Преданней собаки

      Не то чтобы Мик не любил собак — он просто не знал, что с ними делать. Не было у него их никогда, и всё тут. Нет, в общих чертах он, конечно, представлял: собак надо кормить, поить и два раза в день выгуливать. Однако ж, говоря откровенно, к появлению у себя «лучшего друга человека» Мик Урри не был готов совершенно. И он бы в жизни не обзавелся этой псиной, но… она выбрала его сама, а он не посмел отказать.       Как Мик потом узнал, робот, занятый поимкой и передачей полиции их банды, предпочёл просто забыть про него, замурованного в этой чертовой «железной деве», бросил на произвол судьбы в одном из закоулков замка. Остальные, кто успел, разбежались, шеф вообще первый удрал, и Мик, лучший боец команды Стампа, остался в своем саркофаге один-одинёшенек. Притулился к какой-то стене и сидел так, грудой металла, почти целые сутки — не знал, кричать ли ему и звать на помощь или лучше затаиться на время. В тюрьму-то идти не очень хотелось…       Над этой непростой дилеммой Мик размышлял непозволительно долго — наступило утро, а потом и день, тёплый и солнечный. Металл нагрелся, воздуха стало не хватать, и Мик почувствовал, что теряет сознание. Из последних сил, уже смирившись с предстоящим заключением на энное количество лет, крикнул он в пустоту: «Помогите! Кто-нибудь… Я здесь!..» И вырубился.       Очнулся он в тёмном и божественно прохладном месте, на каменных плитах под каменными же холодными сводами. Повернул голову и увидел знакомую лохматую морду. А рядом — куски развороченной стали.       — Ты… оружие… съел… И статую… тоже съел? — совсем не удивился Мик.       — Дурак! — сказала морда и изрыгнула из себя целый поток воды. Прямо ему на лицо.       Мик даже испугаться не успел, зато успел открыть рот и, захлебываясь, сделать пару глотков. Вода была вкусная, хоть и тёплая, а сам он, как выяснилось, абсолютно не брезглив.       — Идти. Можешь? — рявкнул пёс.       — Могу, — кивнул Мик. Перекатился на живот, фыркнул, отряхнулся, встал на четвереньки, сделал так пару шагов и спросил: — Куда… идти?       — Домой. Мыться! — пёс недовольно рыкнул и мотнул головой.       Соображал Мик ещё плохо, но с Рэсси согласился: втянул носом воздух и закашлялся — воняло от него знатно. Ещё бы — столько часов мариноваться в собственном поту и экскрементах — не так завоняешь!       — Есть, господин пёс! — Урри кое-как принял вертикальное положение и приложил руку к пустой голове.       — Дурак! — опять обозвал его Рэсси. — Пошли!       Надо отдать должное, без собаки Мик из этого лабиринта замковых переходов и не выбрался бы. Рэсси же вполне уверенно вывел его на безлюдную улочку. Оглянулся, убедившись, что они одни, и коротко скомандовал:       — Адрес?       — Каштановая, пять, — не задумываясь отрапортовал Урри. — Квартира… тоже пять.       — За мной!       Как идти домой, он и сам, естественно, знал, но сейчас был рад тупо следовать за электронной собакой — голова раскалывалась, и даже думать было больно.       Минут через сорок они наконец-то добрались.       — Спасибо… господин пёс! — с чувством сказал Мик и склонил перед собакой голову.       — Не булькает! — фыркнул Рэсси.       Потом вздохнул, встал на задние лапы, а передними приложился к замку. Мик с интересом смотрел на эти странные действия — сам-то он своими трясущимися руками так в замочную скважину ключом и не попал. А вот у пса под лапами что-то заскрежетало, и… замок открылся.       — В ванну! Быстро! — отдал очередной приказ Рэсси и побежал осматривать холостяцкую берлогу Урри.       Из ванной Мик вышел другим человеком — чистым, свежим и до жути голодным.       — Еды. Нет! — тут же отчитал его пёс, видимо, успевший уже заглянуть в холодильник.       — Пиццу… закажем? — Мик почесал затылок и виновато пожал плечами. — Тебе, вообще, еда-то нужна или…       — Нужна! — Рэсси угрожающе зарычал и нехорошо на него посмотрел.       — Понял, понял, не дурак! Иду звонить… — Урри потянулся телефону. — Две… закажу.       Пёс одобрительно хмыкнул. Питался он явно не от розетки, как раньше предполагал Мик, и, как выяснилось, не только собачьей едой. Странный робот…       Спать Мик завалился сразу как поел — сказался дневной перегрев, недавний стресс после проваленной операции и общее переутомление. Засыпая, успел только подумать, что теперь уж точно пора валить — не сегодня-завтра бывшие коллеги сдадут его с потрохами, и тогда всё — прощай свобода, я так тебя любил…       Судя по всему, примерно в таком же русле рассуждал и робопёс. Разбуженный ни свет ни заря громким лаем, Мик подскочил на постели и даже не сразу осознал, на каком свете он находится — вся его квартирка была разворочена, точно в ней только что прошёл обыск.       — Собирайся! Мы. Улетаем!       — Уже?.. — Мик наконец-то продрал глаза и огляделся внимательнее.       Бардак в его жилище вовсе не был бессмысленным хаосом — он был результатом методичного и умелого сбора вещей. Перед кроватью Мика лежал раскрытый чемодан с аккуратно уложенной одеждой и предметами личной гигиены. Рядом — сумка с деньгами и документами.       — А ты… откуда знаешь, что я…       — Что ты. Русский? — насмешливо гавкнул Рэсси. — Подслушал. Как вы. С шефом. Говорили.       — А вещи тоже ты… собрал? — ответ на этот вопрос был так же очевиден, как и невероятен.       Пёс как будто бы засмеялся. Мик захлопнул рот и детали уточнять не стал — поберёг свою психику.       — Вставай! На Родину. Пора! — пёс патриотично приосанился и пошёл сторожить дверь.       А Мик поплёлся на кухню — там на столе его ждал заботливо оставленный последний кусок маргариты и стакан воды из-под крана. Скромно: Рэсси его баловать не собирался.       Как вообще эта собака проделывала своими лапами такие сложные манипуляции вроде сбора чемодана и наполнения стакана водой, Мик так и не придумал, воображения не хватило. Но в целом, вынужден был признать — теперь они с Рэсси союзники и единомышленники. Ему пора окончательно вернуться на Родину, а псу — к своим хозяевам, профессору Громову и его роботу Электронику. И делать это надо сообща. Рэсси вот, с момента эпичного провала их операции в музее действовал исключительно в его интересах. Он ему, можно сказать, жизнь спас. И свободу — тоже. Так что, самое малое, что Мик может сделать для пса — помочь ему вернуться домой.       Вылетать из теймерского аэропорта Мик не рискнул, и Рэсси в этом его полностью поддержал — ориентировки на Мика Урри там вполне уже могли быть. Поехали на такси на вокзал в соседний город, а оттуда уже — поездом в столицу, благо она на другом конце страны. Там его искать вряд ли будут. По дороге Мик старательно пытался свыкнуться с мыслью, что, как бы ни хотелось обратного, никакого Мика Урри больше нет и никогда не будет — документы на это имя он сжёг ещё в Теймере. Теперь у него только одна личность — Михаила Николаевича Урицкого. Та, с которой он родился и с которой, по-видимому, и умрёт. И паспорт гражданина Союза Советских Социалистических Республик в придачу.       Вообще, последние лет десять Мик жил на две страны — так было удобнее Стампу. Формально числился сотрудником некоего московского НИИ (там у шефа были связи), которое регулярно отправляло его в загранкомандировки в Теймер, а в Теймере пользовался поддельными документами.       Но сейчас, после случившейся катастрофы с музеем, рассчитывать на дальнейшую карьеру в организации Стампа было глупо. Если Мика не посадят, шеф сам его закопает — ведь это же Мик раскрыл Электронику глаза на то, что происходит, да ещё и бежать с картинами предлагал. Так что всё — с бандой Стампа покончено. Теперь уже на самом деле, по крайней мере для Мика.       Мик решил жить честно. Вернуться в Союз, поселиться по месту прописки, вспомнить, что у него есть корочки сварщика пятого разряда, и сунуться обратно на судостроительный завод. Там бывший тёткин муж до сих пор работает, авось поможет с аттестацией. Если б Мик в своё время не закрутил с «заграничным интеллигентом» Алексом Стампом и не поддался на его сладкие речи о красивой жизни за бугром и новой интересной работе, он бы до сих пор там трудился. Уже шестой разряд бы имел. Но десять лет назад Мишка Урицкий был молодой и глупый. И очень доверчивый. Из всех красивостей в Теймере он в итоге получил микроскопических размеров квартиру да новенький байк. Мотоцикл, если хорошо подумать, он мог бы себе и сам в Союзе купить — зарплата позволяла. Шеф-то ему не так и много платил…       В личном плане у Миши Урицкого тоже всё вышло не радужно — Стампу он быстро надоел, и тот практически напрочь забыл о его существовании. Вспомнил, только когда про Электроника узнал — оказывается, у них в команде есть человек, который по всяким мелким делам туда-сюда в Союз мотается! О, да это же малыш Микки!..       Мик к тому времени малышом уже давно не был — он был здоровым мужиком на четвёртом десятке. Крепким, подтянутым, но уже не во вкусе шефа. Конечно, за эти годы Мик пробовал и с другими — в коллективе Стампа все были «свои да наши» — но близко так ни с кем и не сошёлся. «Коллеги» предпочитали сбросить с ним напряжение и сразу же про Мика забыть. Впрочем, это была обычная практика в банде — так поступали со всеми.       И теперь, стоя в очереди в кассу аэропорта и вспоминая всю свою жизнь с момента знакомства с будущим шефом, Мик чувствовал волнение — его судьба опять делала зигзаг.       — Ну, что, Рэс, — Мик вздохнул и потрепал собаку по загривку. — Скоро мы будем дома. Рейс до Москвы через два часа, нам повезло — не придётся торчать здесь долго.       «Рэс», которому новый вариант имени судя по всему понравился гораздо больше прежнего и даже больше, чем подобострастное «господин пёс», которым до этого величал его Мик, одобрительно тявкнул.       Никаких документов на перевозку животного у Мика, разумеется, не было, он и поводок-то купил в последний момент перед посадкой на поезд.       — Придётся мне тебя в багаж сдать, — развёл руками Мик. — Ты ведь игрушку хорошо умеешь изображать…       — Придётся! — забывшись, сердито рявкнул пёс. А потом вдруг жалобно заскулил.       Народ с удивлением начал оглядываться на говорящую собаку, а Мик с перепугу сграбастал пса в охапку и принялся его гладить и чуть ли не в морду целовать. Рэсси скулил и попискивал, точно щенок, и старательно вылизывал Урри физиономию. Короче, вёл себя как обычный великовозрастный эрдель, впавший со страху в детство. Никаких признаков развитого высокоинтеллектуального существа не проявлял.       Потом Мик, там же в аэропорту, купил большую сумку, запихнул туда принявшего кукольный вид Рэсси и вместе со своим чемоданом сдал в багаж. И со спокойной совестью отправился на Родину.       Покинув три часа спустя международный аэропорт Шереметьево, Мик открыл сумку, выпустил собаку-робота на волю и сказал:       — Мы в Москве, Рэс. Спасибо тебе за всё — я теперь твой должник по жизни. Сейчас пойду найду такси и отвезу тебя домой — к профессору Громову и Электронику. Чем тебя ещё отблагодарить, я просто не знаю…       Пёс склонил голову на бок и внимательно посмотрел на Мика.       — Я. Знаю. Вези меня. К себе! К профессору — не надо!       У Мика глаза на лоб полезли. Он-то до этого думал, что Рэсси ждёт-не дождётся, чтобы робота своего увидеть, а оно вон как оказалось! Но, делать нечего — пёс его спас, и Мик тут сам только что ему в вассальной преданности, можно сказать, поклялся. Значит, надо везти его к себе.       — Тогда едем на Ленинградский вокзал, — решительно сказал Урри. — Ночным поездом в Ленинград, а оттуда — на электричке в Выборг. Я, Рэсси, выборжец, а не москвич.       — Это хорошо! — обрадовался Рэсси и завилял хвостом. — Поехали!       Домой, в свою квартиру на Крепостной улице, Урри добрался только во второй половине следующего дня. Чихнул от пыли, скопившейся здесь за последние полгода, и общей затхлости и пошёл открывать окна. Тётка, которая по его большой просьбе следила за жильём, бывала здесь нечасто и уж конечно не убиралась.       Рэсси деловито побежал осматривать и обнюхивать своё новое жилище и, сунув мокрый нос во все углы и закоулки, проведенной инспекцией остался доволен:       — Хорошо тут! Как в Теймере!       Мик кивнул. Старый город, в котором он всегда и жил, словно застрял в средневековье. Теймер был такой же — старинные здания, узкие улочки, булыжные мостовые, Замок… До Замка Мику и здесь было рукой подать. А Часовая башня вообще из окна видна. Наверное, ему потому так и нравился Теймер — он напоминал Мику малую родину.       — Только у нас еды нет, — вздохнул Урри. — А пиццу здесь не доставляют.       — Пирожки! — гавкнул сообразительный пёс. Ещё в Ленинграде он заставил Мика купить на вокзале целый кулёк беляшей с мясом. Сам Мик такое есть опасался, но на уговоры пса всё же повёлся — раз тот просит, пусть сам их и ест. В общем-то, существу, которое сожрало пистолет, сомнительная булка явно вреда не принесёт.       Кулёк с беляшами Мик положил прямо на пол у кухонного окна. Развернул его, сказал: «Прошу к столу!» и задумался. Кормить своего спасителя и благодетеля с полу с бумажки казалось неправильным. А сажать собаку за стол — глупым. В результате Мик почесал затылок и пошёл рыться в серванте — достал оттуда большой хрустальный салатник на ножке и налил в него воды. Хотя бы так проявить уважение к «господину псу».       Пёс, в пару минут расправившийся с беляшами, подозрительно уставился на вазу, совсем по-человечески хмыкнул и принялся с жадностью лакать. А Мик пошёл ставить себе чайник.       На завтра у Мика было запланировано два больших дела — купить продукты и позвонить дядьке, провентилировать вопрос трудоустройства на родной судостроительный завод. Рэсси, правда, настоял на том, что в квартире надо ещё прибраться, потому что пыльно и никакого порядка нет. Даже спать в таком бардаке ему, видите ли, неприятно. «Приличные люди, — сказал он, — так не живут!»       Мик, конечно, после всего очень хотел быть приличным, но мысль об уборке на сон грядущий не вызывала у него ничего кроме отвращения. «Тебе надо, ты и убирайся, Рэс!» — буркнул он, засыпая, и вырубился. «Хам!» — донеслось до него напоследок.       Утро началось с нехватки воздуха. Мику снилось, что он тонет, толща воды сдавливает грудь, кислород в лёгких вот-вот закончится, и он умрёт. Глупо и бесславно.       — Рэ-эс!.. — прохрипел Мик в надежде, что собака-робот чудесным образом спасёт его снова, и открыл глаза.       На этот раз никакой помощи от пса ждать не приходилось. В основном потому, что именно он и был причиной ночных мучений бывшего гангстера. Рэсси преспокойно дрых, со всеми четырьмя лапами забравшись на Мика, и всей массой своей немаленькой тушки давил ему на грудь и живот.       — Рэ-эс… — опять простонал Мик.       — Чего? — не поднимая головы тявкнул пёс.       — Слезь, ты не кот, чтоб так на людях спать! Ты тяжёлый.       Пёс нехотя спустил задние ноги с Мика, голову и передние лапы по-прежнему оставив на его груди.       — Лучше?       — Да, — поморщился Урри. — Какого чёрта ты вообще на моей кровати делаешь?       — На нашей! — угрожающе рыкнул Рэсси. — Это. Наша. Кровать!       — Но ты же собака, ты должен на полу спать, — Урри обречённо вздохнул и положил руку собаке на загривок.       — Ага. Щаз! — пёс будто усмехнулся. — На коврике. В прихожей!       На это Мик только молча охнул и подумал, что надо доставать вторую подушку — до этого момента в своей квартире он всегда спал один и пользовался только одной.       — Ты хоть лапы помыл, прежде чем в постель лезть? — он укоризненно посмотрел на своего нового и, судя по всему, теперь уже постоянного соседа по кровати.       — Вымыл, — обиженно гавкнул Рэсси. — Я всё. Вымыл. Не только. Лапы! — И отвернулся.       Пах Рэсси всё так же, псиной, поэтому что он ещё там намывал Мик не понял. Поначалу. А потом оглянулся и ахнул — комната была вылизана до блеска и даже окна вымыты так, что стёкол в них как будто и не было. Только занавески повесить!       — Как это?.. А когда это?.. И аккуратно всё!.. — поразился Мик. — Ты же не выспался, наверное?       Пёс наконец-то спрыгнул на пол, потянулся, отряхнулся, громко гавкнул и скомандовал:       — Пять минут. На сборы. Жрать!       Жрать дома не было. Из всех припасов у Мика имелся только краснодарский чай и сахар-рафинад в кубиках. Ну, и соль, солить которой было нечего. Появляясь на Родине несколько раз в год, в своей квартире Мик бывал гораздо реже — дела у шефа были в основном в Москве. Соответственно, никаких запасов он не держал — перловка, и та прогоркла бы.       Из дома они вышли как приличные — Мик в стильной кожаной куртке и импортных джинсах, рядом собака, с ошейником и на поводке. Всю дорогу до гастронома пёс молчал, и Мик даже вообразил себя на это время настоящим владельцем самого обычного эрдельтерьера. Будто бы это он, гражданин Урицкий, решает куда и когда надо ему идти и заодно берёт с собой верного четвероногого друга — прогуляться. А вовсе не пёс будит его утром и чуть ли не пинками отправляет в магазин.       Из гастронома Мик вышел минут через сорок — отстоял очередь сначала в овощной, потом в бакалею, потом в мясной.       — Я тебе костей купил, Рэс. Правда, они назывались «тазобедренная часть», но по факту кости. И перловки. Я слышал, собак кашей с мясом кормят. Согласен?       — Ввав! — мотнул головой пёс — согласен он не был.       — А себе я борщ сварю, — продолжил рассуждать Мик. — Если ты костями поделишься.       Пёс посмотрел на него странно, но ничего не сказал. Мик решил, что Рэсси для него костей не жалко.       После гастронома пришлось заходить домой заносить сумки и опять идти — в булочную и в молочный. И тоже стоять в очередях.       Рэсси каждый раз терпеливо ждал Мика у дверей, даже не возражал, что его привязывают. Мик его заранее напугал — рассказал про службу отлова бродячих собак. На пса это, видимо, произвело большое впечатление — весь день на улице он жался к его ноге, только кусты пометить отходил.       После походов по магазинам Мик задумался — за последние десять лет он совсем отвык ходить пешком. И, наскоро скормив Рэсси купленную в кулинарии пожарскую котлету с мясным салатом, потащил его в Сберкассу.       — Я, пока на Стампа работал, кое-что скопил, Рэс. Не миллионы, конечно, но на мотоцикл хватит. Так что сейчас деньги снимем и пойдём в универмаг «Спорт» — я там ещё в прошлый раз трёхсот пятидесятую Яву заприметил.       Рэсси глухо зарычал.       — Ты чего, мотоциклы не любишь? — удивился Мик. — Байк — это круто, Рэс. Даже если не Харлей. Хотя лично я больше японцев люблю, спортивных. Но такое тут не купишь, — он мечтательно вздохнул и прикинул, что на подержанную Ямаху или Хонду у него бы тоже хватило.       Дома, уже оформив покупку, и сварив наконец собаке каши с костями, Мик вернулся к недавнему разговору.       — Завтра заберу байк и поеду сразу в ГАИ оформляться.       Он положил собачий ужин в расписную фарфоровую вазу для фруктов. Рэсси с интересом повёл носом, но есть не стал — демонстративно отвернулся от миски.       — Ты чего, обиделся? — расстроился Мик. — Из-за мотоцикла, да? Я знаю почему ты так — тебе за ним столько бежать пришлось!.. Но я не мог тогда по-другому, я на работе был! А Электронику твоему ничего плохого всё равно бы не было. Ну, работал бы у шефа, жил бы припеваючи. Стамп бы ничего плохого ему не сделал — у него слабость к мальчикам… — сказал Мик и совсем раскис, вспомнил, каким молодым и красивым был когда-то он сам и в какого заматерелого дядьку сейчас превратился.       — Ну, дура-ак! — с трудом растягивая слова проворчал пёс, и Мик готов был поклясться, что он ещё и глаза закатил.       — Я… не прав? — Мик растерялся.       — Не прав! Ты. Будешь. Ездить. А я — нет!       — А-а…       — Бэ!       — Ты… хочешь ездить со мной? — не поверил Мик.       — Дошло! — рыкнул Рэсси и облизнулся в сторону миски.       — Я… Я что-нибудь придумаю! Обещаю! Сумку сошью на багажник, рюкзак приспособлю! Будем за город вместе ездить или ещё куда. А один я — только на работу.       Рэсси ни слова не говоря встал и пошёл к миске.       «Надо же, какой он!..» — подивился про себя Урри. А коль скоро речь зашла о работе, не откладывая дела в долгий ящик, пошёл звонить бывшему родственнику насчёт трудоустройства.       Уже через две недели Михаил Николаевич Урицкий восстановился на родном предприятии и постепенно привыкал вновь жить жизнью простого советского гражданина.       Время шло, жизнь худо-бедно устаканилась, и новый распорядок уже не так напрягал Мика, как в первые дни. Цеха начинали работу рано, и, чтобы успеть выгулять собаку, Мику приходилось вставать в пять утра и тащиться, матерясь и чертыхаясь, до ближайшего сквера. Окончательно просыпался он только в парке имени Ленина — с газонами в старом городе туго, и гулять с псом приходилось именно там. Побродив вокруг бывшей кирхи и привычно посетовав на то, что робот ему достался уж слишком похожий на настоящую псину, Мик шёл домой завтракать и собираться на работу.       — Почему ты не такой как Электроник? — спросил как-то Мик, когда они с Рэсси вернулись с вечерней прогулки.       Пёс, похоже, решил, что вторая часть парка ещё не помечена им в должной мере и в полном смысле слова его территорией не является. И эту оплошность во что бы то ни стало надо исправить. Исходив, а если говорить о Рэсси — избегав, весь парк вплоть до центральной библиотеки, оба они с языками на плече добрались наконец домой.       — Мм!.. — мотнул головой Рэсси. — Я лучше!       — Лучше, лучше, — похлопал его по лохматому боку Мик. — Но, честно говоря, если бы ты питался, как Элек, электричеством и не поливал бы все окрестные кусты и углы, мне было бы проще.       — Лентяй! — обиделся пёс. — Прогуляться. Лень! Гав! Только и делаешь. Что ездишь!       — А я рюкзак купил, — Мик хитро посмотрел на Рэсси. — Большой.       — Правда? — сразу оживился пёс.       — Да. На выходных в Монрепо поедем. А по дороге можно в Замок заглянуть.       Мик давно не был в башне святого Олафа и хотел бы подняться туда опять, с Рэсси. Конечно, с псом вход в музей заказан, но как бы они хорошо смотрелись там вместе! Уж явно не хуже, чем Электроник в костюме Серебряного мальчика с собакой в Теймере. Урри вообще казалось, что он когда-то жил в таком месте — в неком европейском городе лет пятьсот или шестьсот назад. А может, и того раньше. Ходил по узким булыжным мостовым и вдоль высоких крепостных стен, блуждал в извилистых, освещенных факелами переходах замка, выбирал на рыночной площади провиант, ездил на лошади и, может даже, участвовал в рыцарских турнирах. И всегда рядом с ним был верный пёс. Или не пёс, а человек? Преданный как собака, готовый отдать за него жизнь и навсегда изменивший его судьбу.       До Монрепо в тот день они так и не добрались — припарковав свой байк недалеко от моста, Мик открыл рюкзак, выпустил на волю Рэсси и застрял на Замковом острове на целый день. Псу так понравилось гулять вдоль крепости, что он ни в какую не желал уходить. И даже умаявшись, прилёг в тени старой раскидистой ивы. Сказал: «Я спать. Не буди!» и в самом деле уснул. Мик, раз такое дело, пристроился рядом, прислонился спиной к дереву и тоже прикрыл глаза.       «Зачем роботу спать?» — думал он, сам проваливаясь в дремоту. Ответа он не знал — Рэсси спал каждую ночь и, наверное, днём тоже. Или изображал сон — старательно храпя на соседней подушке и изредка дёргая лапами, совсем как настоящая собака, которой снится, что она бежит.       Мимо по крепостному валу, где они обосновались, иногда проходили туристы, и Мик нет-нет да и поглядывал на них одним глазом. Он любил смотреть на людей, на всех, но особенно его внимание привлекали молодые мужчины. Что поделать — с момента возвращения на Родину, у него даже намека на личную жизнь ни разу не случилось. Иной раз, засмотревшись на очередного красавца, Мик вздыхал с тоской: «Ну и парень!..» или: «Мне б такого!» Прохожие, разумеется, его тихих восторженных ахов и охов в свой адрес не слышали, а вот Рэсси каждый раз вёл ухом и даже открывал глаза — интересовался, значит, по ком это хозяин так вздыхает.       — Понравился замок, Рэс? — уже дома спросил своего компаньона Мик. — Не Теймер, конечно, но вполне…       — Да! — гавкнул Рэсси и как-то слишком подозрительно посмотрел на Мика.       — Чего ты на меня так смотришь? — не понял Мик. — Я что-то не то сделал?       Рэсси вопреки обыкновению ничего не сказал и убежал в прихожую. Там, под вешалкой, стояла тумба со старыми газетами, журналами и прочим барахлом, которое у Мика просто руки не дошли ещё выбросить. Рэсси открыл лапой дверцу и вывалил всю макулатуру на пол.       — Твоё?! — он в зубах притащил старый глянцевый журнал, который Мик лет пять назад привёз из Теймера и про который успел благополучно забыть, и бросил перед диваном.       — Моё, — удивился нашедшейся пропаже Мик. — Откуда ты знал, что он там?       — Прибирался. Когда приехали! — гавкнул пёс.       И тут только Урри сообразил, что невольно открыл перед Рэсси все карты.       — Ты мне его отдай, пожалуйста, собакам такое всё равно неинтересно, — чувствуя, что краснеет как нашкодивший пацан, Мик потянулся за журналом. Пёс наступил на журнал лапой.       — Уже. Читал! — заявил Рэсси и прищурил глаза. Совсем как человек.       — Читал? — Мик удивился даже не столько тому, что говорящая роботизированная собака умеет читать, сколько тому, что читать в этом журнале было по большому счёту нечего. В нём были одни фотографии.       — Да. Мне. Понравилось! — уверенно сказал Рэсси.       Вот тут Мик только рот в изумлении открыл — псу понравился порнографический журнал для мужчин. С голыми мужчинами.       — А… — громко стукнув челюстью, произнёс Мик. Кажется, перед Рэсси можно не скрываться, и это здорово! — Понимаешь, я его из Теймера привёз, еле через таможню, между прочим, протащил. Потом сунул куда-то и забыл… Хорошо, что ты нашёл его — мне не так скучно будет. А то тут в личном плане-то не очень, — Мик вздохнул, задумался и уже мрачно добавил: — Да, собственно, в Теймере тоже — не очень было. Но в другом смысле.       — Теперь нормально. Будет, — загадочно ответил на его сетования пёс, но Мик не проникся: что может понимать в любви электронная собака! Рэсси сам к другим собакам интереса не проявлял и ни разу даже для виду садку ни на что не сделал.       — Знаешь, — немного помедлив, решил пооткровенничать Урри, — у нас начальник цеха… Красивый мужик! И не женат вроде. Хотя мы ровесники с ним. Как думаешь, Рэс, если я его в следующую пятницу к нам приглашу? Он коньяк армянский любит, а я вчера купил как раз…       О своих видах на красавца Михалыча Мик договорить не успел — Рэсси вдруг напрягся, зарычал грозно и двинулся прямиком на него.       — Ты чего, Рэс?! — испугался Мик и попятился — робот, который ест пистолеты и в лёгкую расправляется с кованым железом, это вам не милый эрдельтерьер. — Рэс, ты же сам сказал, что нормально будет! Ну, вот я и подумал… — Мик споткнулся о рассохшуюся половицу и с грохотом шмякнулся на задницу. Пёс продолжил наступать.       «Всё, сейчас сожрёт!.. А ведь жизнь только налаживаться начала!..» — в панике подумал Мик и просипел:       — Рэс, ну что ты, ну, Рэс… Я же хороший! Ты сам меня спас, помнишь?..       Рэсси моргнул, задумавшись, а потом внезапно повалил его на пол, встав передними лапами на грудь. Мик, словно пленный солдат, поднял руки вверх. — Я сдаюсь, Рэс! Я всё что хочешь для тебя…       — Забудь! — перебив его, грозно рыкнул пёс. — Про начальника. Забудь!       — Уже, уже забыл! — отчаянно закивал Урри.       — Никаких. Начальников! — строго повторил Рэсси.       — Никаких, никаких!.. Уфф!.. — Мик наконец выполз из-под собаки и вытер рукавом пот со лба.       «Всё-таки не съел!..» — выдохнул Мик и расслабился. Несомненно, это был повод для радости. Но вот то, что гипотетическая личная жизнь Мика вызвала у робота такую бурную и негативную реакцию, вселяло нехорошее предчувствие.       Рэсси же, казалось, почти сразу забыл о неприятном инциденте. Как ни в чём ни бывало отправился на кухню есть, потом включил телевизор и с умным видом стал смотреть новости. А вечером забрался к себе, то есть к Мику, в постель, широко зевнул и бухнулся спать, устроив морду у него на груди.       «Вот уж собственник! — тихо охнул Мик и осторожно приобнял пса. — Ни с кем хозяина делить не хочет. Хотя… кто тут чей хозяин!»