Преданней собаки

      Первым делом Мик купил второй шлем — пассажиру тоже нужна защита. Рюкзак сначала хотел убрать подальше, потом передумал — для провизии и всяких нужных мелочей, которые могут понадобиться в поездке за город, сгодится. Тем более, что это рюкзак Рэса, и носить его будет он. Рэс, кстати, не возражал — таскал поклажу и говорил, что надо уже наконец и ему обзаводиться личными вещами. Мик с ним соглашался — шлем, рюкзак и зубная щётка — это только начало. Одежду оборотень, правда, носил исключительно Мика — размер у них был один, а тряпок у Урри много.       В лесу обычно Рэс устраивал целое представление — раздевался догола, аккуратно складывал стопочкой вещи, всё убирал в свой рюкзак и… оборачивался псом. После чего минут пятнадцать радостно носился вокруг Мика, валялся и катался по траве, охотился за бабочками и ящерицами, а потом убегал искать грибы. Справлялся с этим делом Рэс великолепно — до самых первых чисел ноября они с Миком привозили домой богатый «улов». Насушили, насолили и намариновали столько, что Мик подумывал, не угостить ли ему ещё и мужиков на работе — самим за всю зиму такое количество явно не одолеть.       А ещё Мик решил сделать любовнику подарок — озаботился его документами. «Всё время сидеть дома скучно, Рэс, а так ты устроиться куда-нибудь сможешь. Да и милиция спросит: кто таков? Что мы тогда скажем? Вот будет у тебя паспорт — настоящим человеком себя почувствуешь!»       У Рэса документов за все восемьсот лет ни разу не было. Даже липовых. А тут Мик напряг старые связи, которые у него со времён работы на Стампа остались, скатался с Рэсом в Москву и, потратив приличную сумму денег, сделал-таки ему паспорт, аттестат о среднем образовании и трудовую книжку. Что важно — паспорт настоящий, в отличие от.       — Вот, держи Рэс! — Мик торжественно вручил ему «пурпурную книжицу». — Поздравляю вас, Регинальд Эдуардович Ресин, с получением советского паспорта! Теперь надо подумать, как тебе прописку у меня сделать, и тогда с бюрократией будет покончено. Правда, с милицией на всякий случай лучше контакты свести к минимуму, Рэс. Ну, ты понимаешь…       Рэс большими глазами глядел на свои документы и на Мика, и неизвестно, что его восхищало больше. Наконец, он осторожно открыл паспорт и стал внимательно его изучать.       — Моя первая фотография, Микки! — засмеялся оборотень. — Я красивый! А моего отца действительно звали Эдвард, а мать — Магда… — сказал он, задумчиво, листая страницы. — Только вот когда я родился — не знаю. Даже год не помню… Век двенадцатый, наверное. Но я рад, что ты сделал меня своим ровесником, — Рэс улыбнулся. — Может быть, в этот раз мне повезёт, и я начну стареть с тобой. И тогда мы уйдём вместе…       — Рэс, ну не надо, — обнял его Мик, — не думай о грустном.       — Грустно будет, если этого не случится, Микки, — выдохнул ему в плечо Рэс. — Но, ты прав — не будем об этом. Теперь буду думать, чем заниматься… Спасибо тебе, Мик!       К счастью, соседи не донимали Мика расспросами — ни куда подевалась очаровательная собака, ни что за импозантный молодой человек живёт теперь в квартире Михал Николаича. Иначе пришлось бы выкручиваться — представлять Рэса троюродным братом из Вильнюса, а про собачку говорить, что временно отвёз тётке на дачу. Мик не любил врать. Остаток своей восемнадцатой, если считать с момента первого знакомства с Рэсом, или Реджем, жизни он хотел прожить по-возможности честно, мирно и просто.       — А мы ведь так и не поднялись на башню святого Олафа! — одним воскресным ноябрьским утром заметил Мик за завтраком. — Пойдём сегодня?       — Как скажете, сэр рыцарь! — подмигнул ему Рэс, залпом допивая кофе. — Надеюсь, там нет никакого флюгера, и мне не придется изображать очередной символ города.       — Успокойся, Рэс! — Мик легонько растрепал его кудри. — Это тебе точно не грозит — ты не очень-то похож на крендель! Хотя… — Мик сделал вид, что задумался. — Если подумать…       Договорить он не успел — раздался звонок в дверь.       — Кого принесла нелёгкая?! — выругался себе под нос Мик и пошёл смотреть.       Рэс пошёл за ним, нервно дёргая головой и хмуря брови — Мику даже послышалось глухое рычание, словно человек-пёс почуял чужака.       — Вот это да!.. — прошептал, глянув в глазок, Мик и тяжело привалился спиной к двери. — Незваный гость хуже татарина… Может, не откроем?       — Он сам войдёт, — вслед за хозяином посмотрев на лестницу, мрачно заключил Рэс. — Для него закрытых дверей не существует. А вечно бегать и прятаться невозможно. Попробуем с ним поговорить, Микки. Как с человеком.       Мик открыл дверь и встал на пороге, скрестив на груди руки. Рэс — позади.       — Хотел бы сказать, что рад тебя видеть, но не могу, — Мик многозначительно повёл бровью. — Я не рад. Зачем пожаловал?       — Я догадывался, что тёплого приёма мне не будет, — в тон ему ответил Электроник. — Я пришёл забрать своё, Урри.       — Твоего здесь ничего нет, малыш, возвращайся домой! — сухо сказал Мик и попытался закрыть дверь. Электроник ему этого сделать не позволил.       — Я всё равно войду, ты это знаешь, — робот, как показалось Мику, выглядел усталым и грустным. — Мне нужна моя собака, Урри. Отдай мне её, и я сразу же уйду. Больше ты обо мне не услышишь.       — Здесь нет никаких собак, Электроник! Иди и убедись сам, если не веришь!       Мик посторонился, давая ему проход, и мельком взглянул на Рэса — тот стоял с нечитаемым лицом и молча смотрел на робота.       Электроник укоризненно покачал головой и сразу прошёл в комнату. Расположился на кресле, улыбнулся уголками губ, приветливо кивнул в сторону оборотня и сказал:       — Ну, Рэсси? Ты совсем не соскучился? Иди ко мне!       Рэс не шелохнулся и не издал ни звука, всё ещё продолжая сверлить робота взглядом. Улыбка исчезала с лица Электроника. Он вынул из кармана металлический кругляшок на цепочке и скомандовал уже в него:       — Рэсси, ко мне!       И Рэс подошёл.       — Не слушай его, Рэс! — занервничал Урри. — Это всего лишь мальчишка, ты не обязан выполнять его команды! Ты ведь не собака, Рэс!       — Я не могу, Микки…       — Рэсси, сидеть! — снова сказал робот в переговорное устройство.       Рэс опустился перед ним на пол, сделал несколько глубоких вдохов и сказал:       — Элек, пожалуйста, убери эту штуку, мы можем поговорить как люди. — Он протянул руку за переговорным устройством: — Или дай её мне. Я всё тебе объясню…       — Нет, — отрицательно замотал головой Электроник. — Ты каждый раз выбрасываешь или портишь их, когда они попадают к тебе. Не дам. И мне не нравится, что ты в таком виде. Это противоестественно для тебя. Обернись, Рэсси!       — Нет, Элек, пожалуйста!.. Мы можем поговорить! — в голосе Рэса послышался страх.       — Электроник, прекрати! Ты издеваешься над человеком! — Мик подскочил к роботу и попытался выхватить у него пульт управления. И тут же отлетел назад. Удар о стену был такой силы, что Мик не сразу смог сообразить где пол, а где потолок — перед глазами всё плыло.       — Урри! Я не хочу причинять тебе вред! Не вмешивайся! — крикнул ему робот. А потом совсем тихо добавил: — Пожалуйста…       Мик сидел на полу и в отчаянии глядел на любовника — прямо сейчас они теряли друг друга и ничего не могли с этим поделать. По щеке, пощипывая раздраженную после бритья кожу, медленно ползла солёная капля.       — Оставь его со мной, Элек… Электроник! Я прошу тебя…       В ответ — только безжалостное:       — Рэсси, обернись!       Команда, отданная через пульт управления, не оставила оборотню шансов — уже через пару минут в груде тряпок, той одежде, которую, торопясь к завтраку, надел на себя сегодня Рэс, сидел обычный лохматый эрдельтерьер.       — Элек! Не надо! Я. Пр-рошу! — рыкнул пёс, выбираясь из штанов и футболки. — Давай. Поговорим!       — Нет, Рэсси… Не сейчас, извини. Позже.       Электроник достал из куртки ошейник и поводок, пристегнул собаку, скомандовал через пульт: «Молчать!», но… не встал чтобы уйти. Остался сидеть в кресле.       — Это моя собака, Мик, — словно оправдываясь за свои действия, сказал робот. Впервые, обратившись к Мику по имени. — Я не делаю ничего дурного! Я просто забираю своё. Это ведь ты украл у меня Рэсси, привёз сюда, ты! Ты вечно берёшь то, что тебе не дано, и не думаешь, что этим причиняешь людям боль! Не я! Рэсси — единственное, что у меня было, а ты отнял его. Это несправедливо, Мик! Понимаешь? — шмыгнул вдруг носом Электроник.       — Рэс сам выбрал меня… — прохрипел Урри. — Он вытащил меня из чёртовой железяки в Теймере, помог вернуться… Он сам захотел жить здесь. А ты не даёшь ему этого права. Обращаешься, как с вещью. Элек, разве так поступают люди?       — Именно так люди и поступают, Мик! — с вызовом парировал Электроник. Намотал поводок на руку, подтянув Рэсси к себе поближе, и положил ладонь ему на загривок. — Люди несут ответственность за тех, кого приручили. Особенно, за своих собак.       — Ты же знаешь, Рэс — не собака!.. Зачем ты так? — попытался достучаться до него Урри.       — Ликантроп. Это не человек, Мик, в любом случае. Профессору удалось скорректировать его волчью природу, заменив собачьей. Но изначально он — животное. Которое лишь иногда может играть роль человека.       — Ты сам-то веришь в это, Элек? — криво усмехнулся Мик. — Не допускаешь мысль, что всё может быть наоборот? Человек, иногда, по собственному желанию, принимающий облик зверя. Нет?       — Нет… Это абсурд. Люди, они люди и есть. У них всегда человеческие тела.       — Всегда ли? — Мик внимательно посмотрел на Электроника.       — Всегда, — твёрдо сказал Электроник и отвёл глаза. — Но я понял твой намёк, Урри. Нет, я не человек.       — Что ты говоришь такое?!. — Мик подумал, что ослышался — ещё недавно Электроник был зациклен на своей человечности.       — Я долго пытался игнорировать этот факт, закрывал глаза на очевидные вещи, обманывал себя… — робот невесело улыбнулся. — Но в конце концов я вынужден был смириться. Я не человек, и мне никогда им не стать.       — Не говори ерунду, Эл! — прикрикнул на него Урри. — Ты — человек. Обычный мальчишка, избалованный и эгоистичный. Обиженный на весь мир ребёнок, который из вредности хочет отнять у меня единственного друга!       Электронику как будто не хватило воздуха. Он открыл рот, явно собираясь высказать всё, что он об этом думает, но только судорожно вздохнул и плотно сжал губы.       — И у меня есть на это основания, — сказал он наконец. — Обижаться. Я такой же как они, как ты. Но меня почему-то возможно подарить школе. Про меня возможно вспоминать только когда надо помочь с домашними заданиями или на вечеринку требуется массовик-затейник, который может петь разными голосами и играть на гитаре. Меня никогда не выпустят на лёд, хотя в хоккей я играю лучше их всех, меня никогда не посвятят в свои секреты и тайны, хотя я лучше кого-либо умею держать язык за зубами. Зато ко мне всегда обращаются, если надо что-нибудь починить — всё равно что: от жигулей до кофеварки. Потому что я не беру денег. А я их не беру не потому что они мне не нужны — нужны, ещё как! Просто если я буду требовать адекватную плату, знаешь что произойдёт?       — Что?..       — У них будет на один повод меньше про меня вспоминать. Потому что за деньги работают все. Я один, Мик… совсем один… У меня есть только моя собака.       — Рэс не твой, Эл. Не обманывай себя! — Мику вдруг снова сделалось жаль Эла — парень причинял ему боль, потому что страдал сам.       — Собака — моя. Рэсси очень послушный пёс, Мик. Верный и преданный. А то, что он говорит глупости, когда перекидывается в человека, это мы исправим. Я попрошу профессора…       — Да что ж вы за люди такие, с профессором со своим?! — Схватился за голову Мик. — Сначала сделали из волка пса, потом заставили выполнять команды, как робота! Это ведь по твоей просьбе Громов ему второй чип вживил — Рэс рассказывал мне. Тебе приспичило иметь электронную собаку, такую как Рэс! В результате превратили человека в домашнего пуделя! Вивисекторы…       — В эрдельтерьера, — невозмутимо поправил его Электроник. — И не человека, а оборотня. Это для его же пользы.       — Такая польза, что он только и делал, что сбегал от тебя и грыз устройства управления, — зло хмыкнул Урри. Робот стал совершенно непробиваем, за каких-то полгода из милого доверчивого мальчика превратясь в упёртого ограниченного психа.       — Он любит свободу, — нервно дёрнулся Электроник. — Но она ему не полезна. Каждый раз я находил его в совершенно непредназначенных для жизни местах… Взять хотя бы тот магазин игрушек!.. Рэсси нужен контроль.       — Что с тобой случилось, Электроник? — Мик горько вздохнул — казалось, несчастный робот готов был делать такими же всех, кто попадается ему на пути. И даже не понимал, что никакой выгоды ему это не несёт.       — Ничего, — сухо сказал Электроник. — Со мной всё в порядке.       — Так в порядке, что ты изливаешь душу и оправдываешься перед своим врагом?       — Мы не враги… — неуверенно возразил робот. — Просто наши интересы в данный момент не совпадают.       — У тебя нет друзей, так? — прямо спросил его Мик.       — Я же говорю, что один, — тихо ответил робот. — У меня никого нет.       — Ты ошибаешься, — Мик подошёл к Электронику и положил ему руку на плечо. — Есть люди, которые тебя любят. Когда ты поймёшь это, тебе не нужен будет подневольный оборотень. Поверь мне.       — Ты ничего не знаешь о моей жизни, — опять едва слышно сказал Электроник, на Мика даже не взглянул. — У Серёжи есть девушка. Когда он не с ней, всё время проводит с Макаром, меня под любым предлогом отсылает подальше. Они с Гусевым часто ругаются, ссорятся… Почему — Серёжа не говорит. А я пытаюсь их мирить… зачем-то. Однажды Серёжа накричал на меня — лезу, мол, не в своё дело. Макар за меня заступился… И в результате вышло ещё хуже — они чуть не подрались. А виноват оказался я. На следующий день Серёжа как ни в чём не бывало пришёл ко мне с домашним заданием по алгебре. И ещё магнитофон принёс, сломанный. Я решил задачи и починил магнитофон… Он потом неделю со мной толком не общался — привет, пока… Так-то. А другим ребятам я уже не интересен, им скучно со мной. Профессор считает, что моё место в школе — помогать учителям. А я не хочу — я устал от толпы… И ещё, Мик… — Электроник поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Серёжа выше меня на пять сантиметров. У него стал низкий голос и начали пробиваться усы. Каждый раз, когда я вижу его, это словно удар для меня: он — человек, а я — нет.       Закончив, Электроник поднялся, скомандовал собаке: «Рэсси, мы уходим!» и направился к двери. На пороге замер, обернулся на Мика, ни на шаг не отходившего от пса, и сказал:       — Мне стоило больших трудов найти его, Мик. Не пытайся его отнять. Появишься в Москве — мы обратимся в милицию.       — Дай мне… хотя бы обнять его…       — Ни к чему. Долгие проводы — лишние слёзы, Мик. Прощай!       Хлопнула входная дверь, и Мик остался в своей квартире один.       Второй шлем, зубная щётка и папка с документами — всё, что осталось ему от Рэса. Мик открыл страницу паспорта с фотографией — лицо Регинальда, такое, какое он помнил ещё со времён своей службы Ордену бедных рыцарей Иерусалимского храма, расплылось от застилающей глаза влаги. Мик сморгнул, но через секунду всё опять подёрнулось пеленой. Он отложил паспорт, сел на диван и уронил голову на руки — всего лишь час назад они строили планы на выходные, обсуждали предстоящий поход в Замок, а теперь он один, и ему неинтересно, что будет завтра, через неделю, через год… Потому что с ним уже не будет Рэса.       Однако так просто сдаваться Мик не собирался. Милиция его пугала не очень — особых грехов на Родине за ним не водилось. Он боялся другого — первая же попытка выкрасть оборотня, если она сорвётся, приведёт к тому, чем грозил Электроник — они с профессором опять полезут ему в голову, и каким после этого вмешательства станет Рэс, остаётся только гадать. Значит, придётся дать Электронику время. Чтобы успокоился, поверил, что никто у него больше собаку не заберёт, и хотя бы немного ослабил бдительность. У Мика будет только одна возможность спасти возлюбленного, и она не должна дать осечки. Вернуться в Выборг они уже не смогут — придётся искать другой город, где можно осесть. Старый, с сохранившейся крепостью… Нужен план, продуманный до мельчайших деталей, нужны деньги на его осуществление, нужно время…       Время. С некоторых пор это понятие стало для Мика нечётким, размытым. Один день — это много или мало? Если без без Рэса — целая вечность. А восемьсот лет? Теперь они кажутся одним днём. Соединившись наконец со своим извечным возлюбленным, Мик очень быстро начал вспоминать. Замки, войны, города и страны, имена, эпохи, нелегкий быт, счастливые и печальные мгновения, радость встреч и горечь расставаний — всё, что составляло их с Реджем жизнь. Рыцарь, фермер, крестьянин, бюргер, дворянин, простолюдин... Почти два десятка лиц сменил он за это время, каждый раз неосознанно ожидая встречи с тем, кто из века в век, повинуясь внутреннему чутью, находил его, чтобы не покидать до самого конца. Первым был французский рыцарь Бриан, последним — немецкий фермер Ганс. А теперь вот бывший гангстер Мик, ныне рабочий Михаил. Не всегда Мик узнавал своего верного друга, не всегда тот имел возможность открыться ему. Но годы, а то и дни, проведенные вместе, каждый раз были самыми счастливыми в его текущей жизни.       Первая неделя без Рэса прошла для Мика как в тумане. Он уходил на работу, работал, возвращался домой, ел, спал, но уже через час не мог вспомнить что он до этого делал. Мик мало ел и не брал мотоцикл — ходил пешком. Нужно было экономить: неизвестно сколько средств потребует осуществление его плана по возвращению Рэса. А план не был готов даже в общих чертах — Мик словно отупел, перестал хорошо соображать. Вечерами не включал телевизор, сидел, уставившись в одну точку и без конца прокручивал в голове то, как он приезжает в Москву, приходит к дому профессора, дожидается, пока из подъезда выйдет Электроник с собакой и… всё. Дальше его мысль не шла, Мик не знал что делать. Допустим, ему удастся остаться незамеченным, но как отвлечь робота, чтобы тот оставил собаку? Как незаметно уехать с ней, чтобы вырваться за пределы действия командного устройства? Всего этого Мик не знал. Парализующего чемодана у него больше не было, да и он панацеей на являлся.       Мик чувствовал, что постепенно сходит с ума. На работе Михалыч несколько раз спрашивал, здоров ли он, и настоятельно рекомендовал обратиться в медсанчасть. Мик знал, что выглядит плохо.       В воскресенье он пошёл в замок. Сам не знал, зачем ему туда нужно. Они собирались подняться на башню вдвоём с Рэсом, и теперь это незаконченное, вроде как, дело свербило где-то внутри, в области сердца, и не давало Мику покоя. С неба падал противный колючий снежок, да ещё дул холодный ветер — желающих подняться на смотровую площадку было немного. Но город с высоты выглядел чарующе сказочно. Старинные дома, казавшиеся кукольными, мощёные улочки, заснеженные крыши, голые деревья… Город манил Мика, звал раствориться в его холодных объятиях, обещал забвение и надежду — как знать, может в девятнадцатый раз повезёт больше?       Экскурсионная группа, с которой поднялся Мик, ушла, на подходе была следующая, а он так и не смог заставить себя отойти от перил ограждения. «Надо жить дальше», — с тяжёлым вздохом сказал себе Мик и продолжил смотреть вдаль.       — Конечно, надо! Долго и счастливо, — деловым тоном заметили рядом.       Мик вздрогнул и обернулся.       — Рэс…       Довольный и счастливый, в новом осеннем пальто и вязаной шапке, из-под которой будто случайно выбивались непослушные кудри, Рэс стоял в двух шагах от него и ласково улыбался.       — Ведь правда же, я хорошо смотрюсь на любой башне? — сказал он, подбоченясь.       — Ты… ты хорошо смотришься везде! — чуть не расплакался от счастья Мик. Обнял его и крепко прижал к себе. — Как… ты… здесь? Сбежал?       — Уехал, как человек — на Красной стреле, — важно заявил Рэс. — Потом на электричке сюда. Прихожу домой — тебя нет. Ну, я носом повёл и догадался: Мик всё-таки потащился на эту башню!       — Но Электроник, он же будет тебя искать! Нам надо будет уехать, Рэс… или спрятать тебя где-нибудь.       — Нет, Микки, на этот раз не будет, — Рэс засмеялся. — Поверь, Электронику теперь не до меня, у него есть дела поважнее и поинтереснее.       Что такое приключилось вдруг с роботом, что он дал своей собаке «вольную» и даже сам купил ему человеческую одежду и билет на поезд, Рэс поведал уже дома, вдоволь с Миком намиловавшись. За обедом (еда — это святое!) и рюмкой коньяка рассказав о своих дипломатических, если так можно выразиться, интригах.       — У парня, Микки, и впрямь шарики за ролики заехали, — сказал, глянув в опустевшую рюмку, оборотень. — Когда он со мной наедине находился, и нас никто слышать не мог, он только и делал, что говорил. Говорил, говорил, говорил… Остановиться не мог. Раньше за ним ничего подобного не водилось. А тут, видать, дефицит общения компенсировал. Я всё внимательно слушал и на ус мотал. И очень скоро уже был в курсе всех его проблем и душевных метаний. А заодно и сложных отношений внутри их тёплой компашки — Сыроежкина и его друзей. Пару раз Элек брал меня к Серёже в гараж — там я тоже времени зря не терял, вынюхивал, высматривал, уши грел. И понял в итоге, что в общем-то Эл прав — никому он там нафиг не сдался. Почти(!) никому. Потому что кое-кто в его сторону всё же поглядывал, с тоской и явным интересом. И каждый раз получал за это по носу от лучшего друга. И я, Микки, решил рискнуть. Пошёл, так сказать, ва-банк. Утянул незаметно свою «жертву» в уголок и говорю: Элек, мол, тебя любит, жить без тебя не может. А сказать боится. Что делать — сам думай, насколько смелости и совести у тебя хватит. В общем, насочинял с три короба. А вечером, дома уже, говорю Элу: «Твоих завтра допоздна не будет. А ты опять один киснуть над книжками собираешься, я тебя знаю. Не будь дураком, пригласи гостей! Кого — это я тебе подскажу. Сделаешь так — не пожалеешь!» Электроник меня вообще-то редко слушал, но тут проникся — похоже совсем отчаялся пацан. И в пятницу вечером после школы пришёл домой не один! Я, Микки, за дверью сидел, кулаки, что называется, за них держал — чтоб у них срослось всё, значит.       — И как? Срослось? — спросил Мик и на нервной почве глотнул коньяк прямо из горла.       — Ещё как! — воскликнул явно гордый собой Рэс. — Срослось так, что теперь, боюсь, не оторвёшь! Я в замочную скважину подсмотрел — чуть речь человеческую не забыл. А уж как он ему в любви объяснялся — тут я не выдержал, Микки, слезу пустил даже. Вот и не подумаешь даже — парень простой как две копейки, а как говорит красиво!..       — А… что ты видел-то? — по простоте душевной поинтересовался Мик. — Заинтриговал даже…       — Ну что, что? Заняты они были, — Рэс, стараясь не прыснуть со смеху, напустил на себя пуританский вид.       — Чем?       — Ну, тем. Тем, чем мы с тобой, полчаса назад.       — Что, прямо так?!. — совсем обалдел Урри.       — Зато теперь Электроник наконец-то понял, что на Серёже свет клином не сходится. Увидел, что ещё и другие люди есть, и с ними тоже может быть очень хорошо. Даже ещё лучше! А всё благодаря мне! Правда же, я молодец, Микки?       — Правда, Рэс, правда! Ты самый лучший, самый-самый!.. Я твой должник… Как и всегда. — В порыве чувств Мик опустился на пол у ног Рэса, обнял его колени и уткнулся в них лбом.       — Эх, Микки, я просто старый оборотень, который много повидал на своём веку и немножко разбирается в людях, — потрепал его по голове Рэс. — И ещё я не могу без своего хозяина — благородного рыцаря, который однажды ответил на мои чувства, а потом пожертвовал собой, чтобы я мог жить. Я никогда не оставлю тебя, Микки.       Вечером, лёжа в объятиях своего верного друга и готовясь отойти ко сну, Мик опять подумал об Электронике. Всё же, он никогда не желал ему зла, и теперь, узнав, что и робот обрёл своё счастье, он был спокоен. Пусть и для одного-единственного пацана, но Элек стал самым важным, самым нужным и незаменимым. А главное, самым настоящим человеком. Правда, зная характер Эла, его желание всё контролировать и держать тех, кто ему дорог, на коротком поводке, Мик этому Гусеву не завидовал. Впрочем, Мика их проблемы не касались.