Великолепный день

Утро начиналось просто отвратительно. Когда Энлиль продрал глаза, Наннии рядом уже не было, зато было открыто окно, так что солнце выжигало ему сонные глаза. Ничего хорошего это не предвещало, так что вставал Император в преотвратнейшем настроении. Стоило ожидать, что все, что могло пойти не так, именно подобным образом и поступит. Выйдя из покоев, он наткнулся на необычайно активную деятельность, слуги драили каждый угол, а из внутреннего двора слышался галдеж. Скорее всего, Нанния уже раздал указания и скрылся в библиотеке. Но почему такая оживленность? — Ты, — Энлиль вяло подозвал к себе дворецкого, — ответь мне, что происходит? — Мира и процветания солнцу Империи, — мужчина склонился, не поднимая взгляда, — мы готовим дворец к празднику, Ваше Императорское Величество, господин советник отдал приказ… — Он не советник. — Д-да, я имел в виду, Его Величество Нанния отдал приказ, дворец будет сиять к вечеру. — Хорошо. Почему меня не разбудили? — Нам велели Вас не трогать и дать отдохнуть. А вот это было странно. Поблажки со стороны супруга были в новинку, у каждой была причина. Либо Энлиль, сам того не заметив, сделал что-то настолько великолепно, что ему было позволено лениться и нежиться в кровати целое утро, либо настолько крупно облажался, что Нанния решил сделать его виноватым и в его безделии, чтобы подольше поворчать. И как ему угадать, что именно случилось? Ладно, для начала надо просто найти мужа, по его поведению он точно догадается, что произошло. Но в библиотеке никого не оказалось. Когда он проверял укромный уголок за пятым шкафом седьмого ряда, где чаще всего можно было найти Наннию, свернувшимся в клубок, его окликнули. — Киро? – Энлиль, в которого влетели так, что он чуть не завалился на гору свитков, поймал друга, осыпавшего его щеки поцелуями, — Ты откуда? Тебя же не должно было быть до следующего месяца. — С праздником! Эй, — Киро, от радости даже успевший растрепать свою прическу, замер с надутыми губами, — я приехал тебя поздравить, а ты вот так вот мне рад? — Я рад, честно! Просто не ждал тебя. — Ну ла-адно, если что, не сердись, мой драгоценный супруг, — Киро расплылся в улыбке, — не смог навестить тебя, но драгоценности и меха в подарок передал, нас встретил твой благоверный, я все спихнул на него, я тоже ненадолго, просто хотел лично поздравить. Ты по моим меркам уже почти подросток! Энлиль, опустив Киро на землю, наконец начал кое-что понимать. Фестиваль в честь богини плодородия, на который он грешил, должен начаться куда позднее, следовательно, сейчас День Великого Света. Его день рождения. И да, судя по всему, для Киро он наконец дорос до возраста, когда может стащить с взрослого стола немного медовухи. В последнее время на императорскую чету навалилось так много дел, что из головы вылетел собственный праздник! Энлиль обожал этот день, потому что Аль-Шамс расцветал, и даже его гордый и вечно недовольный советник расщедривался на ласковое обращение и почти заботливый тон. Раньше этого было просто с головой для глупого влюбленного мальчика. Энлиль был в предвкушении того, как Нанния будет вести себя теперь, в качестве его супруга. Киро, прощебетав что-то про то, что он кое-что знает, что очень скучал, что искренне рад увидеть друга в добром здравии, опять расцеловал его щеки и убежал, сказав, что куда-то опаздывает. Скорее всего, к собственному любимому. — Мира и процветания солнцу Империи, Ваше Императорское Величество, — служанка, появившаяся в дверях, низко поклонилась, — Ее Величество Императрица Унфиа прислала дары в Вашу честь, а также прибыли Их Величества Король и Королева Кмектории. Этот день просто не мог стать лучше. Велев принести ему накидку, вышитую золотыми нитями, Энлиль поспешил встречать гостей. — С праздником, — Колер, чья улыбка скорее была похожа на оскал, пожал протянутую руку и приобнял стоящую рядом Кайсу за талию, — долгих лет и благ, мира Империи и я многое высказал дарами, не стану распинаться, хорошо? — Конечно, — Колер интересовал Энлиля меньше, чем его супруга, тем более, прямо при нем наслаждаться жизнью могло быть чревато, — Вы ведь не видели еще сада моего чудесного друга, верно? Слуги вас проводят. Ваше Величество Кайса, мой обожаемый супруг, ваш любимый учитель, — он уже расплылся в улыбке, видя враждебные искры в желтых глазах, — просил передать Вам свитки из тайной секции, я Вас провожу, если Ваш муж позволяет Вам находиться в обществе другого мужчины так долго. В свою защиту скажу, что я счастлив в браке, поэтому… — Само собой, — Колер, довольный оказываемым ему, как гостю, вниманием, подтолкнул Кайсу вперед, удаляясь следом за молоденьким слугой, — если что, у меня все равно не займет много времени найти Вас. Берегите мою птичку, Ваше Величество. Энлиль и Колер обменялись улыбками, когда первый, развернувшись, кивком головы велел девушке следовать за ним. — Знаешь, — Энлиль почти дрожал от восторга, чувствуя, с какой опаской Кайса идет следом, — я и мой любимый муж, тот самый, сильнейший маг последних нескольких веков, совсем недавно вспоминали о тебе. О том, как жаль, что твоя женитьба – лишь расчет. Кайса приподняла брови. Серьезно? Он решил вот на эту тему попытаться ее задеть? — Вашему полюбовному браку без году неделя, — Кайса мило ему улыбнулась, — учитель вообще сам дал согласие или ты его заставил? — Странно, — Энлиль повернулся с лицом сочувствия к смертельной болезни, — разве ты не обучалась у него? Или тебе, бедняжка, в Кмектории от счастья за наш брак память отшибло? Разве я мог бы его заставить? Под не самый приятный для Кайсы разговор, они даже дошли до библиотеки. Она на удивление раздражалась куда больше обычного, колкие слова никак не доходили до языка, когда уже были отбриты непривычно спокойным, умиротворенным и счастливым Энлилем. — Вот, держи, — Энлиль протянул ей древние свитки, — только аккуратно, они очень дороги Наннии. — Я умею обращаться с подобными ценностями, — Кайса, очевидно злясь, все же бережно приняла подарок в руки. — Ага, как с собственной репутацией? И когда твой благоверный неживой узнает, что его очаровательная женушка в реальности та еще ядовитая гадюка? — Мы с ним давно знакомы, — Кайса прижала свитки к груди, с недовольным видом обходя Энлиля, — я сама найду путь обратно, займись, наконец, делом. — Ты только что признала, что ты гадюка, милая, — опершись плечом на стену, Энлиль смотрел вслед девушке, тихо ругающейся под нос. День был просто великолепный. *** Энлиль никогда не радовался собственной усталости так сильно, как сегодня. Потому что эта усталость была продиктована не бесконечной работой, а приемом различных даров и поздравлений. От Унфиа пришло огромное количество редкого зачарованного оружия и магических артефактов (которые на их земле были не более, чем обычными вещицами), Нобилис прислали редкую ткань, краски и, на удивление, редкие травы. К нему уже наведались с визитом все семьи высшей аристократии, даже Наннум взялась неизвестно откуда, поцеловав его в щеку и подсунув свитки, от которых веяло обезвреженной защитной магией высшего порядка и на каждом из которых было подозрительно написано «Наннум, не трогай». К нему даже успели спуститься боги! Не то чтобы это было чем-то особенным, Нэль Э потрепал его по голове, сказав, что теперь он не такое позорище, каковым был в прошлом году, Нилдуш послал только свое благословение, даже не появившись, Эраште расцеловала его, притащив несколько бочек великолепного вина. Анэр великодушно подарила ему драгоценности, которые награбила в его сокровищнице, Хохк подарил один из своих божественных мечей и, зачем-то, белку. Ниян, который вел себя странно, также благословил и расширил императорскую библиотеку томами, написанными им еще тысячелетия назад. Хишкар пообещал послать дожди, когда будет сезон, а Годрар притащил тушу чего-то настолько огромного, что Энлиль не взялся гадать, что это за тварь. И как у кого-то роста Годрара удалось ее завалить. Даже крошка Шарит поделилась с ним секретом, что на самом деле его очень-очень любят, просто не говорят об этом. Энлиль был благодарен, но услышать это он хотел бы не от нее. Кстати, о вечной работе и «не от нее». Где Нанния? За весь день они так и не пересеклись, хотя было очень много визитов, при которых его экс-советник и ныне супруг предпочитал находиться рядом, дабы «ты не облажался перед гостями, котенок», хотя Энлиль предпочитал думать, что они просто проводят время вместе. Из-за пришедших мыслей он даже погрузился в воспоминания о их спорах, в которых Энлиль так долго не мог заставить Наннию сесть на соседний трон, а не стоять за его спиной с чинно сложенными руками. Как раньше. Ладно, пора бы отправиться на поиски. Энлиль обошел библиотеку сызнова, заглянув в кабинет, личные спальни (туда он заходил с опаской, думая, не мог ли Нанния уснуть и снова напугать императора до полусмерти), даже без особой надежды заглянул и в свои покои, но так и не нашел никого. Уже смеркалось и близился час огней, час, когда жители озаряют столицу дневным светом, а Наннии так и не было видно. — Давай без мира и процветания, — за день Энлиль порядком от этого расшаркивания устал, так что сейчас, поймав часового дворца, он не желал снова это слушать, — где мой муж? — Господин сов… — Энлиль закатил глаза, — Его Величество просил подать вино не смотровую северной башни, скорее всего, он там. Северная башня? Что ему понадобилось на северной башне? Зачем там вино? Он что, весь день прятался от Энлиля по башням, скорбя о времени, когда тот был маленьким и несмышлёным? Накрутив сам себя, Энлиль, недовольный, шел на пресловутую северную башню. — Ты долго, — Энлиль еще не успел ничего сказать, когда Нанния повернулся к нему, протягивая ему чару с вином и отпивая из второй, — неужели тебе столько времени понадобилось спросить, где я? Энлиль, толком не успевший возмутиться, принял вино, оглядываясь. На каменном полу лежали ковры и подушки, на блюдах были фрукты и Клейморский сыр, а Нанния мягко улыбался, смотря на его замешательство и протягивая ему руку. — Ты, конечно, можешь и дальше стоять в проходе, а можешь подойти ко мне. Отсюда вид на столицу явно лучше. Медленно подойдя, Энлиль опустился на подушки, а Нанния сел следом, откидываясь спиной на его грудь. На башне дул сильный ветер, но кое-кто все предусмотрел и накрыл их куполом, сохранив при этом и свежий воздух, и тепло. Они сидели так, в тишине, Нанния иногда подливал вино и стаскивал с тарелки сыр, протягивая его Энлилю и буквально кормя его с рук, когда, словно магией, в городе начали подсвечиваться маленькие точки, то тут, то там, разрастаясь, пока не сольются с другим пятном света. Выглядело волшебно. — Никогда не думал, что буду лежать на груди у своего воспитанника, — Нанния тихо засмеялся, запрокидывая голову на плечо Энлиля и прикрывая глаза, — при этом весь вечер прождав его на обдуваемой всеми ветрами башне. — Я был занят приемом гостей, — Энлиль прижался подбородком к виску Наннии, смотря на город, — и это ты от меня сбежал ни свет, ни заря. — И это было трудно. Ненавижу рано вставать. Энлиль засмеялся, зная, что Нанния всегда, в любой день встает рано, спеша к своим свиткам, но слушать такого честного сейчас, откровенно капризного любимого было необъяснимо приятно. — Это что, ты у меня теперь совсем взрослый, — Энлиль снова закатил глаза, — мой Император. — Только император? Нанния нахмурился, так и не открыв глаз, пожевал собственные губы, нашел пальцами руку Энлиля и мягко погладил тыльную сторону ладони, кажется, не особо это заметив, повернул голову, так, что чужой подбородок упирался ему в лоб, а он носом – в чужие ключицы. И, кажется, наконец решился сказать то, что так долго крутилось на языке. — Мой любимый Император, — Энлиль правда очень старался не засмеяться из-за этого недовольного тона, он так не хотел сбивать настрой, но тогда Нанния сам продолжил, — ты целовать меня собираешься или нет? Энлиль прикусил собственную нижнюю губу, чуть отстраняя Наннию от себя, чтобы посмотреть ему в глаза, но маневр не удался. Нанния открывать глаз не пожелал, и лишь выжидающе хмурился, немного приоткрыв рот. — С днем рождения меня, — Энлиль надавил большим пальцем на острый подбородок и углубил поцелуй.