Будь рядом.

      Дом выглядел совершенно обычным. Но двор зарос так, будто здесь давно никто не живет. На самом деле, за садом, который тут когда-то был, давно никто не ухаживал. Цветочные клумбы заросли сорняками, деревья перестали даже цвести без должного ухода, когда-то аккуратный газон превратился в заросли сорной травы, среди всего этого была тропинка, выложенная из камня, к воротам. Сам же дом не отличался от всех остальных, располагавшихся рядом. У крыльца валялись ботинка, а у самой двери стояло что-то, напоминающее костыль. Уинслоу сказал, что с этот вечер они повеселятся на славу, так как все указывает на присутствие его отца дома. На самом деле, он был совершенно не рад их предстоящей встрече, в его планах не было видеться с отцом, он хотел привести парня в его дом, а там уже по ходу разбираться, к чему тот готов, а к чему — нет, ведь к ушам и к шее даже думать прикасаться не разрешает, а целоваться сам полез первым.       Атхит просто недоумевал, как можно так запустить двор, что все так заросло. Ему также не было понятно, почему Уинслоу притащил его сюда под предлогом знакомства с его родным отцом, а на деле так не рад его присутствием в его же доме. Когда они только ехали, парень и предположить не мог, что у Уинслоу есть какие-то планы, помимо знакомства, а возможно, это знакомство в его планы не входило совсем.       На самом деле, ему самому неловко находиться и раскрепощенно себя вести рядом с Уинслоу, ведь он жертвует своим комфортом ради их отношений. Он понимает, что эти жертвы вредят ему самому, так как с самого детства он ценил свое и чужое личное пространство, не было никаких исключений до этого момента. Он отлично осознавал, что они вдвоем совершенно не знают друг друга и эти отношения донельзя абсурдны, что с каждым разом они будут узнавать друг-друга все лучше и лучше, что несомненно будет приводить к разладам. Даже то, что он влюбился в гомофоба, гопника и агрессивного парня, а сейчас встречается с таким нежным и плаксивым недолюбленным мальчиком. В кого влюбился Уинслоу? Вероятно, в уверенного, смелого и разумного парня. Но разве Атхит являлся таковым? Он ни за что не назвал бы себя смелым, скорее до жути импульсивным мальчишкой с проблемами с контролем над эмоциями. Эти отношения не должны продлиться долго, они быстро разочаруются друг в друге. Ну либо, просто будут мучить себя, боясь причинить другому боль.       — Котенок, о чем задумался? — Уинслоу вырвал его из размышлений, — Мы стоим тут несколько минут, не хочешь пройти?       — Да, пошли.       — Так о чем ты так глубоко задумался? Как папеньке моему представиться? На этот счет не волнуйся, я сам все это разрулю.       — Ничего особенного я не думал. Нам просто нужно поближе друг друга узнать. А то я вот думаю, что ты там такого хотел со мной сделать, раз так не рад, что твой отец дома. Ты вот уже планы строишь, а я даже не знаю, какую ты музыку слушаешь, какие цветы и цвета любишь, ну или хотя бы какие предпочитаешь сигареты.       — Да это не долго, можешь написать целую анкету, отвечу на любой вопрос честно. Музыку я люблю панковую и роковую, цветы любимые не знаю, цвет — желтый, а сигареты предпочитаю самые обыкновенные, без всяких там вкусовых добавок, это не лимонад. Как тебе эти ответы? Вполне информативно? Теперь мне можно затащить тебя в постель?       — Не думаю, что твой отец будет этому рад.       Не рад этому будет не только отец, но и сам Атхит. Затащить в постель. Его. Сейчас. Да это же просто какая-то дикость. Интересно, чем вообще думает этот идиот? Как вообще мог до такого додуматься? Мысли Атхита снова прервал рыжий:        — Да не обижайся ты, я шучу, дурачок. У меня ничего такого даже в мыслях не было. Я просто хотел съездить с тобой туда, где нас никто не увидит. У нас там везде, где мы не окажемся, нас могут увидеть те псы плешивые, тогда будет весело и мне и тебе. Нас с тобой вдвоем сначала отпиздят, а потом по кругу по очереди пустят. Тебя они уже хотели, помнишь? У меня до сих пор синяки да болячки всякие из-за того, что я тебя в тот раз «упустил».       — Я тебя понял, Лек. Тебе еще и лицо изуродовали, что до сих пор пройти не может. Да и прошло не так много времени, оно все не зажило бы. Кстати кое-что… Ты когда пришел… От тебя пахло…       — Котенок, я практически не пил, пили те, кто был рядом, а потом они же решили, что я что-то слишком трезвый я вылили на меня пару бутылок, насчет запаха сигарет, это уже мое. Думаю, я им уже пропах.       — Да нет, от тебя дымом пахнет только тогда, когда ты куришь. А так ты пахнешь вкусно.       — Ты меня нюхал что ли?       Уинслоу расхохотался, взял под локоть Атхита и повел к дому. Открыв дверь, он громко позвал отца, тот отозвался откуда-то из глубины комнат.        При входе в дом видишь длинный коридор в конце которого расположился вход на кухню и поворот налево, там уже расположились 3 комнаты, ванная и туалет. Из одной из комнат вышел мужчина. Выглядел он не лучшим образом. Стар не по годам, кожа выглядела нездорово-зеленой, под глазами пролегли глубокие тени.       — Уинслоу? Ты какими судьбами? Снова дома с семьей поругался? — Кричал мужчина, но как только вышел из-за угла и увидел, что сын не один, опешил и уставился на них, — А ты с другом… Наверное думал, что меня опять нет дома? Уж извини, если вы хотите, я могу уйти.       — Он мой парень, бать. Я его с тобой познакомить привез.       — А… Вон оно даже как… Я и не думал, что у тебя может появиться парень… Но раз уж приехали, — он осмотрел на Атхита и протянул руку, чтобы поздороваться, — Артур. А тебя как зовут?       — Атхит. Чхве Атхит.       — О, так ты кореец.       — Не совсем. Мой отец — да, а я сам таец. Из Таиланда.       — А у Уинслоу такой хороший вкус, раз у него такой красивый парень. Ему явно с тобой повезло, малец. Он до тебя еще никого при мне не привозил. Только оставлял следы, пока меня не было. Уж не знал, что его парни интересуют.       — Я первый, до этого он водил сюда девушек, если верить вашим словам.       Уинслоу заметно напрягся, глядя на парня, тот, заметив это, взял его за руку, говоря тем самым, что все в порядке, чтобы он не напрягался. Помогло, конечно не сильно, а то как же, его возлюбленному преподносят на блюдечке всю его развратную личную жизнь, о которой он и сам бы был не прочь никогда не знать. Он переплел свои пальцы с пальцами Атхита и крепко сжал его ладонь в своей руке. Его отец наблюдал за этими махинациями, пытаясь для себя перевести их значение, но выводы его явно оказались не верны. Он снова принялся рассказывать, как по прибытии домой он часто в совершенно разных и неожиданных местах мог найти волосы, предметы контрацепции или что-то, что забывал сам Уинслоу или его спутницы. Напряжение парня выросло до предела, он сжал свободную руку, воткнув ногти в ладонь до такой степени, что от них остались следы.       — Прекрати пожалуйста. Ты говоришь так, будто я у тебя устроил… Бордель какой-то… В конце концов, ты мог вспомнить что угодно, почему ты заговорил об этом? Хочешь сказать ему, что он не первый и не последний? Если так, ты ошибаешься. Он первый. Первый, кто не связался со мной из выгоды. Первый, кто не считает меня низшим звеном. Первый, кто не использует меня как трахательную машину. В конце концов, он первый, кто действительно меня любит. И первый, кого действительно люблю я. Даже если бы тебя тут не было, после себя мы ничего не оставили бы. Во-первых, он самолично бы унес все с собой, дабы ничего не оставлять, во-вторых, он бы не позволил мне с ним хоть что-то, выходящее за рамки, сделать, в-третьих, я бы сам не осмелился. Поэтому будь добр, заткнись.       Сам Атхит испытывал смешанные чувства. Он знал, что тот, с кем он связался не божий одуванчик и знал о подобных его похождениях, тем более когда-то он и сам рассказывал об этом, но не так, как это сделал его отец. От преподнесенной информации парень опешил и не знал, как ему реагировать. Зачем отец Уинслоу ему это рассказал, он тоже не мог понять. Возможно, он собирался вызвать в нем отвращение к сыну? Но для чего? Нельзя сказать, что Атхит тут же разочаровался в Уинслоу, эти слова вызвали у него не столько отвращение, сколько смущение. Его покрасневшие кончики ушей не было видно за волосами, а лицо не выдавало эмоций. Во время монолога Артура он не проронил ни словечка. Сейчас, как только высказался Уинслоу, он тоже решил преподнести свое мнение:       — Действительно, вовсе не обязательно было рассказывать мне о его личной жизни. Это правда было ни к чему. Если он захочет, он сам может рассказать мне все, а я в свою очередь стану для него хорошим слушателем. Уж не знаю, как я должен был отреагировать, по вашему мнению, но это должно было быть явно не так, как оно есть. В следующий раз попрошу не говорить за него. Не Вы же пришли и сказали мне, что у него есть ко мне чувства. Можно мы отойдем на пару минут с ним? — он посмотрел на Уинслоу, предлагая провести его в какую-нибудь из комнат, чтобы поговорить.        Рыжий положительно кивнул головой и быстрым шагом пошел за угол, где и остановился, Атхит подошел за ним.       — Ты как сейчас себя чувствуешь?       — Хороший вопрос. Будто всю мою подноготную за один щелчок вытащили наружу. Я, знаешь, понимаю, что для тебя я не ангел и не пример для подражания, я знаю, какой первое впечатление я на тебя произвел, знаю, что ты понимаешь, какой я. Но все же как-то неприятно, когда в моем присутствии про меня говорят такое! — Последнюю фразу он произнес особо громко, с другой интонацией, обращаясь больше к своему отцу, нежели к парню.        Артур глубоко вздохнул и, шаркая ногами об пол, пошел к парням. Она не заходили в комнату, а просто зашли за угол, по желанию Уинслоу. Атхит, чувствуя себя не с своей тарелке, из-за чужой и некомфортной для него обстановки, ничего не стал требовать, а только лишь послушно остановился рядом с возлюбленным. В конце концов, что он вообще мог требовать, если они оба сейчас находились в чужом доме. Пусть это и отец Уинслоу, но все же, какие между ними отношения? А вот в этом-то и проблема, что плохие отношения между ними сложились с самого рождения Уинслоу. Сам он никогда Артура за это не упрекал, ведь понимал, что он ему не родной вовсе. И это видно невооруженным глазом. От него у него только фамилия и кое-какое воспитание до подросткового возраста. Будь он сам на месте отца, еще не ясно, как поступил бы он сам. Во-первых, он ни за что бы не простил своего партнера за измену, как бы сильно он его не любил, ведь сие действие сейчас же подорвет доверие, а отсюда вытечет еще куча проблем.        Артур покрутился возле парней и принялся извиняться, мол сказал, не подумав, не хотел задеть чувства Уинслоу, и оставить о себе плохое впечатление. Оправдался, мол был рад, что сын хоть в чем-то за ум взялся и теперь привел в дом партнера, чтобы с отцом его познакомить, а не для того, чем он тут обычно занимался с ними.       — Парни, вы чаю не хотите? Могу налить, все же познакомимся поближе нормально? Без подноготных.       Уинслоу фыркнул, схватил Атхита под локоть и молча повел его на кухню. Так он показал, что он в обиде, и своими извинениями Артур не загладил вину, но уходить он не собирается. Сейчас его целью было хотя бы немного хорошее отношение Атхита к этому полуфабрикату. Если такое возможно, конечно. Если он опять не начнет нести какую-нибудь околесицу.       — Бать, вот мы с тобой уже сколько не виделись, а ты вот так меня встречаешь? Неужели совсем не рад меня видеть? А в общем-то когда ты вообще был мне рад? Хотя бы гостя поприветствовал бы нормально. А то вдруг он подумает, что я таким долбоебом из-за тебя вырос?        Мужчина ходил по кухне, собирая кружки и чайные пакетики в одно целое. Он был высоким, выше Уинслоу на целую голову, такой рост не внушал доверия, Атхит совсем не привык к настолько высоким людям. До переезда в компании его знакомых он всегда был самым высоким, находиться рядом с рыжим, который выше его сантиметров на 10 для него было непривычно и неудобно, а тут его отец… Уинслоу не подозревал о неудобствах, которые приносит для его парня его рост, а уж тем более не догадывался о сложившейся ситуации. Артур наконец разобрался с чаем и принес три кружки к столу. Только после этого разбавил молчание:       — Не говори глупостей, Уинслоу. Ты же знаешь. Что твоя мать и ты для меня самое главное.       — Да неужели? А я думал, алкоголь и пьянки. Удивил, молодец. Мамой ты, может быть, и дорожил когда-то, но не мной. Тебе на меня было наплевать. С того самого момента. Как родился, так ведь? Я ж и не твой вовсе, я прав?        Артур поднял на него тяжелый взгляд, просверливая в его лбу дыру, но промолчал. Повисла гнетущая тишина. Атхит сейчас больше всех чувствовал себя не в своей тарелке. Он ткнул локтем сидящего рядом Уинслоу, напоминая ему о своем присутствии. Рыжий взял его за руку и переплел пальцы под столом. Этот жест не обошел глаз мужчины, путь его и пытались скрыть, он тут же переключил все свое внимание на парня сына:       — Атхит, а ты не местный, да? Приехал откуда? Как давно?       — Этим летом. Прилетел с семьей из Таиланда, — Атхит сжал руку Уинслоу в своей так сильно, как только мог. Сейчас его захватило какое-то волнение и страх. Тогда Уинслоу придвинул его к себе вместе с табуреткой, на которой он сидел, чем перепугал Атхита, а после обнял его.       — Значит таец. А фамилия корейская. Или у вас она тоже распространена? — Его очень удивила выходка Уинслоу, но он никак не показал этого, продолжая мирно попивать свой чай.       — Мой отец — кореец, а мать таиландка. А фамилия у меня отца. Но родился и жил в Таиланде. Поэтому таец, — Он прижался к груди обнимающего его Уинслоу. Казалось, что рыжий почувствует как бешено бьется его сердце. Он надеялся, что тот почувствует, услышит, да пусть он что угодно сделает, но уведет его отсюда.       — А с Уинслоу вы давно вместе? А как вы познакомились? Как сошлись?       — Познакомились… Он со своей компанией сначала травил меня, узнав, что я гей. Преследовал везде и всюду, поджидал момент, когда я останусь один, чтобы натравить на меня кого-нибудь из своих, а потом и вовсе они меня по кругу пустить решили, самое замечательное, конечно. Но не получилось что-то. А потом от прилетел к моему дому и заявил, что любит меня. Вот так и познакомились.        Уинслоу не ожидал, что парень ответит именно так, сначала опешил, а потом прошептал ему на ухо:       — Чхве, я тебя за это покусаю, — От этого жеста Атхит дернулся, будто обжегся. Тогда рыжий вспомнил, что тот просил не трогать его уши. И шею. Вот уедут они, и правда ведь покусает. Если он его до этого времени сам не съест.       — Вон оно как… И чего ж ты согласился с ним в отношения вступить? Хотя вот смотрю на вас, можешь не отвечать. Уинни строит из себя много, а вот так наедине с тобой, я смотрю, как масло по сковородке. Нет, это вот я тут, а если б вы были вдвоем? Как думаешь? Если он сейчас к тебе так ластится.       — Пап, прекрати уже эту околесицу нести. Ничего бы я с ним не делал. Максимум напоил бы твоими запасами и повез домой. Он не те, о ком ты говорил у входа. Ты должен был это понять уже, — Уинслоу еще крепче обнял парня, гладя руками его плечи.       — Ты знаешь, сейчас ты похож на свою мать. Она тоже была такой ласковой. Она, когда тебя еще не было, подобно защищала меня перед своими родителями и подругами. Ты очень похож на нее, Уинслоу. Ты словно отсоединившаяся от нее частичка, как я могу относиться к тебе иначе, чем к ней?       — Прекращай уже петь эти песни. Я видел и знаю, как сильно ты меня любишь, ценишь и оберегаешь. Да, маму ты любил. Да и сейчас не забываешь ее, я вижу. Но я не она. Ты никогда не относился ко мне хорошо. Ты воспитывал меня только из чувства долга. Прекращай петь мне свои песни, я не слепой.       Взгляд Артура потемнел, он замолчал и уставился в центр стола. Уинслоу расцепил кольцо объятий, поднялся с места и позвал Атхита за собой. Сообщил, что им пора уходить, взял парня за руку и, не попрощавшись с отцом, направился к выходу. Атхит не знал как ему поступить, с одной стороны ему было жутко некомфортно, и ему хотелось поскорее сбежать и спрятаться где-нибудь от всего мира, но с другой стороны уходит сейчас, после этого диалога было как-то… Как-то неправильно. Парень обернулся на хозяина дома, тот стоял в дверном проеме, сложив руки на груди. Поймав на себе взгляд Атхита, он кивнул и перевел взгляд на сына. Мгновение спустя парни оказались за дверью на улице. И сейчас же Уинслоу обернулся лицом к Атхиту и крепко прижал к себе.       — Прости, Чхве. Прости, он просто непросыхающий идиот, который только и думает, как бы мне подгадить. Хотелось бы мне, чтобы он вел себя хоть немного адекватно, а не так, как сейчас представился тебе. Неисполнимая мечта.       Атхит ничего не ответил, он и сам не понимал, что сейчас чувствовал, не понимал, что именно вызвало дискомфорт. Он уткнулся в плечо своего парня, ища в нем утешения.       Уже стоя на остановке Атхит решил заговорить на тему, которая беспокоила его с момента знакомства с Артуром.       — Уинслоу, знаешь, на самом деле, я боюсь, что мой отец примет тебя еще хуже. Во-первых, ты в его глазах… Как бы это сказать? хулиган что ли… Он в курсе отношений, которые складывались между нами, когда мы только познакомились, — на последних словах Уинслоу передернуло, он сам вспомнил, как грубо и некрасиво обходился с парнем, что сейчас даже удивительно, что обстоятельства сложились именно так. Ему резко захотелось извиниться, но ему не дал поток слов, лившийся из Атхита, — Твой отец так спокойно отреагировал, что ты привел парня. Не просто парня, а своего парня. Будто так быть и должно. Не знаю, может быть, вы просто настолько далеки друг от друга, что ему просто все равно, гей ты или кто еще. Хотя, я так не думаю, он все-таки проявляет инициативу, он проявил интерес ко мне, знаешь, мне на самом деле кажется, что он хочет общаться с тобой. А вот если я приведу знакомить тебя со своими родителями… Мама тебя, конечно, за второго сына примет, а вот отец… Он все еще говорит, что мне пора завести девушку… Хотя он в курсе меня. Я очень сильно боюсь, что он… Может запретить нам общаться или того хуже. После того, как я вышел перед ним из шкафа, он стал относится ко мне как-то… холодно что ли. Постоянно говорит, чтобы я повзрослел и перестал валять дурака, мол мне просто нужно найти девушку. А как о тебе узнает…        —Атхит! — его перебил голос Уинслоу, — Атхит, можно поцеловать тебя?        Парень посмотрел в глаза говорящему. Сам он не до конца понимал, что его сейчас удивляет больше: то, что он просит разрешения или то, что позвал его по имени, а не по фамилии. Рыжий стоял, глядя в глаза парню, и бездействовал, будто ожидая разрешения. И действительно, как только он услышал, что о таком может и не спрашивать, сразу накинулся на любимого с поцелуями, буквально засыпал ими его лицо.       — Тебе не стоит переживать на этот счет. Ему просто нужно смириться. А на это нужно время. Родители Камиллы до сих пор не знают обо мне. Да они даже не подозревают, что я под тебя зад свой подставить могу. И если не узнают сами, я им не скажу. Как и Камилла, — будто вспомнив о чем-то, он посмотрел на часы и грязно выругался. Заметив на себя удивленный взгляд Атхита, он объяснился, — Время. У меня комендантский час. Я его проебал. Домой не пустят. Придется остаться у этого недоноска. Я подожду, когда ты уедешь и пойду.       — Не лучшая идея, Лек. Ты понимаешь, что если сейчас вернешься, ты разнесешь там все. Вы попрощались не на самой приятной ноте. Поедешь со мной. Останешься у меня. Мама против не будет, а отца никто не спрашивает. Отказы не принимаются, Лек.       Рыжий улыбнулся, как показалось Атхиту, самой очаровательной улыбкой из его коллекции. Но потом в голову ему пришла очередная бредовая идея, в глазах его заплясали черти. Уголки губ расплылись чуть ли не во все лицо в лукавой улыбочке. Атхит уставился на него но молчал. Пусть он и не произнес ни слова, Уинслоу понял, что от него хотят. Понял и принялся разъяснять свои мысли:       — Я просто подумал, что я только что сказал, что готов предоставить свою задницу в твое пользование, а теперь ты зовешь меня к себе на ночь. Неужели, тебя так сильно заинтересовало?       Атхит прыснул. Как этот дурак вообще смог сопоставить это? Да еще и выводы сделал какие-то. Уинслоу тоже хихикал, глядя в глаза парню.       — Да больно нужна мне твоя задница, придурок, — Атхит, улыбаясь, толкнул рыжего локтем.       — Это то есть тебе не нравится моя задница? То есть она тебя не устраивает? Ну как так-то? — Он состроил обиженную грумассу и повернулся к Атхиту спиной. Парень на секунду подумал, что рыжий сейчас будет играть обиженку, но не успел он подумать, как его руки оказались в плену рук отвернувшегося, а еще через миг на его ягодицах. Рыжий, проведя эту аферу продолжит их разговор, — Ну ты посмотри, какая она ахуенная, а? Подумай, от чего отказываешься, Чхве.        Атхит опешил и завис на какое-то время. Как только перезагрузка закончилась, и до него дошло, что сейчас произошло, он, со словами, что Уинслоу совсем дурак, высвободил руки из его плена.       — Домой приедем, я разберусь и с тобой, и с задницей твоей.       Уинслоу хохотнул и толкнул бедрами Атхита. Тот смерил его возмущенным взглядом, тогда Уинслоу рассмеялся а голос.       — Чхве, я тебя люблю, ты такой забавный. Ты так мило смущаешься. Я подумаю над твоими словами, а то вдруг передумаю, и мы разбираться мы будем с твоими булками.       — Если, с моими, то только с теми, что на кухне. Ты совсем распоясался, надо тебя угомонить, а то ишь чего выдумал.       Парни рассмеялись, тогда подъехал их автобус, Уинслоу взял Атхита за руку и они побежали внутрь.       Всю дорогу парни нежились, а как приехали, побежали наперегонки к дому Атхита. Войдя в дом, парень с порога закричал, что он дома, но не один. Встретить их вышла его мама. Они поздоровались.       — Добрый вечер, Уинслоу. Ребят, вы чего-то припозднились. А ты, Атхит, мог бы предупредить, что не один придешь. Мы б ему хоть спальное место выделили бы.       — Да не надо, мам, все нормально. Мы на моей кровати уместится.       Уинслоу удивился тому, что услышал, но был явно не против. Наоборот, он выглядел очень довольным. А вот мать Атхита была, откровенно говоря, ошеломлена его заявлением.       — Уж не думала, что вы, ребята, так быстро сблизитесь. Хотя, это даже хорошо, что вы нашли общий язык и пришли к взаимопониманию. А то Атхит первое время жаловался на тебя, я уж думала, у него будут с тобой проблемы. С этим тяжело бороться, знаешь. Мы уже сталкивались с подобным, все зашло настолько далеко, что нам пришлось обращаться в органы, так как родители на него подействовать были не в силах. Ему было настолько все равно, что он не обращал внимания даже на то, как часто им приходилось возмещать моральный ущерб. Я очень беспокоилась, что эта история снова повториться.       Атхит выглядел обеспокоенным словами матери, он нервно замахал руками и затараторил:       — Мам! Мам! Не надо вспоминать этого! Не надо говорить об этом. Пожалуйста. Я… Я не хочу вспоминать об этом сейчас. Да и вообще. Я хочу просто забыть его и не вспоминать никогда, не надо.       — Извини, солнышко, я не хотела задеть тебя. Я думала, ты уже отпустил это… Тем более… Ситуация с Уинслоу начиналась точно так же как и с Пуентаем, но сейчас ты реагировал совсем по-другому… Вот я и подумала…       Тут в разговор вступил Уинслоу, который явно был ошарашен тем, что сейчас его сравнили с обидчиком Атхита из прошлого. Сейчас он почувствовал необъяснимо сильное чувство вины. Поэтому поспешил оправдаться и извиниться и перед ним самим, и пред его матерью:       — Мне правда очень стыдно, что я вел себя подобным образом и принес вам проблем. На меня дурно влияет та компания, с которой я связан. Сначала мне самому идея подтрунивать новенького показалась хорошей, но я все переосмыслил все. Мне правда стыдно.       Атхит на эти слова не отреагировал, лишь сказал, что не нуждается в его извинениях. Он взял рыжего за запястье и повел в свою комнату. Зайдя, он уселся на кровать, а Уинслоу — на пол перед ним. Они молча смотрели друг другу в глаза, но вскоре это молчание надоело Атхиту, и он попросил Уинслоу сесть рядом. Понимая, что второго съедает любопытство, но он просто боится спросить, он начал рассказ о названном Пуентае.       На самом деле, он был его первым парнем. Отношения их начались вовсе не с буллинга. Атхит был влюблен в него, а позже со слухов он узнал, что это парень состоял в отношения не только с девушками, тогда он попробовал попытать судьбу и сблизиться с ним. Родителям, естественно, ничего не сказал, ибо боялся их реакции, боялся, что они запретят им видеться. Лучше бы запретили. Сблизиться с ним получилось очень быстро, Пуентай был очень веселым и приветливым парнем. Он был старше на год и, естественно, учился на класс выше Атхита. Он всегда старался помочь парню с учебой, если тот не мог разобраться сам. Он быстро завоевал доверие Атхита. В один вечер Атхит позвал его на прогулку, тогда и признался в своих чувствах, Пуентай был удивлен, тогда он остановился, они с минуту стояли молча, потом парень сказал, что это взаимно. Атхит тогда был так счастлив, что не мог и словами описать свою радость. Провстречались они около полутора месяца, а потом по школе пошел слух, что Атхит гей и сосет хуи каждому встречному мужику, Пуентай всячески поддерживал его, а потом оказалось, что этот слух запустил именно он. Узнал Атхит это от своей подруге, которой Пуентай лично начал рассказывать о том, какая же Атхит развратная сука. Девушка сама поинтересовалась у того парня, что такого говорят об ее друге. Когда Атхит спросил у него, что это за приколы такие, у них ведь даже не было близости. Максимум поцелуи в щеку. Тогда ему ответили, что все геи отвратительны, что эти отношения не были ничем, чисто очередным развлечением, весельем над маленькими глупыми мальчиками. Атхит вспылил поругал парня и приказал забрать свои слова обратно и извиниться, а еще сделать что-то с этим нелепым слухом. В ответ ему прилетела звонкая оплеуха, да настолько сильная, что из глаз брызнули слезы. Пуентай засмеялся и громко спросил:       — Что так сильно тянет на мужиков, может, тебе понравится мой отец, он наверняка опытнее меня, что скажешь? А можешь уведешь нашего директора у его жены и их троих детей, ты видел его, ну какой. Или все же нравлюсь я? Ну раз я тебе так нравлюсь, я помогу тебе удовлетвориться, маленькая сука.        Он поставил на стол телефон и начал записывать видео, тогда они были у него дома, следом же он сильно ударил Атхита по заднице и впился зубами в плечо, парень вскрикнул от боли и начал отбиваться. На видео записалось не изнасилование, которое, судя по всему, было задумано, а драка. Атхит никогда не мог похвастаться силой, поэтому он лишь защищался и пытался оттолкнуть нападающего, что лишь раззадорило его. Найдя подходящий момент, Атхит ударил парня в пах и посильнее оттолкнул. Тот отлетел и ударился головой о стену. Воспользовавшись моментом, Атхит схватил свои вещи и весь в слезах выбежал на улицу. Там он позвонил матери, прося забрать его домой. Выглядел он крайне ужасно, поэтому родители сильно беспокоились о том, что же произошло. Парень рассказал им, что был дома у друга, а далее пересказал все произошедшее. Тогда он около двух-трех недель не ходил в школу, но его даже дома не оставляли в покое. Друзья Пуентая нашли его в сети и начали донимать и там. Когда он вернулся в школу, парень стал донимать его лично, не было ни дня, когда он не задел бы Атхита. Иногда он пользовался словами, иногда пускал в ход кулаки, там уж как настроение будет. Часто доходило до порчи его вещей. Как и сказала мама Атхита, родители обидчика часто выплачивали ущерб за нанесенные травмы и испорченные вещи. В один момент, когда отцу парня в край надоели их отношения, он пошел на крайние меры и написал заявление на обидчика. После разбирательств все это закончилось. Семья Пуентая переехала в другой город, поэтому он перевелся и больше не беспокоил Атхита.       Уинслоу был ошарашен этим рассказом, он накинулся на Атхита с объятьями. Сам он сидел и плакал, вспоминая все это. Ему тоже казалось, что он отпустил и парня и всю произошедшую ситуацию, но, вспоминая все это, он снова испытал ту невероятную душевную боль, что переживал тогда. Он уткнулся лицом в грудь рыжего и зарыдал в голос, одежда Уинслоу моментально намокла от соленых слез. Все это время Атхит крепко сжимал в руках одеяло, постеленное на кровать. Но сейчас его руки оказались в руках Уинслоу и тут же расслабились, Атхит посмотрел на Уинслоу, который сразу же покрыл его лицо легкими поцелуями. Он понимал, что сейчас ему нужны слова поддержки, но он просто не знал, что нужно говорить, он никогда никого не успокаивал, да и его самого… Однако он решил попытаться сказать хоть что-то:       — Атхит, я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело, все, что я в силах сейчас сделать, это сидеть здесь и просто быть рядом с тобой. И пока я рядом, этого не повториться. Можешь мне хоть голову оторвать, я никогда не поступлю с тобой так, Атхит. Сейчас ты луч света в моей жизни, понимаешь, я не посмею так поступить с тобой, и я не позволю кому-то другому поступит с тобой так. Это ужасно. Что мы можем сейчас сделать? Что я могу сделать? Что мне сделать, чтобы сейчас ты чувствовал себя лучше?       — Спасибо. Спасибо большое, ты и так много сделал. То, что ты сейчас сидишь здесь, то, что ты сейчас держишь меня за руки и все то, что ты сейчас сказал… Оно все вселяет доверие, Лек. Лишь то, что ты сейчас рядом делает мне лучше. Я правда люблю тебя, Лек.       Атхит уселся на колени Уинслоу и принялся целовать его. Их губы снова слились в единое целое, а затем язык Атхита нагло проник к Уинслоу рот и сплелся с его языком. Этот поцелуй был нежным, аккуратным и соленым, вероятно из-за пролитых слез. Парни боялись разорвать этот хрупкий момент, но все же отстранились друг от друга. Но лишь для того, чтобы устроиться удобнее. Атхит лег на кровать, а Уинслоу навис над ним, а потом они снова слились в поцелуе. Поцелуй этот сопровождался поглаживаниями по рукам и спине. Все проходило предельно аккуратно и неспешно. Но покой их все же потревожили.       В комнату вошла мама.       — Мальчики? — позвала она.        Парни тут же отскочили друг от друга. Уинслоу сел на край кровать, а Атхит подскочил на ноги.       — Мам! — вскрикнул он, — Ты б хоть стучалась, когда входишь!       — Так я стучалась… Я, конечно, поняла, что вы сблизились, но вот уж не думала что настолько, — женщина интонацией выделила последнее слово, она была явно поражена открывшейся перед ней картиной, — Я чего пришла вообще… Вы кушать будете? А то мы с отцом уже поужинали, вот я пришла вас позвать.       — Да, мам, поедим.       — Тогда вы приводите себя в порядок, я вам на стол накрою.        Женщина вышла, Атхит грохнулся на кровать. Парни переглянулись и захихикали.       — Боже, блять, у меня чуть сердце не выпрыгнуло, как я перепугался, — заявил Уинслоу.       — Да я сам чуть не помер. Так еще мы пока целовались ты меня так к кровати прижал, я думал, что я сейчас не встану, но вышло так, что я аж на ноги сумел встать.       Уинслоу наклонился к Атхиту и поцеловал его.       — Если хочешь, в следующий раз в кровать вожмешь меня ты, — он сказал это и улыбнулся, а глаза его заблестели.       — Обязательно воспользуюсь твоим предложением. Не беспокойся, я буду предельно нежен, Лек. Но в следующий раз, пошли есть.        Парни поднялись с постели и направились на кухню, где их ждал ужин.