Колдовстворец

      Компания совкомцев бродила по Запретному лесу в поисках группы кентавров. Леший пояснил, что если у них сложится взаимопонимание с определенной группой кентавров, что отличалась особой вспыльчивостью и враждебностью, то только тогда они станут «своими» в этом проклятом месте. Это было рискованно, и многие бы отказались за такую цену просто появляться лесу. Но нашему квинтету, как говориться, все не почем. Именно по этому они уже забрели в дальний сектор леса, где было жуть как мало света из-за высоких и ветвистых елей.       Под ногой Юры хрустнула ветвь, которую тут же ребята мысленно покрыли матом, и все замерли услышав одновременно с этим посторонний шум. Насторожившись, они встали в кружок, спинами к друг другу, как было на силовых тренировках в командах. Буквально через пару мгновений их окружили кентавры. Они выглядели несколько одичало, словно прошли жуткие бойни, направляли в ребят копья и настороженно смотрели, ожидая агрессию или лишние движения. Они крепко сжимали в своих крепких, мозолистых руках деревянные древки с острыми металлическими наконечниками, словно готовы вот-вот вонзить их в молодые и горячие тела подростков.       Ровно на шаг ближе к людям подошел один из кентавров. Он выглядел намного старше других парнокопытных, имел длинные темные волосы и щетину. Он налитыми кровью глазами смотрел на молодёжь, глубоко и тяжело дыша. Ал кинул незаметный взгляд на Бетту стоящую рядом. По ее лицу невозможно было сказать что она чувствует, взгляд стальных очей был не читаем и направлен на старшего из кентавров. Шумилов предположил что он их вождь. Блондинка сделала уверенный шаг навстречу вождю, сохраняя беспристрастное выражение лица. Ей пришлось слегка задрать голову, чтобы продолжать наблюдать за мимикой мужчины. — Кто вы? — скрипучий и тяжелый голос раздался по поляне, заставляя кожу пойти мурашками.       Аларих и Юра насторожились, напряженно наблюдая за Иранской, что свела руки за спину, и держала одной рукой другую. Хоть она и поступала в некоторых моментах опрометчиво, она поступала уверенно и никогда не отступала назад. Так же было и в детстве, благодаря этой черте она быстро получила авторитет и уважение. Но с этим пришла и безумная ответственность, что не позволяла ей даже обернуться в беззаботное детство, дабы не испортить представление о наследнице рода. Не смотря на то, что ей и так пришлось рано взрослеть, еще и это начало давить неподъемным грузом на плечи девушки, норовя вот-вот сломить ее, на что голубоглазая нагло усмехалась и задрав голову шла вперед, не смотря на преграды и проблемы, молча с ними разбираясь. — Мы гости из дальних земель. — она смотрела дерзко и уверенно, голос ее был властен и тверд. Но тут же она склонила голову по-птичьи на бок — Местные маги напрочь забыли истоки, и давно не приносят подношения землям, нас буквально душит это отчаянье здешних мест. Смею предположить, и вам из-за этого худо. — её взгляд вновь приобрел неясную мутную оболочку, она до одури любила манипулировать существами — Я предлагаю вам сделку. Вы позволите находиться на вашей территории, а мы восстановим местный баланс энергообмена.       Дело в том, что сами кентавры не обладают нужными силами для восстановления и поддержки этого самого энергообмена. С этим им бы смогли помочь те же преподаватели Хогвартса, но из-за долгого энергетического истощения кентавры стали агрессивны и не управляемы, да и сами волшебники не стремились помочь, считая что это вовсе не отразится на их жизнях. Эти мысли довольно глупы и опрометчивы.       Вождь был задумчив некоторое время. Он тяжело дышал, налитые кровью глаза он не сводил с оппонентки, неподвижно за ней наблюдая. Пальцами он задумчиво водил по рукояти копья, выводя известные ему одному символы. Она в долгу не осталась, так же неотрывно наблюдала за ним, подмечая любые изменения его эмоционального диапазона. Через некоторое время вождь тяжело выдохнул и произнес. — Меня зовут Ареит, и как вы возможно подумали, я вождь, и последнее слово всегда за мной в нашей общине. — он перевел тяжелый взгляд на ночное небо — Я полностью согласен заключить с вами сделку, детишки.       Не рассчитывая на другой ответ, Иранская вытащила меч из ножен и сделав надрез на ладони сделала такой же Ареиту, что хоть и протянул руку, напряженно наблюдал за манипуляциями девчонки. После того, как Бетта убрала меч в ножны, девушка и кентавр сплели руки в рукопожатии. — Я, Элизабет Аделаида Иранская, клянусь что буду поддерживать земли кентавров энергией, поддерживая саму землю и ее обитателей.       Она смотрела уверенно, жестко. Этот взгляд не терпел возражений. Шумилов заметил этот взгляд и тихо ужаснулся. Точно такой же взгляд был у ее отца, Алексиуса Деметрия Иранского. Этот взгляд мужчины, что являлся преданным последователем Адольфа Гитлера. Он безжалостно карал всех, кто был неугоден его Господину. Его внешность полностью подходила под идеалы Фюрера. Он был высок, хорошо сложен, широкоплеч но узок в бедрах. Его кожа напоминала только что выпавший снег, бледно-розовый, почти белый, на фоне которой отчётливо выделялась «голубая кровь». Белобрысый, его часто считали седым, хотя Ал бы и не удивился, если бы узнал что он седой. Его глаза имели лазурно-голубой цвет в тех редких моментах, когда он был счастлив, становились стальными серыми когда он был в ярости, и отдавали серебряным в обычном состоянии.       На службе его описывали как жестокого, беспощадного человека, «острого». Он с дикими глазами буквально рубил людей на миссиях, и все от одного приказа его Фюрера. Его не волновало, кто были эти люди, были ли у них родственники, близкие. Они не угодили его Господину, а это значит, они не имели права на свою жалкую жизнь. И ему ничего не сделали после окончания войны. Ничего, а все благодаря магии. Он банально стер все упоминания о нем на войне, стер память очевидцев, и причем умело. Его до сих пор не трогают. Но его так же шарахаются.

      И сейчас она была безумно на него похожа.

      Тот же дикий, колкий взгляд, скрытый за дымкой спокойности и покорности, отдающий шлейфом безрассудности где-то на задворках подсознания. Напряженная спина, рука уверенно лежит на рукояти фамильного наследия.

Она была безумно похожа на отца всем, но так же и не имела схожеств, кроме внешности и физических данных.

      После части Бетты, начал Ареит, проговаривая своим скрипучим и задумчивым голосом. Его спина была словно напряженная струна, взгляд загнанный, прикрытый напускной уверенностью. В его голове по любому метались мысли обо всей этой ситуации. — Я, Ареит, Вождь кентавров на этой территории клянусь, что не буду противиться действиям Элизабет Аделаиды Иранской, буду поддерживать и помогать, при необходимости оберегать.       Ему явно тяжело давались эти слова. За их действием наблюдали множество кентавров разных мастей, а так же четверо совкомцев. Их окровавленные руки, сплетенные в рукопожатии засветились приглушенным тёмно-синим цветом. Кентавры встрепетнулись, хмуро глядя на рукопожатие, что только что светилось. Их можно было понять, они не часто сталкиваются с подобным родом магии, поэтому ребята не обратили на них никакого внимания.       После того как вороной кентавр и блондинка разорвали рукопожатие, от крови не осталось и следа, а на запястьях обоих красовались тёмно-синие нити клятвы. Каждый из них склонили пред друг другом головы и отступили на шаг. — Благодарю вас за содействие — её голос был мягок, тягуч, он обволакивал и создавал ощущение, что все хорошо, что все так и должно быть. — я не зря рассчитывала на ваше благоразумие. Скоро мы вновь встретимся, и у нас будет намного больше времени на различные обсуждения, включая ответы на ваши вопросы.       Она смотрела из-под опущенных век, не оставляя возможности что-либо добавить, по этому Ареиту оставалось лишь сухо кивнуть. Девушка шуточно отвесила небольшой поклон, и развернувшись на месте, вместе с ребятами двинулась прочь с этих земель. Отойдя на достаточное расстояние, чтобы кентавры их не видели и не слышали, голубоглазой прилетел мощный подзатыльник, после чего она тихо ойкнула.       Озадаченно она посмотрела на Холодова, что эту оплеуху и отвесил. Он был явно раздражен, и блондинке медленно приходило осознание того, что ее сейчас пустят на шашлык ее лучшие друзья. Вновь за то, что она все решила сама, никого не предупредив. — Хочу сказать в свое оправдание, что я просто знала что делаю — её голос был неуверенный, но тут же она заговорила жалостливо — ребят, любимые мои, не пускайте на шашлык…       С этого момента она рванула вперед, навстречу выходу из леса. Ей в спину доносились обрывки угроз, злостное шипение и даже проклятия. Она смеялась звонко, беззаботно, словно пару минут не она с друзьями была в опасности, что была настолько ярко выражена, что ее можно было резать ножом.       Она явно не забудет эти моменты, заботливо откладывая их в надежный уголочек подсознания.