БЫСТРО! — зарычала она. — Я советую сделать тоже самое, — прорычал взбешенный Джиген, нанося еще один могучий удар меж глаз. В насквозь проспиртованном мозгу после нехилой встряски всё же промелькнула разумная мысль, что лучше уносить ноги и поскорее. Кто знает, а вдруг на том свете не наливают бесплатно… — Господи Иисусе! — заохала химера, глядя на рассечённую губу Джигена и синий бланш на всю скулу. В отличие от дочери, она уже научилась не зацикливаться на брошенных ей в лицо проклятиях и оскорблениях. Жизнь заставила. — Идём скорей к нам, у меня йод есть. Боже мой, ну зачем вы?.. — Терпеть не могу, когда у меня под носом оскорбляют женщину, — проговорил стрелок. — Сильно больно? — Да не бойтесь вы так. Пройдет. И не такое было, — Дайсуке сплюнул кровь, — и кулаки, и пули — все оставили следы…***
Обиталище Сильверштейнов на данный момент представляло собой весьма жуткое зрелище. Честное слово, там будто бы жило не маленькое и мирное семейство химер, а жутких и злобных ведьм. Из всех окошек беспрерывным потоком лился зелёный свет. И призрачные тени кружили в зловещем танце вокруг двухэтажного домика с белой оградой. — Это снова, — выдохнула побелевшая Эмма. — Господи, что же это такое? — вскричал Джиген, — что с дочерью моей творится? — Тише, успокойтесь. Я поговорю с ней. И-и… может быть, постараемся не затягивать с походом к доктору. — Ей психоаналитик нужен, а не доктор, — пробормотал Дайсуке, устыдившись несколько театральной вспышки. — Ну. Она в последнее время жалуется, что ей больно, — чуть не плача, призналась несчастная мать, — что ей словно сердце жжёт. Так что, я сейчас переговорю с ней с глазу на глаз, думаю, лучше сейчас её не нервировать. Хотя… наверное, давайте сейчас пройдём, я гляну, чем бы вам медали ваши обработать. Приласкал-то он вас с большой любовью! Вон уже и губа-то припухла… — Не делайте из мухи слона, — отмахнулся стрелок, — сейчас здоровье Саши важнее. — Идёмте, идёмте! — настаивала женщина-химера, — воспалиться ведь может! Да и полиция вдруг прикопается. Мол, пили или нет… Но тут произошло нечто из ряда вон выходящее. Несколько изумрудных теней вдруг словно восстали с земли, прямо возле крыльца, и обрели чёткие образы. Перед стрелком и химерой, словно голографические изображения, возникли… несколько полупрозрачных могильных плит, стоявших в ряд. Но самым страшным были именно написанные на них имена… — Господи! — Дайсуке остановился, дрожа, как в лихорадке, ибо на призрачных плитах он увидел… свое имя… и имена Мика, Джо, Люпена, Шерлока и Бенедикта, — что это такое? — пробормотал он, — это срочно надо к Джорджине… — Господи, вот ужас-то, — миссис Сильверштейн, белая как смерть, прижала ладони ко рту, — не к добру это, ой, не к добру! — Надо срочно принимать меры, — Джиген очнулся от ступора и принялся лихорадочно набирать номер Мика. — Идёмте, не стоять же тут, — произнесла Эмма с глубоким вздохом, — я её успокою, а вы пока лицо умойте. Только — тс-с-с…
