one line

тэхен прописывает на лице усмешку, просто потому что та подходит под любую ситуацию, почти всегда уместна, почти всегда не вызывает вопросов. считает себя если не мастером в ремесле, то продвинутым любителем точно. тэхен прописывает у себя усмешку, не взимая арендной платы или банальной коммуналки — сам ведь нуждается в том, чтобы она у него гостила. чтобы выполняла любую прихоть, была пластилиновой: изгибалась бы в грусти, радости, болезни и здравии, по законам всех важных решений в жизни. тэхен давно забрал этого квартиранта из публичного дома. почти женился на ней, изучив каждый ее сантиметр, привычки и хобби, прожив с ней так долго. не то чтобы жизнь у него тяжелая, беспросветная — совсем нет. однако с умешкой — все просто, все понятно. никто не лезет в душу, вымазывая ее своими привычками и мелочами, оставляя за собой контуры следов, которые замести сможет только очередной снегопад, наблюдающийся в определенные сезоны. рыбак рыбака — и тэхен тоже видит своих людей. среди своих — почти все. кто-то начинает, кто-то слишком долго в этом ремесле. но распознать их эмоции для него не составляет проблем. какая же для него находка — до одурения честный юнги, выставляющий свою слепящую истину перед глазами. хочется зашипеть и скрыться в свой уголок темноты, больше никогда не высовываясь. и все же диковинка привлекает, к диковинке притягиваешься и маячишь около. диковинка зыркает со скепсисом все время и всем видом кричит «мне от вас только бы выполнения своих должностных обязанностей, а не этот цирк с дружбой». — таких людей, как ты, — юнги отстраненно говорит тэхену однажды, когда тот, привычно усмехаясь непонятной эмоцией, стоит рядом и ждет ответа на вопрос, пойдет ли мин пить с ним вино и любить друг друга всего один вечер. — мне вскрывать не хочется, потому что ничего интересного я не найду. если вообще найду что-либо. так что прекрати, пожалуйста, тэхен. а тот цепляется руками за карманы штанов и не меняет своего выражения лица. юнги прав. в нем — ничего. если и было, то уже нет: так долго закрывался от мира усмешкой, что та втихую вывезла все, что было, оставив только тэхена в пустой квартире.