Огонь внутри меня

      Тони привлек всё свою агентурную сеть и велел им рыскать в поисках офицера Меллоуна.       Постепенно на стол мистера Старка складывались крупинки информации, из которых следовало, что Меллоун с многими работает и работал, взятки не берет, ничем противоестественным не занимается, в орденах и тайных клубах не состоит, каким-то местом связан с Сейлор воинами, но каким образом — непонятно. В настоящее время в отпуске, а где именно он этот отпуск проводит — информации нет.       — Что у нас по химерам? — Тони пролистал досье на полицейского, — есть какие-нибудь зацепки?       — Первый раз полицейский спас химеру от Джокера*, — отозвался Д.Ж.А.Р.В.И.С., — потом химера и полицейский вязались в то громкое дело о педофилах**. А потом химера периодически попадала в беды, приходил этот полицейский и вытаскивал её либо один, либо с помощью друзей.       — Кто друзья?       — Миссис Холмс, мистер Холмс, мистер Джиген, мистер Люпен III, Логан…       — Люпен III, хм? — Старк постучал костяшками по столу, — это же знаменитый вор! И как это славненький коп ведет дела с вором?       — Сведения устарели, — Д.Ж.А.Р.В.И.С. позволил себе хмыкнуть, — сейчас Люпен III, Дайсуке Джиген и Коичи Зенигата работают вместе под вывеской детективного агентства Три апостола.       — А кто дал этим троим лицензии?       — Двоим, — поправил Д.Ж.А.Р.В.И.С., — мистер Зенигата до последнего оставался сотрудником Интерпола. Кто-то дал, кто-то, кто был наделен властью.       — А через них выйти на Меллоуна можно?       — У них отпуск. Джиген куда-то исчез, Люпен — в Лондоне, Зенигата в — Японии.       — Так, — Тони встал из-за стола, — куда не кинь, всюду не пробьешься. Пока полевые агенты работают на улицах, ты будешь отслеживать всплески энергий. Любые, даже самые незначительные, и составлять из них карту. Возможно, химера учудит что-нибудь этакое и мы её и сцапаем…

***

      Пришли на луг; Саша забралась на забор и приготовилась к тяжёлому разговору.       — Первым делом, я тебе хочу показать… свою силу. Не ту, что ты видела, а другую, — проговорил Меллоун, созидая огромный прозрачный силовой шар, — сиди и смотри.       Он вошел в гигантскую сферу и там начались вспышки, взрывы, рождения галактик, звезд, вселенных — всё это сверкало, переливалось, сияло, взрывалось, лопалось и низвергалось в пустоту космоса.       Саше было жутковато смотреть на это всё. Но одновременно с этим зрелище было чертовски завораживающим. Так она и смотрела, холодея внутри, и не в силах отвести глаз.       Полицейский вышел из силовой сферы и сфера съежилась, исчезая на глазах. Посмотрел на сестру.       — Ты увидела?       — Угу. Космос, какой же он… и постоянно меняется. Ох, если бы только я…       — Нет, ты не должна себя винить. Ты не виновата. Виноват лишь я… потому что я не могу разорваться на всех. Я готов защищать друзей и тех, кто мне особенно дорог. Семью, — хмыкнул, — по факту три семьи, хотя нет, четыре. Вы, моя, Джорджины и моя настоящая семья, которая живет далеко отсюда, — Мик начал мерить луг шагами, но когда он шел в одну сторону — его грязные джинсы и мятая рубашка сменились мягкими темно-синими брюками и такой же блузой, на лампасах и обшлагах которых засияли звезды. Разбитые сандалии — высокими черными сапогами со звездами на голенищах. За спиной развернулся черный плащ, а растрепанную голову обхватила черная полумаска, — поэтому вчерашний разговор ты не должна была услышать. Прости за это. Я повел себя не совсем корректно. Напугал тебя.       — Нет! Это я только зря себя накрутила! В который раз уже!       — Я просто хочу донести до тебя, Сашок, одну вещь, — пошел обратно, облачился в звездную кольчугу и серебряный шлем в виде головы птицы, — я могу допустить ошибку. Я могу сделать что-то, что будет стоить вам жизни, потому что я — не всемогущ, что бы там Джо не говорила. Я — не бог! Я — человек. Да, с определенными силами, но я имею право на ошибки, хоть и не должен. Запомни, Сашуля! Силы накладывают на героя определенные обязательства. Потому что, когда у тебя есть хоть что-то, ты становишься обязан спасать ВСЕХ, вне предпочтений и вкусов…       — Ну так скажи ИМ! — яростно выкрикнула химера, — скажи, что с тебя довольно! Пусть оставят тебя в покое!       — Это бесполезно, и ты не сможешь отказаться, — горько отозвался Меллоун, — это просто невозможно. Поэтому на меня иногда накатывает приступ черной меланхолии, потому что — это все трудно. Тебе предстоит всё это разузнать и понять. А я уже всё… — пошел в обратную сторону и засиял в полном облачении Звёздного Рыцаря, — наблюдаешь все мои перевоплощения, которые я и не использую сейчас. Просто так, дебил с крыльями…       — Не правда! Это я трусиха, которая даже не с собой сладить не может!       — Глупости все это, — Мик сел в траву и тяжело вздохнул, — я был тебе плохим братом всё это время. Я никак не мог выкроить время, чтобы просто поговорить с тобой. Спасения тебя из передряг — это, конечно, очень мило с моей стороны, но это не совсем то, что ты, возможно, ждала от меня. Я тебя люблю… как младшую сестренку, но от меня — никакого толку.       — Не говори так, прошу! — мисс Сильверштейн ощутила, как вновь подступающие рыдания сдавливают ей горло.       — Ты не должна себя больше винить, если услышишь, что я ною или несу всякую хрень. Со мной это бывает. Если что — можешь у Дайсуке спросить. Он тебе порасскажет.       Химера молча соскользнула с заборчика. С травы взвилась лёгкая зелёная дымка — и вот Саша вновь облачена в белоснежный балахон, с ромашковым венком в волосах. Друидка опустилась на влажный от росы лужок и протянула брату руку с тёплой улыбкой.       Мик уткнулся в её коленки и замер.       Саша погладила брату взъерошенные волосы и подумала: Я люблю тебя. Ты самый лучший брат до самого конца жизни. И я хочу помочь тебе. Прошу, позволь мне помочь тебе.       — Извини меня, — полицейский принял сидячее положение и взглянул на неё. Саша увидела, что брат похудел и осунулся, глаза запали, да и выглядел далеко не радужно, казалось, что Мик тяжело болен. Она только захотела положить ладони брату на плечи…       — Нет, — остановил он Сашу, — мне просто надо полетать. Я вернусь. Но пока растут крылья, мне помогать не надо, — сжался в комок, закусил губу до крови.       Из спины выдирались крылья, сквозь плоть, разбрызгивая кровь…       Но крылья вырвались.       Сложились за спиной.       И вновь раскрылись.       — Прости, — Мик поднялся на ноги, посмотрел на сестру светлым взглядом и прянул вверх, мгновенно скрывшись из виду.       Саша протянула руки к ясному небу, потом прижала их к груди и скорбно опустила голову.

***

      — Биться о скалы полетел, — сказал Дайсуке.       Всё, что происходило на лугу, они с Эммой наблюдали из окна кухни.       — Так за ним бежать надо! — схватилась миссис Сильверштейн за голову.       — Бесполезно, — вздохнул стрелок, — я уже ему давал разгона по данному делу. Толку никакого.       — Да хоть не насмерть биться-то?!       — Да пикирует он на острые камни и дерет грудь в кровь. Чем больше боли душевной, тем больше боли физической. Искать не стоит, — брюнет посмотрел на встревоженную Эмму, — я знаю, одуванчик, но вечером он вернется и мы с ним поговорим, хорошо?       — Да, дорогой мой, — Эмме ничего не оставалось, как согласиться с тяжёлым сердцем.       — А теперь давай позовём Сашу и начнем спокойно выяснять, что мы будем дальше делать.       Джиген вышел на луг и пошел за дочерью.       — Саша!       Услышав голос отца, Друидка медленно обернулась в его сторону. Крупные слёзы стекали по её лицу, падая в траву. И там, где падали слезинки, пробивались крохотные, ещё нераспустившиеся цветочные головки.       — Пойдем в дом, солнышко, — Дайсуке протянул ей руки. Саша уцепилась за сильные руки отца, и они отправились.

***

      Глубокой ночью Мик вернулся.       Около дома его встречала делегация, состоящая из Дайсуке и Эммы.       — Что вы тут делаете? — Меллоун приземлился около крыльца.       — Тебя ждем, — тихо отозвался Дайсуке.       — У меня и чайник как раз вскипел, — отрапортовала миссис Сильверштейн.       — Саша спит?       — Да, — ответил стрелок, — давай показывай, что ты там себе натворил…       — Ничего особенного, — попытался свалить, но был пойман Эммой и Дайсуке, а потом отведен в комнату.       — Ты чего добиваешься? — рассержено спросил Джиген, кивая на разорванную грудь приятеля, — ты думаешь, что всё это заглушит твою боль в сердце?       — Правильно, дорогой! Не вижу смысла себя калечить, — проворчала Эмма, — молодой, красивый, вся жизнь впереди! Я сейчас, одну минутку… Где-то там антисептик был.       — Нет, — коротко ответил полицейский, — не заглушит.       — Так почему?       — Я не знаю, — Мик вздохнул, — я виноват перед вами, — спокойно взглянул на Эмму, — я заставляю вас волноваться…       — Ну, есть немного, — отрезала химера, — так и Саша такая же…       — Ладно, солнышко, ты иди, — Джиген взял ситуацию в свои руки, — а я перевяжу этого остолопа и позже вернусь.

***

      — Что с тобой происходит? — Дайсуке отрезал все свисающие куски кожи, промазал антисептиком и принялся бинтовать, — ладно, ты к Эмме еще не привык и, видно, отчаянно стесняешься, но мне-то можешь сказать…       — Могу, — согласился Мик; причем в голосе зазвучало явное облегчение, — я устал. Просто устал.       — Выглядишь ты не ахти, это точно, — проворчал стрелок, — я тебе прописываю сон на несколько суток.       — Хм…       — Что хмыкаешь?       — Да, вот подумал, что все те, кто считает тебя старым педофилом, который пытается затащить меня к себе в кровать, узнай, что ты практически стал моим отцом… они же начнут такое думать…       — Болван, — добродушно сказал Джиген, — несешь хрень. Мы же тебя любим, идиота этакого. Я понимаю, что ты стесняешься, но…       — Я пока не привыкну, так и будет, — остановил его Мик, — это всё для меня оказалось весьма шокирующе… Завтра поговорю с Эммой, если ты не против.       — Как только выспишься, — наказал Дайсуке, вставая и укрывая друга одеялом, — а теперь спи.

***

      — И что же мне, спрашивается делать? — Тони стоял в своем офисе и смотрел, как крупные капли дождя ползут по прозрачному стеклу, — как мне заполучить химеру. Д.Ж.А.Р.В.И.С. определил, где она может находиться. Теперь дело за малым. Спереть. Но она может и не согласиться на работу в качестве подопытного кролика. Да, это хорошее проверенное средство — шантаж. А лучше сексуальный, тогда уж она не отвертится. Молоденькая химера — настоящий персик для ценителей зоофилии. На этом и остановимся.