Огонь внутри меня

      Ох, на что только был похож дом Сильверштейнов! Ни дать, ни взять, вечеринка привидений в честь Хэллоуина (до которого максимум был ещё месяц). Зелёные тени теперь обрели чёткие очертания и формы. Дайсуке видел множество незнакомых ему лиц, и все они были даже не злыми, а жестокими и безжалостными. Когда та или иная тень задевала их, кожу неприятно жгло.       — Это плохие воспоминания, — пробормотала Эмма, — это все её воспоминания. Она сама так сказала мне.       — Много же у вас было воспоминаний, — Дайсуке поежился; у него самого было их немало, только вот так выплескивать их Джиген не решался.       — Ох, если б я сама знала, почему это происходит с ней! Если б я…       — Герта! Фас! —внезапно прервал Эмму ехидный мальчишеский голос, и в их сторону со свирепым лаем понёсся здоровенный ротвейлер. Но не добежав лишь пару шагов до стрелка и химеры, злобная псина растворилась в воздухе.       — Бог ты мой, — миссис Сильверштейн вновь прижала ладони ко рту, — как в тот вечер, когда те мелкие паршивцы натравили эту собаку на мою доченьку.       — Зачем?       — Игра у них была такая.       — Черт подери! — в сердцах воскликнул Дайсуке, — хорош называется отец, хоть и названный! У ребенка в душе черт знает, что творится, а я, как последний идиот, то в группах выступаю, то под пиратским флагом хожу. Не папаша, а пиздец ходячий.       — Ох, Боже! Хью, мой бедный милый Хью, — с этими словами женщина-химера обняла трясущегося стрелка, — как же ты можешь быть плохим отцом? Хью, тёплое моё солнышко, ведь ты же вернулся к нам, вернулся к Сашеньке.       — Эмма-сан, я же не Хью, я — Дайсуке, — пробормотал ошарашенный стрелок, начиная соображать, что идея стать названным отцом взрослой девочки, была весьма авантюрной.       — Нет, Хью, это ты, — Эмма ласково посмотрела ему прямо в глаза, — пусть ты отныне в ином теле, но всё же это по-прежнему ты, и никто иной! Ведь ты знал — мы тебя не забыли, мы горевали о тебе. И сейчас я, как никогда, люблю тебя, — тут произошло то, что Джиген ну никак не ожидал. Химера поцеловала его, прямо в губы!       —Ты будешь повешена! Да! ДА!       Откуда ни возьмись, перед ними предстала ещё одна призрачная фигура. То был Мёрдок Никкалс. Ещё более безобразнее и злее, нежели оригинал.       —Я вернусь, и ты ответишь за моё оскорбление! Ты ответишь за всё! — зашёлся в дьявольском хохоте двойник басиста, — клянусь моей проданной Сатане душой — скоро, совсем скоро пеньковый канат вознесёт тебя на утренней заре, на заре золотой!!! Ах-хахахахаха!!! ТЫ БУДЕШЬ ПОВЕШЕНА!!!       — Так это он, — прошипела Эмма с ненавистью, — опять он?       — Тьфу, — Дайсуке плюнул в ухмыляющуюся физиономию, — наваждение. Не берите в голову, Эмма.       В тот момент с верхнего этажа послышался пронзительный вопль ужаса. Вслед за этим лопнула стоявшая на каминной полке декоративная ваза, и один из её осколков лишь чудом не угодил Дайсуке прямо в глаз, полоснув острым краем стрелка по лицу. Тени взвихрились под самый потолок и все рассеялись изумрудной дымкой без следа.       — Боже мой, Сашенька! — миссис Сильверштейн, мигом выпустив Джигена из объятий, ринулась к лестнице, что вела на второй этаж.       Джиген стер рукавом рубашки льющуюся из пореза кровь и поспешил вслед за ней.       Молодая химера уже выбегала им навстречу. Она была в домашней маечке и коротких шортах. Её белокурые волосы рассыпались по плечам, а шерсть на лисьем хвосте свалялась в колтуны.       Несчастная мать не обманула и не преувеличила. Прекрасно можно было рассмотреть целую россыпь потемневших синяков на Сашиных бёдрах, предплечьях, а запястья и вовсе лиловые, словно ей пытались сломать руки. Даже на щеке под левым веком сияло багровое пятно, а на лбу красная борозда свежей царапины. Столь неприглядные увечья на её миловидном личике.       — Па… — Саша так и остановилась, как вкопанная, навострив свои кошачьи ушки. Одно явно было повреждено, так как кончик его был слегка заломлен книзу.       — О, Господи! — стрелок сжал зубы, сдерживая эмоции, — кто тебя так, детка, изувечил? Скажи имя, я его отметелю…       — Родная моя, что произошло? — Эмма осторожно дотронулась до Сашиного плеча.       — Он здесь, — пролепетала мисс Сильверштейн дрожащим голосом, — его голос… он вернулся… Я видела его руку, такую зелёную, мерзкую… как у трупа… она тянулась ко мне… прямо к шее…       — Этот ублюдок еще лет двести в тюрьме будет сидеть, — сказал Джиген, — и сбежать не сможет.       — Успокойся. Его здесь нет, — встревоженная Эмма обняла дочь, — он не зайдёт сюда. Я не позволю. Это всего лишь дурной сон.       — Мы не позволим, — поправил Эмму Дайсуке.       — Ах! Папа, у тебя же КРОВЬ! Что случилось?!       — Да так, — названный отец махнул рукой, — мелкие неприятности. Ничего страшного, а вот тебе помощь точно нужна.       — Идём на кухню. Расскажи нам всё, как было, — распорядилась Эмма, — и пожалуйста, не утаивай ничего. Это для твоего же блага.