Полюбите коль сможете

***

      1824 год. Раннее воскресное утро. Ксана собирает свои густые длинные волосы в небрежный пучок, дабы поскорее скрыться от глаз семьи и провести безмятежное время. Надевает голубое, касающиеся пола платье со шнуровкой на спине, которое еле как самостоятельно завязывает. По пути хватает плетеную корзину, с уже постеленным в ней кружевным, белым платком. Набирает всяких-разных фруктов и по-тихому отламывает горбушку свежеиспечённого белого хлеба, который давеча прикупила в местной булочной мать. — Юная леди, куда в такую рань вы снова вырядились? — ставя на стол свою корзину с продуктами, без капли гневности, интересуется женщина. Это не первый раз, когда Ксану ловят с поличным на месте. — Мам, ну ты знаешь, куда. Прошу, отпусти, пожалуйста. Я не была там две недели, — взмолилась перед родителем дочь. — Боже ж ты мой, как много, — ехидничает мать, доставая еду поочередно на обеденный стол. — Что с тобой делать то? Иди, но я тебя не отпускала, — сжалилась она перед девушкой. — Поняла, бабушке не слова, — оживившись от радости, длинноволосая подбегает к матери, целуя ту в щёку. — Ты лучшая! — с улыбкой на лице, вылетая из дома. А мать лишь успевает обернуться вслед, и диву даваться, в кого она такая егоза, одновременно покачивая головой из стороны в сторону.       В семье Кэмпбеллов выходные по традиции проводятся с семьёй и ни с кем более, но по иронии судьбы какая-нибудь да ненавистница этаких условий найдётся. Почему Ксана не посещала своё «излюбленное место» две недели? На семнадцатилетие приезжают родственники, чтобы посмотреть на уже самостоятельную, образованную барышню, которая чтит и следует семейным порядкам. Лишь бы избежать косых взглядов и осуждений на всю жизнь, проще на время отказаться от обожаемых мест, как молодая девушка и поступила. И вот, наконец, нежеланные гости покинули их очаг, а значит — нет запретам. *Мать (Берил Кэмпбелл) — лучшая подруга для дочери. Ко всему из её увлечений она относится с пониманием. Так что, вечерние посиделки с чашкой мятного чая для них было не редкостью. Дочь всё и без сомнения доверяла маме, а в ответ получала советы, либо же комментарии, которые никогда не обидят. Женщина очень хороша собой. Миндалевидные голубые глаза с длинными густыми ресницами. Тонкие, но аккуратные тёмные брови. Небольшой вздёрнутый нос с веснушками, образовавшимися из-за слишком бледной кожи. Волнистые каштановые волосы до пояса всегда были заплетены. Но вот бабушка (Дебора Эванс) — вечно упрекающая женщина в этих проступках внучку. Традиции для неё важны до мозга костей. Человек старой закалки. Но, несмотря на все «шалости» Ксаны, они довольно близки и до чистосердечных бесед тоже доходит.*       Девушка шла вдоль узких, обложенных камнем тропинок, по бокам которых были усажены разных видов цветы, наполнявшие воздух приятным благовонием. Вдыхая полной грудью этот аромат, длинноволосая перебирала в душе старые моменты её прогулок. «Тем самым местом» была полянка у пруда. Вода, на удивление, в Богом забытом месте, была наичистейшая, что заходя на глубину, ты можешь видеть свои ноги. Берёзки, создававшие тенёк, ярко-зелёная трава, полевые цветы и прохладный ветерок в жаркие дни радовали девушку. Она расстилала небольшое покрывало и сидела около прудика час, а может и два, утоляя голод тем, что нахватала с кухни. Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. Но шорохи со спины не давали покоя. Никто не приходил сюда и Ксана списывала всё на мелких лесных животных. Но звуки не прекращались, а лишь нарастали, что заставляло насторожиться и даже начать беспокоиться, ибо, если вдруг что, обороняться нечем. За деревьями её было не видно, поэтому, набравшись смелости она высунулась, чтобы посмотреть, в чём дело. Показался высокий тёмный парень. Довольно молодой и быть честной, симпатичный. Настойчивый взор привлёк молодого человека, и он обернулся в ответ. — Боже, вы меня испугали! — на повышенном тоне, заявляет брюнет. — Да что вы говорите! Вы меня не меньше!  Вопросительно посмотрев, он двинулся навстречу ей с уже серьёзным взглядом. — Что такая молодая дива забыла здесь? — как будто с претензией, интересуется парень. — Такой же вопрос вам.  — Любите же вы переводить стрелки, барышня, — с некой ухмылкой, осведомил тот. — Нет уж, ответьте, будьте добры, — потребовала Ксана. — Хотел отдохнуть и искупаться в такой жаркий день. Но по сути дела, не один я люблю убить здесь время.  — Никогда вас тут не видела, — нахмурившись, отрезала она. — И превосходно. Не гоже юным дамам на обнажённых мужчин глазеть, — упрекнул темноволосый. — Вот как значит. Не в моих интересах подобного рода вещи, господин, — самодовольно улыбнувшись, поставила его на место. Тот лишь недовольно хмыкнул и принялся расстегивать рубаху. — Вы что делаете?! — округлив глаза, вскрикивает девушка. — А что? Вы говорили, не в ваших интересах наблюдать за подобными вещами. Так отвернитесь, я имею право расслабиться, — подняв брови с нахальным видом, указал он. Длинноволосая закатила глаза и отметила, что этот тип весьма неприятен. Хотя, внешний вид доброжелателен. Как говорится, внешность обманчива. Она отвернулась и уселась на землю, подставив руку под подбородок, начала перебирать пальцами траву от безделья, одновременно держа в себе все ругательные слова, чтобы не сказать пару ласковых этому «барину». — Можно узнать ваше имя? — внезапно поинтересовался парень, продолжая снимать с себя одежду. — А вам какое дело до моего имени?  — Не хотите — не говорите, — фыркнул тот, заходя в воду. — Ксана Кэмпбелл.  Молодой человек обернулся, смотря на девушку, которая сидела к нему спиной, и касалась кончиками пальцев растений, а ветер поднимал её локоны волос. «Красивое имя…» — пронеслось в голове у него. — А ваше?  — Ким Сок Джин.  Про семью Ким дама слышала от бабушки, мол, очень уж уважаемые люди в этом роду. И что-то очень долгое и нудное женщина рассказывала про единственного ребёнка. Высокий, широкоплечий, симпатичный парень. Хорош в стрельбе и в конном спорте. Что ж, это и вправду так. Джин был высок, красив и хорошо сложён. Правда, дерзить любит не меньше. Да и его резкие высказывания вводят в смятение. — Я не собираюсь выходить из воды, как минимум, десять минут. Может быть, вы повернётесь? — раздается громкий голос брюнета сзади. — Не засмущаетесь? — в шутку спросила та. — Ни в коем случае.  Повернувшись к нему лицом, Ксана ахнула от красоты, которую сейчас увидела. Стекавшие по обнажённой белой коже капли воды. Влажные волосы, которые Ким зачесал назад для удобства. Чёрные выразительные брови и пухлые губы. — Неужели, совсем не стыдно? — возмущённо, но в шутку интересуется он. Его вопрос прервал все любования девушки и заставил испытать стыд. — Если так нравится, могли бы смотреть на то, как я раздевался, — без капли застенчивости, указал парень. На что длинноволосая приподняла одну бровь и иронично улыбнулась. Встав с земли, она начала уверенно расшнуровывать платье. Ткань медленно спускалась по её светлой коже, что завораживало Кима. Он не мог отвести взгляд от такого изящества. Но вот неприятность. Под низом оказалось тонкое белое платье, закрывавшее все «личные» места, которые были недоступны для мужских глаз. Распустив тёмно-коричневые волосы, на них упал солнечный свет, подчёркивавший красоту шоколадным отливом. Серо-голубые глаза, смотрящие прямо-таки в душу парня, поглотили его всего без остатка. Она уверено шагала по воде, набирая глубину. — Не одному вам можно наслаждаться великолепием этого места, сер, — пытаясь вывести его во внешний мир, добавила Ксана. — Великолепие — это вы… — всё ещё завороженный её красотой, заявил Сокджин.

***