Огонь внутри меня

      Два дня наши влюбленные не покидали номера и выбирались из постели лишь вымыться и отправить естественные потребности.       Просыпались ближе к обеду, заказывали что-нибудь необременительное — фрукты, мороженое — и поедали все это самыми экзотическими способами.       То Дайсуке размажет по Эмме мороженое, а потом начинает все это слизывать, то Эмма разложит на теле любимого кусочки фруктов…       Развлекались как могли.       На третий день любовная лихорадка чуть поутихла, поэтому Эмма, проснувшись рано, но, не желая будить любимого мужчину, сполоснулась, оделась и побежала до Линды, делиться впечатлениями.       Придя к бунгало, где Линда Хриза проживала, Эмма обнаружила на причале огромную кучу пустых бутылок и банок из-под алкоголя.       — Кажется, тут была нехилая вечеринка, — подумала неунывающая вдовушка, — у меня своя была, еще круче… — и с этими мыслями постучалась в дверь.       Минут через пять раздался сонный голос Линды:       — Кто там?       — Эмма.       — Посиди на причале, я щас выйду…       Эмма села подальше от двери на крохотном чистом пяточке; как оказалась — правильно, потому что, когда Линда открыла дверь, такая густая волна мускуса, перегара, наркоты и секса вынеслась из бунгало, что Сильверштейн подивилась, как это море вспять не ушло от такого запашка.       — Пива будешь? — Линда подсела к ней, — сок?       — Сок, — при этом вдова могла поклясться, что на Линде под игривым желтым халатиком не наблюдается признаков нижнего белья.       — Давай, колись, подруга, — Линда открыла банку с пивом, — жаркие ночи, да?       — Обалденные.       — Горячий мужик, — Линда усмехнулась, — вишь, какая ты — молодец. Все концы обрубила, мужика своего соблазнила и аж светишься… Что же ты его одного бросила?       — Спит.       — Та-ак, — протянула крокобабочка, — смотрю, у вас там мир и любовь. Но я тебе вот что скажу…       — А у тебя вечеринка была?       — Не, просто развлекаюсь с двумя кобелями двуногими.       — Ох…       — У нас с тобой, подруга, есть одно удивительное свойство, — Линда подняла указательный палец, — мы имеем столько детей, сколько захотим. Если двуногим нужно прибегать к всяким подручным средствам, то у нас, химер, все так устроено, что только желание позволяет нам забеременеть. Поэтому неважно, сколько мужчин перебывало в твоей постели, важно только то, от кого ты хочешь иметь ребенка… от того и родишь.       — Вульгарная ты, — Эмма залилась краской смущения, — откуда ты это знаешь?       — Я же полукровка в третьем поколении. Бабушку мою в молодости совратил крокодил, она родила мою маму. Но, поскольку моя бабка потом вышла замуж за какого-то местного и наплодила еще пятнадцать детей, мою маму отдали в цирк. У неё был крокодилий хвост. В цирке она познакомилась с мутантом, у которого были крылья бабочки. В результате появилась я…       А потом мы всей семьёй переселились на Химерию. Вот так.       — Поразительно, — Эмма отхлебнула сок.       — Мой тебе совет — появиться на ужине в чем-нибудь сногсшибательном…       — А зачем? — поинтересовалась вдова.       — Увидишь, — хитро подмигнула Линда.       В бунгало раздались хриплые голоса.       — Ага, мои жеребчики проснулись, — плотоядно облизнулась крокодилица, — беги к своему ненаглядному. За ужином увидимся.

***

      Пообедали голубки в номере, а на ужин было решено выйти в свет.       Эмма намылась и теперь сидела в полотенце, задумчиво глядя в зеркало.       — Что случилось, лисенок? — Дайсуке подошел и нежно поцеловал в шею.       — Прическа нужна… — вздохнула вдовушка, — а как?       — Сейчас вызову парикмахера, — стрелок подошел к двери и набрал соответствующую команду.       Спустя секунду влетел хромированный цилиндр и нацелился на голову Эммы. Спустя минут так пятнадцать на голове у вдовы красовалось нечто экстравагантное, но удивительно шедшее ей.       — Хм? — Эмма посмотрела в зеркало и нашла себя потрясающе царственной.       — Богиня, — улыбнулся Джиген, — божественно выглядишь.       — Не льсти, ты еще платье не видел.       — Ну хорошо, — Дайсуке скрыл лукавую усмешку и ушел к себе в номер.       Платье было в пол из черной мерцающей ткани — ниже пояса оно спускалось струящимися складками, а сверху был жесткий лиф, который открывал верхнюю часть груди, плечи и руки. К платью прилагалась черная паутинка-накидка с рукавами-фонариками — она закрывала только лопатки и плечи.       Даже хвосту было комфортно в этом платье.       Эмма повертелась перед гардеробным зеркалом — и так, и сяк — и осталась довольна. Но чего-то не хватало…       Драгоценностей.       — Закрой глаза, — попросил неслышно подошедший брюнет.       — Сюрприз? — спросила Эмма, зажмуриваясь.       — Угу, — приятное холодное скользнуло по горлу вдовы и замерло где-то на груди, — можешь открыть глаза.       Эмма уставилась на себя в зеркало и ахнула от восторга.       На её шее была изящная цепочка из серебристого металла, на конце которой, уютно расположившись в ложбинке меж грудей, лежал алый рубин в виде сердца.       — Ваууу! Откуда это?       — Кое-что из моих пиратских сокровищ, — усмехнулся стрелок, — считай, что это мое сердце.       — Шалунишка, — вдовушка критически окинула взглядом своего спутника, — время?       — Успеваем, божественная.

***

      Появившись в зале, они произвели такой фурор, что, если бы там, вместе с персоналом, все б упали в обморок, они даже не удивились.       Высокий (178 см) стройный Дайсуке Джиген был в костюме цвета сливок с алой розой в петлице, а рядом с ним плыла невообразимо прекрасная, божественная Эмма Сильверштейн (165 см) в черном платье, оттеняющем легкий загар.       Все подавились слюной — одни от злости, другие от зависти.       Они продефилировали до гравитационной платформы, которая их подняла до кабинета.       А в кабинете наши два голубчика весело рассмеялись.       Теперь Эмма поняла, что имела ввиду Линда.       И это было чертовски замечательно.       Во время ужина ей подали записку. Эмма её вскрыла. Послание оказалось от Линды.       — Дорогая! Твое выступление выше всяких похвал, — было написано на белоснежной бумаге витиеватым почерком, — женщины истекают ядом, мужчины слюной и похотью. Так держать!

***

      Ужин прошел на славу, а после ужина Эмме захотелось танцев.       — Вальс? — спросил стрелок.       — Рэп, — ответила вдова, разлохмачивая волосы, снимая платье и цепочку, — буги-вуги, рок-энд-ролл… Переодевайся во что-нибудь и пойдем кутить.       На дискотеку Эмма надела коротенькое красненькое платьице, Джиген ей презентовал бриллиантовый чокер; сам он выглядел, как хиппи.       Натанцевались до упаду.

***

      Утром они были разбужены стуком в дверь.       Дайсуке натянул трусы и пошел открывать.       На пороге стояла Джо в джинсах и майке.       — Хорошо выглядишь, — улыбнулась она смутившемуся стрелку, — но не стоит меня соблазнять такой дивной мускулатурой.       — Извини.       — Я пошутила. Я за вами прибыла.       — Ой, — подошла Эмма в одеяле, — а мы запланировали такой выход!       — Знаю, поэтому до вашего грандиозного выхода, вам нужно сходить к докторам и погулять, а я пока вас отсюда выпишу.       Сходили они к врачам. Те их осмотрели и вынесли вердикт — оба абсолютно здоровы, никаких патологий.       Пообедали в зале, чувствуя спинами завидущие взгляды присутствующих, хоть и были одеты по-домашнему.       А к ужину Джо им оставила именно те костюмы, что они сами хотели надеть.

***

      На Джо было прямое серебристо-серое платье в пол с разрезом до середины бедра и дутыми рукавами. Эмма нарядилась в черное миди с высоким воротничком и открытой спиной, а Дайсуке был в черном костюме-тройке.       Единственное, что оживляло эту черноту — белый галстук у стрелка и нить крупного белого жемчуга на шее у вдовы.       — Ну я не буду вам мешать — наслаждаться последним выходом, — сказала Джо, стоя около дверей; она сейчас напоминала Одри Хепбёрн в фильме Завтрак у Тиффани, — подожду вас в кабинете.       — Хорошо, — быстро согласилась Эмма, — иди. Мы придем чуть позже.       Джо прошла лифтами для VIP-персон до кабинета, заказала вина и обильную пищу.       И тут стало тихо. Джо посмотрела сквозь резную решётку — в зал вступили Джиген и Сильверштейн. Они в полной тишине прошли зал; Эмма слегка подмигнула Линде, сидящей около стойки бара, и последовала в кабинет.       Спустя час Джо сказала:       — Сейчас все, кто внизу, начнут уходить…       — Правда? — встрепенулась Эмма, — тогда мой выход.       Она слегка сдвинула решётку и перегнулась через перила.       — Что она задумала? — встревоженно спросил стрелок.       — Ничего страшного, — ответила Джорджина, — это даже будет забавно.       Эмма быстро повертела головой и закричала:       — ДАМЫ И ГОСПОДА!!!       Все головы поднялись и посмотрели на неё, что ты мол хочешь?       — Вот вам!!! — и благочестивая Эмма Сильверштейн показала изысканной публике всем известный неприличный жест.       — Правильно! — громко отозвалась со стороны бара Линда, — положи на это изысканное общество большой и толстый хуй, а сверху еще пиздой накрой! Так держать, подруга! Горжусь!