Лучший проводник

Всё началось с приглашения на именины какого-то господина Штельмахера, которого мы знать не знали. Как пояснила нам Лиза, этот человек является аристократом и главным судьёй, также входящим в нечто вроде горсовета. В общем, фигура по меркам Монштадта видная. На вопрос, в чём смысл нашего пребывания там, всё та же библиотекарша пояснила, что мы теперь знаменитости, и наше присутствие на мероприятии сразу повысит его престижность. К слову, будем не только мы, но и Джинн с Дилюком, которые также являлись представителями аристократии. Странно только, что не будет Кэйи. Интересно, каким предлогом отмазывался он сам? Или это сердобольная Джинн постаралась? А может, Дилюк, у которого при виде брата бровь дёргается? Я тоже так хочу! У нас была неделя на подготовку. Естественно, для важного приёма требовалась специальная одежда — платье, если по-простому. Причём требовалось оно только мне, у Люмин костюм вполне проходил цензуру мероприятия. О фабричном производстве тут не слыхали, поэтому вся одежда шилась исключительно вручную у мастериц. Нормальное платье стоило… Много. Очень много. Когда мне озвучили ценник (там ещё и надбавка за срочность), захотелось разрыдаться. Или сказать, что я никуда не пойду. Но путешественница не дала мне это сделать, выразив огромное желание посетить именины, и это при том, что на светскую львицу блондинка совершенно не смахивала. На мой закономерный вопрос, нафига ей это, она ответила, что следует изучить все сферы жизни данного региона. Однако платье — это половина дела. Главная проблема заключалась в том, что я ничегошеньки не знала о бальном этикете. Ну, извините, у нас так-то на дворе был двадцать первый век, и балы я видела только в фильмах. Мои попытки просто почитать необходимую литературу не увенчались успехом — как известно, подобное надо закреплять на практике. И вообще, я из этих книжек поняла, дай Архонты, половину. Зато у Люмин никаких трудностей не возникало — как опытная странница, она имела неплохие представления об аристократских замашках и при желании могла их продемонстрировать. Но учитель из моей спутницы никудышный. Скорее всего, в порыве отчаяния, я решила прибегнуть к своему универсальному способу решения проблем. К Венти, то есть. Он же Архонт, должен знать о порядках как простых людей, так и высшего общества, даже если и не слишком-то любит последних. В этот раз он обнаружился даже не в таверне. Наверное, для разнообразия, сегодня он старательно прикидывался добропорядочным гражданином и честно зарабатывал деньги на бухло своими завываниями. Естественно, он не мог устоять перед моим очарованием, и быстро согласился подучить меня манерам и всему такому. С этого момента и начались мои адские уроки длиной в неделю. В силу специфики моего тела, танцы и осанку мы тренировали с заходом солнца. Я же хотела выпрыгнуть в окно от количества формальностей, которые объяснял мне бард. Одно правило звучало бредовее другого. Например, перчатки. Приличия обязывали надевать перчатки в гардеробной и запрещали оставаться без них в танцевальном зале. Гостям полагалось иметь при себе вторую пару на случай, если первая испачкается или порвётся во время танца. Ах да, и они должны быть обязательно белыми. А всё для чего? Чтобы партнеры не касались друг друга обнаженными частями тела. Что за ханжи эти аристократы… Оглянулись бы, во что одет тот же скаут… Или принцесса осуждения… Или капитан кавалерии со своей чёртовой рубашкой! Помимо ломающих мозг перчаток, был ещё нюанс и с драгоценностями. Цвет камней должен соответствовать цвету платья. Жемчуга и бриллианты или рубины и бриллианты — к розовым тканям; жемчуга и бриллианты или сапфиры и бриллианты — к голубым тканям. У меня аж глаза на лоб полезли — какие, простите, камни, если я только вчера разорилась на платье?! Пошли все к черту, перебьются без камней. Венти сказал, что это допускается. По прибытию на бал перво-наперво следует поприветствовать хозяев, а лишь затем заводить разговоры со знакомыми и не очень людьми. Знать бы ещё, кто там хозяин, которого мы с Люмин ни разу не видели. Спасибо, Лиза обещала найти карточку из какой-то книги собраний. Следует знать, что главный в танцевальном зале — распорядитель бала. Его нужно слушаться беспрекословно, не спорить с ним и не устраивать скандалов, поскольку именно он отвечает за порядок в зале. Мне кажется даже, что его власть на период вечера больше власти хозяина дома — с таким-то замашками… Убило меня то, что дамам следует передвигаться мягко и бесшумно и оставлять впечатление мягких шагов феи. Какой нахуй феи? Не, я, конечно, могу в прямом смысле парить над полом, но для простых девушек такие требования звучат как издевательства. Собравшаяся компания просветителей была со мной в целом согласна. Отдельно отмечались шум и несдержанность. Громкий смех, ссоры, грубые слова и недопустимые выражения, нескромные взгляды — всё это запрещено. Интересно, а как понять, какой взгляд скромный, а какой нет? А смех — это, видимо, для простолюдинов, суровые аристократы не смеются. Россия Монштадт для грустных. То-то у Дилюка вечно морда кирпичом. Очень долго в меня втолковывали, что дама, принимая приглашение, подаёт кавалеру левую руку. Почему левую? Кто так решил? А если я подам правую, мир схлопнется? Неприлично, оказывается, ещё и танцевать много с одним и тем же партнёром. Даже если то жених или муж. Это, видимо, чтобы невеста оценила, а стоит ли вообще выходить замуж за этого человека? Вдруг найдётся кто поприличнее? Наши с Венти уроки танцев были той ещё историей. Лиза и Люмин сидели в углу, попивая чай и наблюдая за моими страданиями. Я старательно сдерживала ржач, пока бард с вдохновлённым видом изящно кланялся: — Не откажите мне в удовольствии танцевать с Вами. Мне очень хотелось ответить что-нибудь язвительное, но я вовремя прикусила язык и подала правую руку, процедив с натянутой улыбкой: — Буду счастлива. Выразительный взгляд Архонта на мою кисть намекал, что я в сотый раз спутала правую и левую конечность. Подавив приступ бешенства, я подала другую. — А теперь положи левую руку чуть ниже моего плеча, — шепнул Венти, пока я тупым взглядом пялилась на его грудь. Тем не менее, я сделала, как он сказал. Его рука быстро оказалась на моей талии, и я еле подавила желание её оттуда спихнуть. Вести, по идее, должен мужчина. Как человек, который смыслил в вальсе ровно ничего, я покорно отдала своему партнёру главенствующее место. Какое-никакое чувство ритма у меня было, поэтому я не так уж и сильно оттаптывала парню ноги. И вообще, пусть считает, что всё это — месть за тот полёт. По правилам, я должна смотреть на своего кавалера во время танца, но я постоянно пялилась на ноги. Венти, который держал себя прямо, как струна любимой лиры, ситуацию не облегчал. Меня слишком смущает его взгляд! И расстояние между лицами в несколько сантиметров! Все мои оплошности в вальсе обычно происходили, когда этот засранец открывал свой рот и делал мне какой-нибудь комплимент: — Вы так прекрасны сегодня, что любоваться Вами — одно удовольствие. Надеюсь, Вы подарите мне счастье любоваться Вами в следующем танце? Моё лицо немедленно становилось цвета вареных раков, пока Лиза умильно пялилась на нашу парочку, а Люмин давила в кулак смех. Вообще, делать комплименты — это тоже часть этикета. Более того, во время танца партнёрам полагалось вести непринуждённую беседу. Однако я упорно не понимала, каким образом должна одновременно внимать, что там шепчет пацан мне на ухо, и следить за тем, чтобы не оставлять следы каблуков на сапогах кавалера. Чувствую, если кто-то попытается почесать языком со мной, я выдам ему что-то вроде: «Дорогой, не могли бы Вы, пожалуйста, заткнуться, пока я пытаюсь не отдавить Вам ноги?!» Зато когда путешественница демонстрировала вальс, она смотрелась настолько идеально, что я моментально почувствовала зависть. Слушайте, ну каждая девушка хочет смотреться так, будто она только что сошла с экрана голливудского фильма. Уроки осанки прошли не лучше. Люмин показала пример идеальной походки, после чего Лиза пожертвовала пару книжек, которые взгромоздили мне на голову. Но после первого же моего падения ведьма чуть не запустила в меня молнией за порчу библиотечной собственности. После третьего моего протирания носом пола она не выдержала, схватилась за сердце и вышла. Венти же решил, что нужно проявить хоть каплю сочувствия, и начал ловить меня, чтобы моё лицо не стало похоже на сплошной синяк. Если вы думаете, что после этого моя осанка стала лучше — нифига. Но отступать было поздно. Когда с чужой помощью (самостоятельно затянуть все эти шнурки не представлялось возможным) я влезла в новое платье, мы с главной героиней сели в заранее арендованную карету (негоже двум леди ходить пешком ночью) и выехали в особняк этого самого господина Штельмахера. Дом Дилюка по сравнению с этим зданием смотрелся посолиднее, но на то он и Дилюк. Пока я поднималась по лестнице, стараясь придерживать длинный подол одной рукой, а второй ухватиться за поручни, поминая добрым словом Путешественницу с читерным укороченным подолом, успела на кого-то налететь. И если меня успела придержать Люмин прежде, чем я навернулась на каблуках, то моей жертве повезло не так сильно, и она осела на одно колено. Правда, девушка быстро поднялась и, окинув меня нечитаемым взглядом, бросила: — Я обязательно отомщу за это! — фига злобная девица. Здесь все аристократы такие? Что-то эта фраза кажется мне смутно знакомой… С прибытием встала первая же проблема — определить, кто хозяин мероприятия. И, поверьте, если бы Джинн, стоящая под ручку с таки явившимся Кэйей, который не очень удачно скрывал несчастный вид, не указала на нужного человека, мы бы в жизни не догадались. Тут даже найденная Лизой карточка не помогла, там его рисовали в парадной рабочей форме в первый день назначения судьёй, а сколько лет назад то было. Натянув вежливые улыбки, мы поприветствовали именинника, который с огромным любопытством разглядывал нас. — Позвольте выразить всю мою благодарность за то, что приняли моё приглашение, — соловьём разливался мужик, прилипнув к руке Люмин, которая с трудом сдержалась, чтобы не вырвать кисть. — Для меня честь приветствовать саму спасительницу Монштадта в своём доме! А это, я полагаю, ваша служ… Чего-о-о?! «Служанка»?! Дружок, ты не охренел часом? Собственно, Штельмахер не договорил свою фразу исключительно потому, что заметил мой убийственный взгляд, обещающий ему все муки Ада. Он мгновенно осознал свою ошибку и моментально исправился: — …Кхм, ваша знаменитая спутница! — он попытался сцапать и мою ладонь, но чёрта с два я дам слюнявить воздух над своей рукой после таких слов! Впрочем, я быстро забыла об этом человеке, потому что бал скоро должен начаться. Я безумно радовалась, что вместо ужина был устроен фуршет, когда Люмин зачитывала приглашение, но с другой стороны куча танцев… Бал открывал вальс. Я замерла рядом с Люмин, волнуясь. Меня сейчас пригласят, а танцую я так себе. Что же делать? И надо ещё попытаться вспомнить, как вообще принимать приглашение на танец. Пока я старалась себя успокоить, местные кавалеры вокруг очень быстро разбирали девушек. К нам неожиданно подошёл Дилюк и, поклонившись Люмин, пригласил её на танец. Насчёт себя я иллюзий не строила — вряд ли такой мужчина захочет со мной танцевать. Ну, вернее, я, конечно, великолепна, но мы, увы, не подходим друг другу даже на один танец. А за свою спутницу я была очень даже рада. Владелец винокурни — отличный выбор! Хорош собой, силён, богат, умен, немногословен (возможно, для некоторых это минус, но для путешественницы это скорее плюс). Одобряю. Жаль, не бессмертен. Теперь я стояла в одиночестве и ждала, когда, наконец, появится смельчак, что пригласит меня. Я старательно вглядывалась в толпу, пытаясь определить, кто тут, помимо Кэйи и Дилюка, симпатичный. Но вот заиграла музыка, а ко мне так никто и не подошёл… Осознание этого больно ударило. Посмотрев по сторонам, я поняла, что, помимо меня, ни одна девушка не осталась без пары! Не то чтобы я очень хотела танцевать, но любой представительнице женского пола будет обидно, если её оставят без внимания! Хотя, стоп, минуточку. А кто это стоит в том тёмном углу? Разве не та особа, в которую я врезалась на лестнице? Ну-ну, с таким мерзким характером неудивительно. Однако у меня-то замечательный характер! Вдруг ко мне подошёл кто-то, похожий на дворецкого, он учтиво поклонился и сказал: — Позвольте я провожу Вас в детский уголок. ЧТО?! Возможно, этим вечером все присутствующие поставили себе цель испортить мне настроение? Какой ещё детский уголок?! При том, что я во взрослой форме! За кого они меня принимают?! За дитё малое?! Не знаю, что меня удержало от того, чтобы не учинить скандал после подобного предложения. Зато я повернулась к мужчине и с самой милой улыбкой красноречиво провела ребром ладони по горлу, намекая, что произойдёт, если он немедленно не исчезнет с моих глаз. Когда Люмин вернулась ко мне, я активно принялась жаловаться. Та решила меня отвлечь, вероятно, опасаясь того, что я реально учиню скандал, и потянула к столам с закусками, где я активно принялась заедать своё горе довольно вкусными тарталетками. Ну, хоть что-то хорошее на этом балу. Погодите, а что это за подозрительно знакомая рожа в рядах приглашённого оркестра? Это что… Венти?! Вот уж в каждой бочке затычка! Только интуиция подсказывает мне, что не просто так он тут зачесался. Следит, зараза! В подтверждение моей догадки он посмотрел на меня и незаметно подмигнул. Но провести весь вечер в обнимку с едой — это как-то жалко. Должны же здесь быть какие-то развлечения помимо танцев? Так, а это там что? Стол, за которым сидят дядьки с пафосными лицами и играют… в карты? Отлично, это подходит мне! Подойдя, я немного понаблюдала за тем, во что они играют. Не впечатлило. Коварный план родился в моей голове очень быстро. Сейчас научу этих снобов какой-нибудь игре из моего мира! Ну, «Пьяницу» эти аристократы вряд ли оценят, но «Сека» может понравиться. Стоило одному из кресел освободиться, как я ловко заняла его. Удивлённые лица присутствующих того стоили. А что такого? Я нашла себе свой «детский уголок». — Господа! — торжественно произнесла я. — Позвольте украсть немного вашего времени и представить вам совершенно новую игру, которой нас с путешественницей научили в далёких странах! Порядком заскучавшие господа не могли не клюнуть на такую приманку. Теперь главное не спустить все деньги, которые мы с Люмин заработали за время пребывания в Монштадте. Выслушав правила и загоревшись желанием применить их в деле, благородные дамы и сэры договорились на минимальной сумме в десять тысяч моры, после чего за столом стало резко не хватать места. Девушки, которые не успели занять стулья, тут же встали за спинами своих кавалеров, с не меньшим интересом наблюдая за исходом игры — мало ли, вдруг потом славный парень купит на выигранные деньги одно-другое колье. Быть банкиром вызвался Дилюк, мечтающий под любым благовидным предлогом сбежать от стайки аристократок, которые стали слишком активны в свете последних событий. В итоге в банке к началу партии собралось пятьдесят тысяч. Мне выпали не то чтобы шикарные карты, но девятнадцать очков — нормально. Один из соперников немедленно спасанул — не повезло пацану. У остальных, судя по всему, шансы к нулю не клонились, поэтому все мы накинули в банк ещё по десять тысяч, и выигрыш теперь уже равнялся девяноста тысячам. На втором круге я твёрдо решила продолжить и накинула двадцать тысяч, пока за спиной стояла Люмин и, кажется, планировала меня придушить, видя, как я спускаю весь наш заработок. Ещё один сэр, глянув на свои карты, плюнул и решил не рисковать. Итого — у меня осталось два противника. Оставшиеся в живых докинули такие же суммы, что и я, после чего произошло вскрытие. — Ваши не пляшут, — победно провозгласила я и подмигнула своей спутнице, мол, не волнуйся, я нас обогащу. Мои «девятнадцать» без труда побили «восемнадцать» и «семнадцать» противников. Но я также понимала, что это только начало вечера, потому что благородные господа пока прощупывали почву. Я-то понимала, что такие ставки для многих из них — крохи. Настоящие хищные акулы всплывут позже. Возможно, здравомыслящий человек с моим выигрышем немедленно бы слинял, но это же я. В следующей партии действующие лица сменились. Правда, один молодой парнишка, проигравший мне в первом заходе, продолжил упрямо сидеть, однако теперь слился сразу после раздачи карт. В этот раз у него было девятнадцать очков, и, проиграв с восемнадцатью в прошлом, он плюнул и вышел из игры. Какой слабенький попался… Следом за ним спасовал мужчина внушительных лет с семнадцатью очками. Ну, мне же проще. Самой мне попался джокер, и хочешь не хочешь, а выходить я не собиралась. Есть поверье, что если к тебе приходит шестёрка пик и ты её не используешь, то больше она тебе не попадётся. Не то чтобы я суеверная… Итого — двадцать одно очко у меня. Осмелев, я сразу поставила тридцать тысяч моры, чтобы запугать оставшихся. На даме сработало, а вот второй, очкарик, бросил в мою сторону холодный взгляд и без труда поднял ставку до пятидесяти. Блефует? Решил проверить мои нервишки? Ха, не на ту напал! Я подняла свою ставку. Становилось интереснее. Когда вскрыли карты… Исход был довольно неприятный. Я едва заметно скривилась, кисло глядя на наши равные очки. А что это значит? — Варим? — спросила я, молясь, чтобы очкастый тип согласился поделить банк пополам. Но тот усмехнулся и уверенно заявил: — Варим. Народ тут же насторожился. На кону теперь стояли сто пятьдесят тысяч моры — уже очень даже приличные деньги. — Присоединяюсь! — вдруг вышел из толпы какой-то старикан и самодовольным видом кинул на стол семьдесят пять тысяч — половину банка, которую по правилам требовалось внести, если кто-то хотел присоединиться к «сваре». «Ну вот только тебя мне здесь не хватало, дед», — досадливо подумала я. Люмин тем временем бросила на меня выразительный взгляд, как бы намекая, что я сейчас весь выигрыш проебу. И именно в этот момент удача повернулась ко мне задницей. Нам раскидали карты, у меня был самый отстойный набор. С тяжёлым вздохом я спасовала, тоскливо наблюдая, как в сваре побеждает тот самый пронырливый старик, утаскивая с собой сумму, превышающую двести тысяч. После такого грандиозного выигрыша началась настоящая битва, и, несмотря на болезненное поражение, я продолжила играть. К двум часам ночи всё закончилось тем, что выступить против меня не решался никто. Я пускала в ход всё, особенно — блеф. Мой любимый приём — повышать ставки до тех пор, пока не получу выигрыш. На многих работало, между прочим. Путешественница уже активно дёргала меня за рукав, пытаясь вытащить из-за стола, дабы я перестала превращать местных аристократов в банкротов. Я же любовно прижимала к себе гору фишек, которые после бала обещали превратиться в чеки — таскать столько моры в мешках было непрактично. И только я собиралась сжалиться над сливками общества, как толпа расступилась, и передо мной предстала та самая дама, которая обещала мне отомстить. Гордо задрав подборок, она смерила меня уничижительным взглядом, будто принимала за карточного шулера. Между прочим, за весь вечер я не применила ни одного нечестного приёма! — Мое имя — Эола Лоуренс, я старшая дочь древнейшего аристократического рода Лоуренс и капитан разведывательного отряда Ордо Фавониус, также известная под именем Рыцаря Морской пены, — у неё самой язык не отсох всё это произносить? Чаво? Какой ещё пены? Я немедленно принялась искать взглядом Джинн — рыцари же в её подчинении, вот пусть спасает меня от этой грозной дамы. Сама же я придвинулась поближе к Дилюку — тот не допустит моей бесславной кончины. Не допустит же? — Сегодня ты неплохо показала себя в игре. Позволь и мне бросить тебе вызов и отомстить! — торжественно провозгласила она. Ой, сколько пафоса. Тем не менее, я, будучи не против загрести ещё денег, любезно указала на противоположное место. — Милости просим. — Нет! — отрезала эта леди как-её-там. — Ты поделилась с нами игрой далёких стран, а теперь позволь и нам, аристократам Монштадта, познакомить тебя с нашей игрой. Кажется, дело принимает скверный оборот. Однако, как говорил один монштадский бомж, в этом городе честь превыше всего, поэтому бежать от прямого вызова после множества побед на глазах у всех было позорно. Я сглотнула. Эола, не услышав возражений, принялась чинно объяснять правила некой «баккары» — карточный игры местных дворян. На словах всё звучало довольно просто. Знаете, я вот не пойму, то ли она реально хочет мне отомстить, то ли у неё это такие попытки подружиться. Мне нужно решить, на что ставить — на себя, банкира или на ничью. Для начала решила выдвинуть на себя-любимую небольшую сумму — пощупать, посмотреть, что из себя представляет игра. Эола, которая заменила Дилюка на месте банкира, хмыкнула и, помешав карты, раскинула между нами. У меня в сумме получилось семь очков, у Лоуренс, которой по правилам пришлось тянуть третью карту — три. Надо же, угадала! Наверное, в этой баккаре существуют какие-то стратегии управления ставками, однако я плюнула и просто интуитивно раскидывала фишки по трём ячейкам. Баккара на деле оказалась намного скучнее секи — я еле подавляла зевки. Если в секи ещё присутствовала какая-то свобода действий, то здесь игра для тебя заканчивалась на ставке, после чего всё зависело от удачи. Боже, как они скучно живут с такими играми и песнями. Им повезло, что в этой дыре появилась Великая Паймон! На последней партии я решила рискнуть (чтобы хоть как-то пробудить подобие интереса) и поставить большие деньги на ничью. Вероятность её выпадения была крайне мала, но и выигрыш соответствующий — девять к одному. Эола насмешливо посмотрела на меня, мол, хочешь проиграть такую приличную сумму? Однако я отмахнулась от неё, гипнотизируя взглядом колоду. И что вы думаете? Я выиграла! — Ву-ху! — проорала я на весь зал, и все присутствующие принялись аплодировать, окончательно признавая за мной звание самого лучшего игрока в карты. Лоуренс сделала максимально недовольное лицо, но у неё плохо получилось. После этого Люмин уже силой выдернула меня из-за стола, на ходу прощаясь с хозяином. — Стой! Куда?! Я ещё хочу! Да погоди ты, мне ещё фишки надо обменять! Неблагодарная! — визжала я на весь дом. Как-то незаметно к нам прибился Дилюк. — Как я могу не проводить двух беззащитных дам в столь позднее время? — это он путешественницу беззащитной назвал? Ладно, скорее всего, он тоже захотел смыться. — Как насчёт того, чтобы продолжить эту замечательную ночь в одной чудесной таверне? — послышался знакомый голос барда с другой стороны. Возражений не последовало, хотя Дилюк смерил нашу компанию обречённым взглядом, но в итоге все мы, в конце концов, оказались в «Доле ангелов». Моё нарядное платье в такой обстановке смотрелось максимально неуместно, однако все плюнули на это, в том числе и я. Венти, хлебнув винца, схватил лиру и завёл: История эта случилась давным-давно. Друзья, вы простите, что я отклонился от темы, Но все понимают, что чтимая нами в Мондштадте свобода Пришла, когда в лютне Барбатоса струны запели. Хотя воспевают в стихах имена известных героев, Мы помнить должны о свободе, оставшейся безымянной. В итоге мы послушали два тома «Легенды о Ванессе», которые мы с Люмин видели в кабинете Джинн. У магистра эти книги стояли на самом видном месте. Судя по всему, для девушки они являлись чем-то вроде Библии. Тут из тёмного угла вышла — вы не поверите — Эола! Выглядела она мрачнее тучи. Впрочем, у неё и нормальное выражение лица довольно пугающее. Дилюка что ли косплеит? Я могла бы пошутить, что её нежный слух задело ужасное пение Анемо Архонта, но всем было понятно, что ей не доставляет удовольствие слушать о том, как её предки накосячили. Швырнув на барную стойку мешок с монетами, госпожа-рыцарь изящно присела рядом с путешественницей и одним залпом осушила бокал, который поставил перед ней владелец таверны, тут же потянувшись за следующим. Я кинула вопросительный взгляд на Венти, мол, стоит ли попытаться её как-то поддержать? Бард показал мне какой-то неопределённый жест, который я восприняла как одобрение. — Не грусти, подруга, — пьяно улыбнувшись, я легонько похлопала её по плечу, потянувшись через Люмин, на что меня снова смерили презрительным взглядом. Ввиду своей нетрезвости, я не обратила на это внимание и не заметила, как встала пересесть героиня. — Классно сегодня сыграли. А насчёт мужиков не расстраивайся! — намекнула я на тот эпизод, когда никто не пригласил её на танец. — Кому они вообще нужны? Мы сильные, независимые и богатые! Неожиданно она вскочила со своего места с таким решительным лицом, что я испуганно отпрянула. С таким лицом обычно кого-то убивают. Но вместо этого она встала посреди таверны и, кинув монету Анемо Архонту, после чего он завёл игривую мелодию, пустилась в пляс. От этого поступка зависли решительно все. Ой, а разве это не фламенко? Вот это я понимаю — сильная и независимая женщина. Никто не пригласил? Сама станцует на зависть всей публике! Жаль, я так не умею… Однако моё настроение моментально поднялось, когда я нащупала стопку чеков.

***

— Теперь я понимаю, почему ты таскаешь эту фею с собой, — произнёс Дилюк, покосившись на вырубившуюся Паймон. С восходом солнца она вновь приняла маленькую форму, благодаря чему Люмин без труда подняла её на руки, укутав в ставшее слишком большим платье. — Одолжи мне её на неделю. Хочу познакомить прекрасную даму с парой отмор… Кхм, уважаемых господ.