Будь рядом.

       Они отстранились и пару минут молча смотрели друг другу в глаза. Уинслоу явно не ожидал такого поворота событий и не мог сообразить, что ему нужно сказать. В итоге придумал:       — Я, наверное плохо целуюсь, — тихо сказал он, а позже уже во весь голос замямлил, — Я… я ужасно выгляжу. Подожди, тут… Тут жарко, душно, пыльно… Тут воняет! Надо форточку открыть!        Он подскочил с постели и побежал к окну, распахнул занавески, поднял жалюзи, и открыл окно. Комната вдруг стала такой светлой, что самому Уинслоу стало непривычно находится в ней. Атхит все это время смотрел на то, как рыжий пытается найти себе место и ходит во всей комнате туда-сюда. У самого него сердце сейчас тоже было не на месте, оно билось где-то в ушах, но он старался сохранить спокойный вид, но выходило не совсем хорошо.       — Да. Тут правда воняет. Надо, действительно, проверить… Кстати… Ты заметил кое-что?       — Что? — Уинслоу повернулся к нему, осмотрел его, потом себя, потом всю комнату, — Ничего не замечаю, что?       — Твоя жвачка? — он высунул язык, на котором разместился белый комочек жевательной резинки, которому явно не по душе была вся эта карусель.       Уинслоу дернулся, будто его током ударило, сказал оставить ее себе и убежал из комнаты под предлогом того, что ему нужно отлучиться. Отлучиться оказалось нужно в туалет. Хотя он мог просто вытолкать Атхита за дверь комнаты, запереться и, закусив губу, управиться со своими делами, но он решил побегать по дому.        Атхит вышел следом за ним, девушки, как по команде, вскочили с кровати и подошли к нему.       — Ты чего с ним там сделал? — спросила Камилла, — Он от тебя так рванул, как ошпаренный. Ты его чем там напугал?       — Никто его не пугал. Я. Не знаю, почему он… — на самом деле он понял, что произошло, но вслух говорить этого не стал.        В это время разгоряченный Уинслоу быстро ходил взад-вперед по ванной комнате, пытаясь отогнать от себя эти неприличные мысли и желания. В сердце бушевал ураган, в голове царил хаос, мысли никак не хотели приходить в норму, тело тоже не поддавалось. Тогда он прислонился у стене и сполз по ней на пол, обхватив руками колени, он уткнулся в них лбом. Парень был готов снова расплакаться из-за того, что не может справиться с этим ураганом мыслей. Глаза его покраснели, дыхание сбилось, а губы дрожали.       Стук в дверь. Парень подскочил на месте, и собирался что-то выкрикнуть, как его опередили:       — Уинслоу? Ты тут, да? Можешь открыть дверь?       — Уйди! — это слово вылетело настолько грубо, что сам Уинслоу удивился этому, после более мягко завершил, — Пожалуйста…       — Уинслоу, Камилла отправила меня к тебе. Они заперлись в комнате и говорят, чтобы без тебя я не приходил.       — Вот блять! — он выругался, и снова это вышло грубо, но в этот раз намеренно, затем повернул замок и распахнул дверь, впуская в свое убежище парня, стоявшего за ней, — Чего они, блять, хотят? Чем мы должны тут заняться, по их мнению, блять? Пришел помогать мне, по их просьбе? Давай, блять, помогай!        Уинслоу захлестнуло пламя злости, которое он не мог контролировать, поэтому срывался на всем, что находилось рядом. Браня сестру на чем свет стоит, он пнул стену так, что сам пощурился от боли. Вдруг Уинслоу почувствовал, что чьи-то руки обвились вокруг его плеч, зажимая в объятьях. Этот жест в миг вернул его на землю. Он растерялся и замолчал. Тогда услышал тихий и ласковый голос обнимающего его человека:       — Лек… Ты можешь ругаться… На Камиллу, на меня, на кого угодно… Но. Пожалуйста, не делай так, чтобы тебе было больно… Не нужно бить стены, от этого ведь только тебе больно. Пожалуйста…        Рыжий растаял в этих теплых и ласковых объятьях, хоть злость не отступила до конца, он с головой окунулся в любовь, которая это чувство заглушила. Уинслоу обнял парня крепко, как только мог, так, что тот пискнул. После того, как они расцепили объятья, рыжий повел своего друга на кухню, где за столом они сели друг напротив друга.       — Чхве, ты извини меня, я… Я не думал, что… Ты все так неожиданно закрутил, я…       — Все нормально, блин, я понимаю. Такое бывает.       — Блять, ну ты сказал, естественно, такое бывает, это естественная реакция. Между прочим, — Уинслоу повеселел и решил пошутить, — Если ты мне скажешь, что ни разу не дрочил, я, нахуй, прямо сейчас сам это сделаю.       Уинслоу сказал все это без задней мысли, а Атхит от души рассмеялся, чем вызвал еще большую улыбку на лице Уинслоу, отчего на его щеках появились ямочки.       — Вообще-то, ни разу, — все еще смеясь, ответил ему Атхит, — Так что давай, готовься.        Уинслоу опешил, то есть как это ни разу? Вообще? А как тогда?        Что бы он ни думал, звук дверной защелки сразу же отвлек его, глаза загорелись хитрым огнем, он подскочил с места и тихо заговорил, наклонившись к уху Атхита:       — Сядь на мое место, быстрей! Сейчас устроим им представление!        Изначально Уинслоу сидел лицом к двери, сейчас на это место усадил Атхита, а сам сел на корточки рядом с ним. Все выходил так, что зашедшие на кухню девушки увидят только Атхита. По задумке Уинслоу, они должны удивиться, где же он сам, как-то отреагировать, тогда он и устроит представление.        Уинслоу поднял свои, полные огня, глаза на парня и встретился с его взглядом.       — Лек, у тебя в глазах прямо черти пляшут. Уверен, что они на это поведутся?        Уинслоу приложил палец к губам, требуя молчания. В этот момент в дверном проеме появилась Камилла, Атхит сразу переключил все внимание на нее. Она, в свою очередь, удивленно уставилась на него.       — А ты чего тут? А этот бес где? Он вроде передернуть побежал, чего так долго?       — Ну, как тебе сказать… Он.       — Да тут я, — опередил Атхита голос из-под стола, — чего надо?        Уинслоу высунул голову из-под стола совсем рядом с телом Атхита и вытер кулаком рот. Девушка ойкнула и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, побежала в комнату докладывать подруге. Уинслоу взорвался хохотом и, все еще сидя на коленях, уткнулся в ляжки Атхита. Сам Атхит лишь улыбнулся и потрепал его по волосам. Уинслоу поднялся на ноги и повис над парнем.       — Все именно так, как я хотел, спасибо, Чхве.       — Да не за что, только сколько мы их развлекать будем? Мне это.       — Не понравилось? — ему снова не дали договорить. Уинслоу поднялся на ноги и заговорил тихим, низким голосом прямо над его ухом, — Малыш недоволен тем, что этот глупый бесенок всего лишь постоял возле него на коленях, а не устроил то, что нарисовал мозг его сестрички? Хочешь, чтобы я занял тебя? Это я быстро, малыш.       — Угомонись, Бога ради! — Атхит чуть ли не взвыл от смущения. Он, конечно, просил Уинслоу вести себя более раскрепощенно, но не таким же образом! — Прекрати такое говорить, пожалуйста!       — Чхве, у тебя уши поалели, неужели ты засмущался?        Уинслоу снова засмеялся, чмокнул Атхита в кончик уха, на что тот вздрогнул всем телом и порозовел еще сильнее.       — Больше не произноси при мне подобную чушь! Иначе я умру от стыда!       — А кто же тебе это позволит? Я не допущу это, — Уинслоу ехидно улыбнулся и прошел к стулу напротив парня.        Атхит опешил и несколько секунд молча смотрел на рыжего, сведя брови к переносице. Когда тот сел на стул и заулыбался во весь рот, демонстрируя свои зубы, он наконец выдавил из себя фразу:       — Не говори так больше при мне. Никогда.       — Почему это? — улыбка слетела с его лица, вид его стал более серьезным, вид, может, и стал, но сам он — нет, — Почему не говорить?       — Мне не нравится.       — И что же тебе не нравится?       — Что ты так говоришь.       — Как это так?       — А ты сам подумай.       — Мыслительная часть моего мозга частично атрофирована, с думанием у меня некоторые проблемы.       — Я заметил, Уинслоу.        Атхиту часом начали надоедать эти тупые передразнивания и на своей последней фразе он демонстративно закатил глаза. Можно было сказать, что слова Уинслоу его задел. Сначала он выплевывает из себя это тупое обещание, а теперь еще и передразнивает, якобы не понял, что сказал не так.        Уинслоу же в свою очередь действительно не до конца понимал, чем именно обидел Атхита. Он решил, что это шуточное передразнивание поднимет ему настроение, но, когда тот закатил глаза, решил замолкнуть и прекратить этот цирк. Он уже было собрался открыть рот, чтобы извиниться, парень напротив перебил его:       — Не позволишь мне умереть? Звучит громко и напыщенно. А еще очень-очень глупо. Ты ведь не придал этим словам никакого значения верно? Впредь не раскидывайся направо и налево подобными обещаниями. Ты просто не сможешь их выполнить. Ты не можешь знать, как повернется судьба, и что она подкинет. Так как ты можешь что-то утверждать и давать обещания? Вдруг я сейчас пойду домой, меня укусит пчела и я умру от аллергического приступа? А тебя ведь не будет рядом со мной, так как ты мне поможешь? Жопой почувствуешь, что мне плохо и прибежишь? Никак ты мне не поможешь, ведь ты об этом даже знать не будешь. Ну и в конце концов, это звучит очень неприятно. Будто я полностью под твоим контролем и даже умереть не имею права. Так что больше не говори так пожалуйста.       — Извини, я просто идиот, прости, я…       — Угомонись, лек. Не нужно сейчас унижать себя и строить из себя жертву.       — Да он и не строит из себя ничего, — в дверях снова появилась Камилла, на этот раз вместе с Эльке. Девушки подошли к столу, — Он реально идиот. С перепадами настроения. Спасибо за представление, было очень интересно посмотреть. Уинслоу, ты просто гений мысли.        Парень встал из-за стола, подошел к Атхиту, взял его за запястье и мотнул головой в сторону двери. Как только он поднялся со стула, Уинслоу повел его в свою комнату.       — Сейчас я оденусь, и мы пойдем гулять.        Он затащил Атхита в комнату и закрыл дверь на замок. Он быстро нашел одежду на выход и чуть ли не буквально впрыгнул в нее. Посмотрел на Атхита, Атхит все это время не отводя взгляда смотрел на него.       — Ты зачем дверь закрыл?       — Че она меня донимает, блять? Иди скажи этой ебнутой, чтобы она отъебалась от меня и оставила в покое.       — Про перепады настроения, оказывается, правду сказала.       — Чушь не неси! Я готов, пошли!       — Окажи милость, лек, посиди секунду, я хочу, чтобы ты успокоился.        Уинслоу послушно плюхнулся в кровать, Атхит сел рядом и аккуратно обнял его за плечи. Уинслоу отреагировал моментально: он повернулся к парню, притянул его к себе и крепко обнял.       —Чхве, ты такой хороший, ты не представляешь.       — Уинслоу, можно я кое-что спрошу? — Атхит слегка отодвинулся от парня, получив одобрительный кивок спросил, — Почему по фамилии?       — Не знаю, я так привык. Ты мог заметить, что я всех так зову. Да и имя у тебя… Языку не поддается. Хуй выговоришь.       — Не такое уж оно и сложное, твое покруче будет, — Атхита явно развеселил этот ответ, ибо лицо его засветилось улыбкой, — а я выговариваю.       — Не ври! Ты вспомни как ты меня зовешь! И ведь приходится верить, что это именно то, что ты сказал, а не лох какой-нибудь.        Атхит рассмеялся и ткнул локтем Уинслоу в бок. Тот тоже хихикал. Потолковав еще немного о сложности их имен, вспомнили, что собирались гулять. Уинслоу снова взял за руку Атхита, и на «1,2,3» они побежали к выходу. Девушки выскочили следом за ними, но успели лишь на «Девочки, пока!» от их друга. Дверь захлопнулась.        Ну что тут сказать. Появился этот черт, разревелся, пошел передернуть, позлился и утащил куда-то за собой Атхита. А они просто хотели посмотреть дораму. А он пришел и забрал Атхита. Украл его у них, словно одну ножки у трехногого стула.       Парни бежали в неизвестном направлении. Неизвестном только Атхиту, Уинслоу же знал, куда он его ведёт. Они прибежали к автобусной остановке. Уинслоу сел прямо на траву, чтобы отдышаться, Атхит сел рядом на корточки.       — Удобно жопой на траве?       —Угу, — Уинслоу откинул лицо наверх, подставляя его под солнечные лучи, — Знаешь, куда мы поедем? Я тебя познакомлю с отцом, если повезёт, мы его даже увидим.       — Ого, я надеюсь, ты не убьешь меня там и не закопаешь мои части тела в разных местах вокруг дома?       — Постараюсь воздержаться, так уж и быть, малыш. Ради тебя я готов.       — Ты как-то уж очень посмелел, тебе не кажется? Надо бы тебя утихомирить. Ножку, может быть, твою поджарить на ужин? Как думаешь?       Уинслоу выпучил глаза и уставился на Атхита. Тот, увидев этот рассеянный взгляд, расхохотался в голос. Рыжий бездействовал, пока тот не успокоился и не перестал смеяться. А потом ткнул пальцем в лоб улыбающемуся во весь рот парню, сидящему напротив.       — Ты уж определись, золотко, чего ты хочешь? Знаешь как мне тяжело дается вести себя так при тебе? Сам попробуй вообще, дурачок!        Парни поговорили еще о всякой ерунде, а потом Уинслоу с криком: «АВТОБУС!» подскочил с травы и снова увлек за собой парня и затолкал его в этот несчастный автобус. Они ушли к задним сиденьям, но потом Атхит сказал, что, если его вырвет на этом заднем сиденье, виноват будет Уинслоу, тогда они вернулись поближе. Людей почти не было, что особо порадовало рыжего, ведь сейчас он может помиловаться с парнем. Он лег ему на колени, потом понял, что это не лучшая идея, положил голову ему на плечо. А потом начал целовать его лицо, потом полез к губам, но Атхит его остановил:       — Ну ты еще сядь на меня. Давай мы в этом несчастном автобусе потрахаемся, чего мелочиться.       — Давай. Только я не готовился, малыш. Да и ты тоже, наверное.       Слова его говорили одно, но делал он совершенно другое: сел спокойно и всего лишь загреб своей рукой руку парня рядом. Так и ехали всю дорогу, периодически разговаривая о чем-то и ни о чем. А когда приехали, Уинслоу как-то очень саркастично восторгнулся:       — Ничего себе! Вот это неслыханное везение! Он дома, Атхит, он дома.