Огонь внутри меня

      Раннее утро того же дня, ещё до визита миссис Холмс       Едва Дайсуке и Эмма проснулись, как вдовушка практически сразу огорошила стрелка вопросиком:       — Милый, у тебя всё хорошо? Только пожалуйста, скажи всё как есть.        — Все, нормально, лисенок… — отозвался Дайсуке.       — Нет. Просто ты извини за такие подробности, но я могу поклясться, что слышала, как ты… плакал. Ты плакал ночью! Плохой сон, да?       — Да чего ты придумываешь, — хмыкнул брюнет, вздохнул, — а ладно, приснилась какая-то пакость страшная. Глупости всё это… Да и тебе зачем, солнышко, знать всякие ужасы…       — Ну что ты, сокровище моё! Не говори глупостей. Вообще ничего криминального в том, что тебе приснился кошмар! Тем более, мне ты можешь рассказать обо всём, что тебя беспокоит.       — Что меня беспокоит? — Джиген сел в кровати, взлохматил волосы, — я боюсь, что я тебе разонравлюсь и ты меня бросишь. Боюсь, что мое прошлое рано или поздно меня вновь настигнет . Боюсь за Сашу и Мика. За тебя боюсь.       — Бояться за тех, кого любишь, это совершенно нормально, — неуверенно начала химера.       — А сон был про то, как будто мы с тобой и Сашей идем по какому-то нескончаемому пути. Дорога вся в рытвинах. Мы периодически падаем, в конце концов, я вас беру на руки и тут дорога обрывается, и мы видим кипящее озеро внизу, а паре метре от нас второй конец дороги. Я делаю мост, ну знаешь, как в снах бывает, откуда-то появляются доски, и мы идем по этому мосту. Ты впереди, потом Саша, а потом уже я. И вдруг мост разламывается. Вы падаете, но я успеваю вас схватить… — стрелок вздохнул, — но вы выскальзываете у меня из рук… я… кидаюсь за вами, хватаю и обнимаю. И была уверенность, что если я окажусь внизу, то вы выживете, но я должен упасть в это озеро первым… Возможно, что и плакал, но от боли, что вы упадете и вам будет больно… — Дайсуке всхлипнул, шмыгнул и нетвердым голосом произнес, — глупости все это…       — Бедный ты мой, бедный! — химера по-матерински обняла и прижала к себе всхлипывающего Джигена, — как же много тебе досталось! Ну всё, всё, чшшш…       Ей даже в голову не приходило упрекать или осмеивать его за столь внезапную слабость. Ведь сейчас, наконец-то, это был не просто суперсамец, пышущий сексуальностью за километры, по которому тёкла практически вся женская половина постояльцев Золотой Звезды, а ЧЕЛОВЕК. Именно живой человек, раскрывший перед ней своё прошлое, свою измученную душу, настоящего СЕБЯ. Человек, а не терминатор с огнестрелом наперевес, которому, как и всем, порой нужна ласка и тепло, что поможет прогнать прочь тяжёлые мысли и успокоит боль в ноющих сердечных ранах. Притом не побояться показать женщине своё истинное лицо — это ли не факт подлинной смелости?       — Тише, тише, мой хороший, — шептала Эмма на ушко любимому, — даю тебе честное слово, что никуда от тебя не денусь. И никогда, никогда тебя не брошу. Я к тому же самой себе пообещала, что обязательно научу тебя печь пироги. Если ты не против…       — Как я могу быть против, лисенок, я всеми руками за, — улыбнулся Дайсуке, — мне надо научиться готовить все, я же не могу тебя и Сашу кормить бобами!       — Вот и славно! Как раз пару недель назад нашла в сети рецепт ириско-коричного пирога! От некой T0riEl. Такого я ещё не пробовала!

***

      Мик перенес Сашу в… лес.       Светлый лес с высокими деревьями уходящими под самое небо.       — Хм, странно, — нахмурилась мисс Сильверштейн, — но это точно не Лондон.       — Да, это не Лондон и даже не окрестности, — подтвердил её сомнения Мик, — это предгорья Сьерра-Невады, часть парка Секвойя.       — Интересно, почему мы здесь. Ох, а если это не к добру?       — А сейчас посмотрим, — брат с сестрой медленно продвигались по незаметной тропке. Вокруг все дышало величием и спокойствием; никаких тревог, никакой лжи, никакой опасности…       Они прошли несколько миль, когда завидели уютное строеньице, стоящее на опушке; за ним простирались луга с густой травой.       С каждым шагом оно приближалось, пока не превратилось в нарядный двухэтажный дом с двумя верандами, черепичной крышей, огороженный невысоким забором.       — Псст, — химера тихонько толкнула Меллоуна в бок, — походу, мы на чужую территорию влезли. Давай-ка ноги делать и поскорее, пока...       Но тут они увидели еще кое-что, а именно огромный дуб, а может вяз, широко раскинувший свои мощные ветви. Примерно в паре метров от земли три ветви раскидывались в разные стороны, а чуть выше — еще раз. Около этого дерева стоял Джиген без шляпы, в рубашке и серых джинсах и внимательно изучал большой документ, который держал в руках, изредка поглядывая на ветви дерева.       Саша и Мик находились по ту сторону изгороди и смотрели на него, не делая попыток окликнуть, а стрелок их не видел. Изучив этот важный документ, он подошел к куче досок, которую путешественники сперва не заметили, и принялся сколачивать из них раму. После этого он забрался на дерево и в течении пары часов сделал на развилках две крепкие платформы.       — Что-то до меня не доходит, — проговорил Мик, тараща глаза, — Дайсуке совершено с ума сошел! Он же домик на дереве делает?! — и, не выдержав более, крикнул приятелю, — эй! Дайсуке! Ты что творишь?!       Стрелок оглянулся. Его честную физиономию озарила улыбка. И он, кубарем скатившись с дерева, радостно заорал:       — Эмма!!! Эмма!!! Они вернулись!!!       — Эм...ма... — неозвученный вопрос так и застрял в Сашином горле. Названный отец ещё ни разу не обращался к маме напрямую по имени. Что это всё значит?       Эмма сбежала с веранды, запыхавшаяся, в белом платье, поверх которого был кружевной фартук, настолько помолодевшая и похорошевшая, что Саша её и не признала сперва. Мик ошарашено смотрел на то, как они, Эмма и Дайсуке, бегут к ним, улыбаются.       — Радость моя! — Эмма заключила дочь в крепкие объятия и закружилась с ней по двору, — вернулась! Счастье-то какое! А налилась-то, румяная, как яблочко! Поправилась, хвала Господу, здорова! И в больницу не нужно!       — Йййяйй! — взвизгнула от неожиданности Саша, и миссис Сильверштейн немного охладила материнский порыв, — ффу-у... Мам, я тоже очень рада тебя видеть... и тебя тоже, папа... Просто — что происходит? Где это мы? Чей это дом? И... и почему ты так выглядишь? Ты словно стала... помладше, что ли, чем была? — у обескураженной молодой химеры каскадом посыпались вопросы.       Дайсуке крепко обнял Мика, как положено мужчине.       — Что случилось? — спросил Мик, обнимая его тоже, — вы оба как-то странно выглядите.       — Это потом, — счастливо улыбнулся стрелок, — сейчас круто, что вы вернулись. И с вами всё в порядке.       — Пойдем в дом, — заторопила всех Эмма, — у нас ворох новостей.       Все последовали в дом.       Там в гостиной расселись на два дивана — Мик и Саша на один, а Дайсуке и Эмма на другой.       — Саша, — сглотнув и посмотрев на миссис Сильверштейн, начал Дайсуке, — мы с твоей мамой любим друг друга и хотим пожениться.       Голубые Сашины глаза так и вылезли на лоб.       — Папа, ты, — с трудом выдавила мисс Сильверштейн из себя, — ты не... не... НЕ ШУТИШЬ?!       — Да это правда, дочка, — сияя улыбкой, подтвердила Эмма, — позже я тебе всё объясню.       — Мик? — Дайсуке посмотрел на приятеля, который после столь ошеломительного заявления превратился в соляной столб, — Мик?       Меллоун моргнул глазами, посмотрел на Джигена, обвел взглядом помещение, видимо ища указующий перст, и хрипло ответил:       — Я выйду. Что-то мне нехорошо.       — Конечно, — Эмма озабочено посмотрела на него, — ты побледнел…       Только Мик вышел, как и Саша закатила глаза и провалилась в спасительное забытье; минуты через три на крыльце раздался грохот.       — Бог ты мой, — расстроился Дайсуке, — Эмма. Я отнесу Сашу в комнату. Ты с ней посиди и расскажи все без утайки, а я займусь Миком.       — Хорошо, — Эмма отправилась стелить постель для Саши, брюнет взял обмякшее тело своей дочурки и понес её наверх.        Комната Саши глядела окнами на высокие секвойи и на далекие горы. Стены были обшиты деревом, стояла большая кровать и письменный стол с хорошим компьютером на нем. На стенах полки, постеры. На деревянном полу — теплый шерстяной ковер индейского производства.       Дайсуке положил Сашу на кровать, поцеловал в лоб и спустился вниз, уступая место Эмме.       К счастью, матери не пришлось долго ждать, пока дочь придёт в себя. Едва молодая химера зашевелилась и слабо простонала, Эмма с ласковой улыбкой наклонилась к ней:       — Солнышко, ты в порядке?       — Охх, Боже, — Саша приняла сидячее положение и стиснула пальцами виски, — неужели это всё правда? Боже мой, я... я просто не могу...       — Это правда, милая, от и до, — был ответ, — ты оказалась права: Дайсуке так похож на Хью! Мы столько времени пробыли наедине, я смогла узнать его получше, и теперь — я уже не представляю будущее без него. И моё, и твоё.       — Мам, я очень рада за вас, — улыбнулась в свою очередь Саша, — это и в самом деле прекрасная новость, что он станет моим папой не на словах, а официально! Вот только, — улыбка мигом сползла с её личика. И тень печали промелькнула в Сашиных чертах.       — Только что, солнышко?       — Мне страшно за вас, — с болью произнесла мисс Сильверштейн, — что с вами сделают за это? Потому что нам же нельзя...       — Скажу тебе пару вещей, милая, — заявила Эмма твёрдым голосом, — во-первых, я узнала недавно от... одной хорошей знакомой, что мы вполне можем иметь потомство от людей! И не только, хоть даже от гоблинов! Причём это факт! И во-вторых — мне глубоко фиолетово, что там скажут, что там подумают. Это. Моя. Жизнь! И моя любовь! И тебе тоже должно быть с высокой колокольни на чужие слова! Особенно поганые и ядовитые!       — Да, но вдруг вас за это захотят...       — А мы им не позволим! — задорно выкрикнула Эмма, обняв дочь за плечи, — ну чего трясёшься? Знаешь ведь, что теперь за нас есть кому заступиться! А Дайсуке сам кому хочешь покажет, где раки зимуют!       Саша аж рот раскрыла. В первый раз ей довелось видеть мать такой. Такой... решительной и даже дерзкой, что ли.       — Так что ещё шикарно заживём всем назло! Вот и весь сказ! Слушай, у тебя-то как всё было? Что видела? Как лечение?       — Ты знаешь, очень здорово, — снова улыбнулась Саша, — встретила настоящего кентавра. Точнее, кентавриху... кентаврицу... Ну да, ладно! Ещё — самого Орфея! Он помог мне выйти в астрал!       — Ну надо же! Тебе хоть не страшно было?       — Ну, непривычно, знаешь ли. Зато я кое-что узнала о себе. Оказывается, бабушка Роза была в курсе насчёт моей Звезды.       — Бабушка Роза, — Эмма вздохнула, — ты её так толком и не увидела. Да, она что-то тогда говорила о тебе такое, вот только мы позабыли за суетой да горем. Ты уж прости нас, милая.       — Нет-нет. Тут больше моей вины. Это произошло потому, что я слишком уж близко к сердцу всё воспринимаю! Вот негатив накопился и чуть меня не убил!       — Не говори такие вещи, — весь задор миссис Сильверштейн как ветром сдуло, и она крепче обняла дочь.       — Но мам, никто не сможет мне помочь, кроме меня самой! Никто! Если я найду гармонию в душе самостоятельно, то стану Друидом! Это моё предназначение, мам.       — Успокойся, не переживай. Давай-ка сейчас пойдём пообедаем, как раз всё-всё нам с Дайсуке расскажешь. Спешить нам пока некуда. Как тебе, кстати, наш новый дом?       — Очень красиво! А что же с нашим прежним случилось?       — Уничтожили, — печально констатировала Эмма, но заметив смертельную бледность на лице дочери, поспешила заверить её, — шшш! Не волнуйся. На данный момент мы в безопасности, не без помощи миссис Холмс. Пойдём обедать и не будем ничего бояться.

***

      Как раз в это время...       Дайсуке вышел на крыльцо, подобрал, лежащего лицом вниз, приятеля и перетащил в гостиную. Уложил, расстегнул пуговицы на рубашке, мокрой тряпкой обтер рассечённый лоб, сходил на кухню, вытащил из духовки ирисково-коричный пирог, смешал виски с водой и вернулся к другу.       — Что? — Мик совершенно безумными глазами уставился на стрелка, — это правда?       — Правда… — подтвердил тот.       — Ты — названный отец Саши…       — Ага.       — А теперь ты будешь настоящим отцом Саши…       — Точно.       — А я — названный брат Саши.       — Правильно.       — Ты, значит, будешь моим отцом…       — Хм, — Джиген почесал подбородок, — а так ведь получается, что ты прав. Я как-то об этом не думал.       Мик сел на диване и взял стакан с виски. Выпил и вновь посмотрел на приятеля.       — По факту ты меня старше на хрен знает сколько лет, хотя сейчас ты выглядишь моложе меня.       — Мик, — Джиген поспешил его успокоить, — ты себя не накручивай. Если хочешь, я буду заменять тебе отца. Не хочешь, наши с тобой отношения останутся на прежнем уровне.       — У вас с миссис Сильверштейн всё серьезно?       — Да, — Дайсуке счастливо улыбнулся.       — Поздравляю. Тебе хорошая женщина не помешает. А еще виски можно?       — Сейчас обедать будем, — стрелок обнял Мика за плечи, — часа три назад Джо была, велела нам готовится к встрече. Я утку в яблоках сделал, а Эмма пирог испекла.       — Мне домой надо, — пробормотал Мик, — я…       — Джо сказала, что ты третий день, как в отпуске… Что Снежана вновь улетела и Шарлотту забрала…       — Но… ты же понимаешь, — Мик грустно вздохнул, — я к твоей семье никакого отношения не имею… Просто так… полезный человек… для защиты…       — Ну чего ты несешь, дурень, — Джиген прижал приятеля к себе, — когда это мы тебя гнали? Ничего не знаю. Поживешь у нас в мансарде. Возражения не принимаются.