Хороший мальчик, плохой мальчик

Леви был образцовым старшеклассником. Выглядел он всегда опрятно, носил идеально выглаженную рубашку и, конечно же, никогда не пренебрегал школьной формой. Всегда проявлял чрезвычайную пунктуальность. На все вопросы, заданные ему по теме урока, отвечал, а если затруднялся, то начинал вслух рассуждать, пока не приходил к однозначному ответу. Практически все уроки учил без отговорок, а проекты и рефераты сдавал в срок. Одновременно с этим он не был той самой типичной звездой школы из подростковых сериалов. Это тот тип персонажей, которые участвовали во всех мероприятиях, начиная с песенных конкурсов и заканчивая какой-нибудь олимпиадой по химии. Хватало того, что Леви беспрекословно выполнял все, что от него требовалось. За старшеклассниками уже не так пристально следили, в отличие от оболтусов помладше, но Леви все же был у всех на слуху, и обсуждения со стороны учителей ходили о нем исключительно приятные и положительные. Тем не менее старостой класса, как положено обычно назначать старостой самого ответственного ученика, быть он отказался — сказал, что следить за «этими придурками» не нанимался, и зыркнул в сторону классного руководителя, отчего тот сразу понял: даже уговаривать его смысла нет. Леви не проявлял заинтересованность в общении с новыми людьми, ему хватало друзей из предыдущего класса. Однако кто сказал, что он не любил общаться? Если он найдет друга по душе, то раскроет ему эту самую душу, а собеседник его обязательно узнает все грани и потаенные уголки его прошлого, воспоминаний, его мнение. А кем же был сам по себе Эрен? Леви взглянул на него украдкой, когда тот стоял, опершись о перила крыши. Сам же Аккерман сидел под козырьком в тени и ел свой обед, идеальный с виду, хоть фотографируй и заводи свой блог про ланчи в школу и на работу. На лице Эрена с первого взгляда читалась какая-то отстраненность и задумчивость. Где-то в облаках витает? О чем он думает? «О черт, сегодня я ни с кем еще не подрался, так скучно» или «Вот бы получить новых синяков и еще одного врага на свою голову». Ветер сегодня был промозглый, совсем уж неприятный, и Эрен порой морщился от хлесткого дуновения по лицу. Леви заметил, что тот стоит все также в своих неизменных красных кедах. Он подумал: стоп, а почему я вообще обратил на это внимание? Да, точно. В школе предполагалась строгая черная обувь и никаких броских ботинок и кроссовок. Если пренебрегать правилами школы, то по полной программе. Ну и что его тут держит в таком случае? Странный ребенок. Леви так хотел сюда попасть ради знаний и успешного будущего, а Эрен, кажется, делает все, чтобы его отсюда выгнали. Похоже, он не был рад своему нахождению здесь. Леви подумал: да мне-то какая разница. Отчислят его, и будут от такого исхода одни сплошные плюсы. Аккерман доел свой обед, сложил вилку в контейнер и взглянул на молоко. Затем на Эрена. Йегер, будто прочитав его мысли, взял сигарету и закурил, мол, да, я курю и это типа мой обед, отвали! Леви вновь взглянул на коробочку молока, поняв, что ему сегодня пить его не хочется. Да и взял по ошибке со вкусом клубники, а не банана. Ладно, насрать. Аккерман взял ручку из переднего кармашка пиджака, она всегда была с ним в случае чего записать необходимую информацию, и на яркой коробочке с молочным коктейлем, на котором изображена веселая коровка, написал: «Ты вообще не питаешься?», затем оставил его молча у входа на крышу и, открыв дверь, направился в сторону класса, в стенах которого сейчас должен начаться урок истории. Эрен, просидев на крыше еще минут двадцать, пожевал жвачку и подумал, что на физкультуру хоть сходить надо. Подобрал рюкзак и пошел в сторону выхода. Взгляд упал на коробочку молока. Неужто Леви оставил? Обычно молоко он допивает. Но оно было нетронутым, а на самой коробочке красовалась надпись, нацарапанная несколько раз ручкой. «Ты вообще не питаешься?» — Эрен даже прочел это интонацией Леви, и когда представил, что он, этот напыщенный придурок, говорит эту фразу, стоя перед ним, даже усмехнулся. Затем отклеил трубочку, проткнул коробку и начал пить. Клубничное молоко… его любимое. Все шло хорошо: Эрен был близок к отчислению! Он осознавал это, надеясь, что скоро родители, особенно отец, отстанут от него и потеряют всякую надежду сделать из него совершенно обычного законопослушного гражданина общества и переведут в средненькую школу. Эрен больше всего боялся вот чего: всю жизнь провести на одном месте работы, в душном офисе, выполняя одну и ту же деятельность, а потом приходить домой уставшим и, развязывая галстук, падать на диван в бессилии. Эрен больше всего боялся, что в его жизни ничего не произойдет. Поэтому всегда находил приключения на свою задницу. Порой эти приключения его сами находили, и тогда он с радостью принимал их, даже если это какое-то дерьмовое приключение с плохим исходом, то будет, что припомнить и рассказать в старости, а он собирался прожить чертовски длинную жизнь. Йегер боялся одного — что его существование будет похоже на большинство жизней других миллионов окружающих его людей. Ничем не отличающихся друг от друга биографий, в которых прописаны одни и те же события и целый список сожалений. И поэтому он с радостью принимал любые подарки судьбы. И даже если это приведет к чему-то плохому, он хотя бы попробовал. Удар, удар, еще удар! Эрен нанес ответный налет. Как этот придурок смеет спорить с ним о видеоиграх и нести полную околесицу? Он ничего не понимает. И тогда Эрен ответил ударом снова. Точно, важная деталь: это происходило прямо во время урока, и они с Жаном занятия благополучно прогуливали. Почему? Ну, потому что Кирштайн тоже такой себе пример для подражания и заноза в заднице наравне с Эреном, только Жана всегда можно было остановить — плачущей мамой, папиным ремнем, и вот он уже оказывался примерным ребенком, который пару месяцев учился как отличник (по крайней мере пытался), а затем все по новой. Эрен подумал: как же хочется вырвать ему септум. Желание было невероятное. Ну это чтобы неповадно было. Удар, еще удар, и Эрена оттащили три старшеклассника, а он все не унимался. В глазах ярость и драться хочется, впрочем, как и Жану, но тот быстро успокоился, а Эрену все мало было, поэтому он вырывался из хватки старшеклассников, снова замахиваясь кулаком. Леви вздохнул. Йегер еще и урок сорвал. Даже не его собственный урок, а урок у старшеклассников, потому что происходило все это в крыле старших классов. Еще бы: директор тут практически не ходил во время уроков и не выискивал прогульщиков, потому что на последнем году обучения дети все же берутся за ум, понимая, что от них зависит их же будущее. Леви выругался себе под нос: «Вот же балбес». И затем взял его за ворот пиджака, оттаскивая от Жана, пока не получилось преступление, возможно, даже труп. Картина всем показалась забавной: Эрен болтался и вырывался как маленький недовольный щеночек, но Леви держал его крепко, а затем с силой, все также держа за пиджак, оттащил его к стене коридора. Все смотрели ошеломленно, но самое главное, что Эрен на этот момент успокоился. Йегер тоже был удивлен не меньше, так что отвлекся на Леви. — Уймешься ты уже? — Тупой вопрос. Конечно же нет, — у Эрена из носа пошла кровь, и он шмыгнул, смотря своими бесстыдными глазами в глаза Леви. — В следующий раз, если такое повторится, я тебя за шиворот и к директору, понятно? Уж я-то добьюсь, чтобы твоих родителей пригласили и дальше все по сценарию со всеми вытекающими последствиями, — Леви выпрямился, направляясь прочь в сторону класса. — Жду не дождусь этих последствий, — усмехнулся Эрен. — Кстати, — донеслось вслед Леви, — спасибо за молоко. Аккерман не обернулся, но остался немного удивленным. Можно сказать, его даже застали врасплох. Йегер знает такое слово, как «спасибо»? Удивительно. Леви усмехнулся про себя. «Удивительно!» — повторил он. Все-таки он удивительный придурок. Когда Аккерман зашел в класс, где-то в отдалении, приглушенно донеслось от классного руководителя: — Йегер, запрещено носить такую обувь! После уроков классный руководитель Леви оповестил, что он будет проводить беседу с родителями и ребенком по поводу сдачи экзаменов и поступления. И раз уж у Аккермана фамилия стояла одной из первых в списке, его пригласил учитель в пустой класс и усадил напротив себя. — Леви, — начал он, — с тобой мне в принципе не о чем говорить. Я уверен, что ты уже распланировал свою жизнь наперед, ведь так? О родителях Леви мужчина знал, поэтому старался не допытываться и спрашивать, почему он не пришел со своими родственниками. Однако можно было пригласить опекуна, но учитель все же решил промолчать по этому поводу: видимо, ситуация у него в жизни непростая. Весь вид и выражение лица Леви выдавали, что жалеть его не стоит, в какой бы ситуации он не оказался, он всегда показывает себя взрослым и самостоятельным молодым человеком. — В целом да, — говорит Леви, немного кивая. — Я собираюсь стать врачом, но по поводу специальности еще не знаю, возможно, я хочу заниматься судебной медициной. — Охо, — выдал непонятный звук классный руководитель. — Очень похвально, ты молодец! Леви надеялся, что учитель не дерзнет похлопать его по плечу своей потной ладошкой, но он так и сделал. Еще бы. Леви вздохнул, косясь на свое плечо. На лицо все повадки кота — не любит, когда его трогают люди, а после прикосновений нервно и недовольно смотрит на предмет своих хлопот. — Я знаю, что мы на тебя можем положиться, — продолжил он. «Ну и куда он клонит, — подумал Леви. Я сам за себя, зачем на меня полагаться, и выполнять ничью работу, кроме своей, я не собираюсь». — Но я слышал, что с Йегером ты хорошо ладишь?.. Он произнес это с некой опаской и осторожностью, словно нащупывая почву. Что он сказал? Что он прямо сейчас сказал? Леви ладит с Эреном? — Думаю, вы заблуждаетесь, — произнес Леви, смотря безразлично в глаза классному преподавателю. — Это просто стечение обстоятельств, и меня каждый раз почему-то заставляют его успокаивать. — Да потому что этого засранца остается только в клетку сажать! — как-то чересчур эмоционально произнес учитель, подняв руки над столом, а затем, стушевавшись, тихо продолжил: — Но в этом и суть, не мог бы ты за ним присматривать? Гриша Йегер — очень уважаемый среди нашего преподавательского состава человек, кстати, тоже врач, он делает отчисления в нашу гимназию и очень, о-о-очень просил попытаться найти к нему подход и подготовить к экзаменам. — Я тут причем? Мне нет дела до какой-то психованной малышни. Ах, вот в чем дело. То есть некоторые стараются, учатся, чтобы попасть в эту чертову гимназию, а кому-то достаточно быть спонсором этой школы? Такую несправедливость Леви терпеть не мог: кому-то — все, а кому-то всю жизнь горбатиться? Аккерман поднялся из-за стола, чувствуя, что пахнет жареным, и решил пойти уже прочь, раз ничего хорошего от этого разговора ждать не стоит. — Прошу тебя, Леви! — он протянул какую-то стопку бумаг. — Хотя бы отдай ему эти распечатки, там проекты на прошлый учебный семестр, они помогут ему остаться в этой школе. И поговори с ним, да хоть запугай. Леви подумал: он сам кого хочешь запугает, вечно с этим выражением лица и взглядом, мол, не приближайся ко мне, а то я отвешу тебе пиздюлей вообще ни за что, это на всякий случай. — Мы свяжем тебя с выпускниками школы, которые успешно поступили в медицинский, — произнес уже на повышенном тоне учитель, словно цепляясь за последнюю надежду. Леви обернулся. — Уж они-то знают все тонкости поступления и обучения, прочувствовали на своей шкуре. Это поможет тебе исполнить твою мечту. Леви остановился. Ладно, допустим, что он получит с этого хоть какую-то выгоду. — Только распечатки, не более, — сказал Леви, махнув рукой. Наверное, Эрен эти распечатки каждый раз просто выбрасывал в мусорное ведро и, зная его, возможно, даже демонстративно, со всем присущим ему подростковым пафосом. — Заставь его, пожалуйста, сделать эти чертовы проекты. Больше от тебя ничего не потребуется. Завтра вечером я вышлю список почт выходцев нашей гимназии, — напомнил о своем обещании уже вспотевший эмоциональный учитель. Знает, как заманить, чертовка. Леви устало взял несчастные распечатки из рук учителя, бросил краткое: «Ладно, до свидания» и ушел восвояси наконец домой, запихнув распечатки в аккуратный кожаный портфель. Ну и на что ты свалился на мою голову, долбанный Йегер? Леви ворчал про себя, периодически повторяя эту фразу, затем зашел за продуктами и вернулся наконец домой, в свою небольшую, но светлую квартирку, которую снимал. Дома у него всегда было чисто, и для Леви это являлось правилом, обязательным к исполнению. Солнечный свет пробивался сквозь большие окна — Леви специально искал квартиру, в которой будет достаточно солнца — так она казалась еще чище и больше, чем есть на самом деле. Темные места пробуждали в нем не очень хорошие воспоминания, о которых он предпочел бы умолчать, не вдаваясь в подробности. Он пообедал и затем, решив заняться уроками, стал выкладывать тетради из портфеля. Взгляд его упал на распечатки, и Леви решил их полистать: задания были совершенно легкие, скорее на твердую троечку. Очевидно, что их составили, лишь бы Йегер их выполнил хоть как-нибудь, хоть с помощью магии или танцев с бубном. Когда началась длинная перемена, Леви неизменно взял свой контейнер и, вовремя вспомнив про распечатки, отправился на крышу. Интуиция не подвела: Йегер уже сидел наверху, болтая ногами и смотря на неопределенную точку вдаль. Дверь с грохотом захлопнулась, и Эрен обратил внимание на Леви, задержал на нем взгляд, затем снова вернул его на дальнее расстояние. Он подозвал Эрена, и тот, как ни странно, подошел вразвалочку, хотя сказал, что контактировать на крыше запрещено. Неужто в человека превращается? Леви присел на пол, одним взглядом указывая: тебе стоило бы сесть тоже. Эрен присел, но недовольство прямо сочилось из него. Леви вытащил распечатки. — Учителя тебя подослали? Не буду я ничего делать, жду, когда меня отсюда с рукоплесканием и овациями выгонят, и я просто никогда уже не вернусь в эту душную школу. — Эрен, мне нет дела. Меня попросили, а я просто исполняю просьбу, — он протянул распечатки. Йегер оттолкнул их, затем скрестил руки на груди в не очень дружелюбной позе. Поза эта, скорее подсказывала Леви, что разговор окончен. Несносный ребенок. — Тебе сколько лет? Возьми уже эти сраные распечатки, тут работы на два вечера, сделаешь и дальше кури на своей крыше, сколько влезет. Так, сюда посмотри, — Леви вынул ручку и расписал одно из заданий по математике буквально за тридцать секунд. — Задачи для законченных двоечников, то есть для тебя. Эрен фыркнул и с неохотой взял распечатки, да так брезгливо, словно взял склизкую бородавчатую жабу в руки. — Не хочу я здесь учиться. Не хочу и все, — сказал он. — Отец все рвется слепить из меня примерного ученика и сына, хочет, чтобы я пошел на престижную профессию, врачом или юристом. А я не хочу. Я хочу другого. Поэтому мне нужно, чтобы меня из этой школы выгнали и отправили в обычную, чтобы отец отстал от меня, чтобы у них опустились руки. — Эгоист, — сказал Леви, открывая свой контейнер. — А они не эгоисты? — с ноткой обиды спросил он. — И они эгоисты. Мы все эгоисты, я вот, например, сделал это только за выгоду, не по доброте душевной, я тоже эгоист и преследую свои цели. Смирись и выполняй все, что от тебя требуется, пока ты зависим от своих родителей, а потом хоть вешайся, хоть на голове стой, спейся или обколись героином, — после этой фразы Леви отправил ложечку чудесного салата с соусом в рот. Эрен прямо-таки ему в рот заглядывал, словно пес, следя за каждым его движением, и, когда Леви разжевывал свой заветный салат и картошку во рту, сам невольно причмокнул один раз, сглатывая слюну. Леви посмотрел на него. Лохматый, как всегда, только складки на лбу на этот раз разглажены, и глаза широко раскрыты словно в ожидании еды. Леви вздохнул. — Ладно, доедай, — он протянул ему добрую половину своей еды. Глаза у него были ну прямо щенячьи. Точно зверь, только его приручить надо. — С-спасибо, — смутился он, беря вилку и контейнер в руки. Он? Смутился? Леви еще раз вздохнул, видя, как его обед уплетает пацан на два года младше его, с которым он еще и мало знаком. А знакомство у них вышло что надо: сначала подрались, потом облили друг друга водой. Ну друзья закадычные, не иначе. Эрен за считанные минуты съедал весь оставленный обед и настолько он это быстро делал, что потом не мог отдышаться и икнул. — Супер вкусно, — подытожил он. — А хочешь мне такой обед делать каждый день? — Охренеть как горю желанием, — сказал Леви. Эрен пожал плечами: он задал этот вопрос, в принципе зная, что его собеседник не согласится, но побесить лишний раз его хотелось. — Курить хочешь? — он протянул сигарету Леви. Аккерман таким времяпрепровождением не увлекался просто потому, что на это уходили лишние деньги, а он и так распоряжался денежными средствами очень щепетильно и осторожно, в связи с тем, что ему их не хватало. Леви работал летом на нескольких подработках, лишь бы оставшийся год провести в более-менее сытом виде. Поэтому от сигареты не отказался, раз дают просто так. Эрен, успевший к этому моменту закурить, подкурил его сигарету своей и отдал. Леви затянулся. До звонка еще было достаточно времени. Эрен затянулся, выдохнул, а затем как-то скромно и неловко произнес: — А ты мне… поможешь? Леви взглянул на Эрена: смотрит выжидающе, не отводя взгляд от Леви, вытянулся как струнка и ждет ответа. Кстати говоря, бунтарь, он и в Африке бунтарь, напялил на себя эти железки со всех сторон: из ушей торчали два колечка сережек, и губы проколоты в форме «укуса змеи». На лице красовались свежие ссадины. — Что там решать, балбес? — недовольно спросил Леви. — Ты думаешь, я хоть что-то оттуда знаю? Хоть что-то? Я год, честно скажу, пинал хуи, а меня так отсюда и не выперли! Господи, за что? Почему все так? Леви отряхнул пепел с сигареты, и тот сразу унесло ветром, затем зажал между средним и указательным пальцем и забрал распечатки обратно. — Садись ближе уже, — сказал он. Леви не любил тесное взаимодействие, но сейчас ему приходилось взаимодействовать с его новым, хоть и не очень приятным знакомым. Эрен придвинулся ближе, даже улыбнулся, приподнимая уголки губ. Он что, все же умеет быть приятным? Пах он довольно хорошо, правда от одежды отдавало слегка сигаретами. Одной рукой Леви придерживал сигарету и распечатки, а другой держал ручку и расписывал задания. Рука быстро бегала по листочку за листочком, а Эрен смотрел настолько внимательно, насколько мог, пока окончательно не запутался, но сделал вид, что слушает, а Леви продолжал. — Все понял? — Никак нет! — громко и честно сказал подросток. — Я затупил вот тут, — он указал на задание на листочке, — а потом все как в тумане. Леви прикрыл глаза и вздохнул. Затем взял телефон и посмотрел время на экране телефона. — После уроков к трем часам я иду в библиотеку, мне нужно подготовиться к докладу, приходи. И чтобы слушал внимательно, ясно тебе? — Да, — сказал Эрен тихо и мрачно. Эмоции на его лице сменялись одна за другой, с невероятной скоростью, так что Леви даже не успевал реагировать. Да и не знал, как реагировать. У самого же Леви с выражением эмоций все обходилось сложно, либо же наоборот — слишком просто (это с какой стороны посмотреть), раз уж эмоций этих почти не было или же они появлялись довольно редко и по особым случаям. После уроков Леви, как и хотел, спустился на первый этаж в библиотеку, подошел к столу подальше от других занятых учеников, потому что знал, если объявится Эрен — шуму будет много, и они таким дуэтом только лишь будут всем мешать. Он присел за деревянный квадратный столик и разложил учебники, тетради, включил компьютер, намереваясь также поискать информацию по своему докладу в интернете. Когда объявился Эрен, то громко хлопнул дверью, и все подняли голову на источник звука. Этот источник звука с рюкзаком на спине побежал, завидев Леви у столика, к нему, и Аккерман прямо наблюдал эту забавную картину: все пары глаз, что находились в библиотеке, проследили за Йегером по всему его пути от двери до рабочего стола Леви, затем несколько секунд еще побыли в ступоре, переглянулись как по сценарию и уткнулись обратно каждый в свою тетрадку. Эрен особо этого не заметил, придвинул стул поближе и присел, скинув пыльный рюкзак на пол. Распечатки были при нем, поэтому он сидел в ожидании, недовольном, конечно, ожидании, но все же покорно пришел в библиотеку, чтобы послушать Леви. Похвально. — Тетрадь, — сказал Леви. — Тетрадь, — повторил Эрен, ничего не понимая. — А-а… Когда до него дошло, он вытащил тетрадку из рюкзака, которая была исписана практически наполовину. Тетрадка эта была единственной за два года обучения Эрена в гимназии, он использовал ее абсолютно по всем предметам, поэтому в ней царил нереальный беспорядок. Леви взял тетрадку с изображением милого котенка («Эрен, ты серьезно?») и Аккерману прям захотелось ударить Йегера по его пустой голове. — Готовность к обучению невероятная, а энтузиазм так и прет, — подытожил Леви, полистав тетрадку в руках. — Ну как уж есть, — обиженно заявил Эрен. Начали они с математики. Леви объяснял, а Йегер записывал практически каждое слово и цифру под диктовку, даже кивал и издавал всякие звуки невпопад, словно ему было интересно, но на деле ему просто нужно было это сделать, чтобы отвязаться от преподавателей и продолжить дальше курить на крыше. Когда с математикой было покончено, Леви без особого энтузиазма произнес: — Все понял? — Да, — закивал он интенсивно и улыбнулся, отчего глаза его немножко сощурились, принимая какой-то лисий взгляд. Леви подумал: «Чего это он такой любезный?», но вслух ничего не сказал. — Продолжаем, — Леви откашлялся, перевернул листочек. Дальше была история, в тетрадке он заставил Эрена расписать необходимые даты и строго-настрого сказал ему их запомнить, от чего подросток посмотрел на старшеклассника с печалью в глазах. Складка между бровями вновь проявилась, видно было, что ему очень сложно сосредоточиться. Учиться он не привык совершенно, усидеть на месте не мог, постоянно отвлекался и елозил на стуле. — Ты ребенок, что ли? Посиди хоть полчаса спокойно, — Леви цокнул языком, показывая свое недовольство. Делать нечего, если Леви не объяснит, Эрен никогда этого не сделает, поэтому ему ничего не оставалось, только постараться утихомирить свой пыл, прижать задницу к стулу и повиноваться. Некоторые на Йегера поглядывали. Он учится? И даже слушает? Не, ерунда какая-то. И поверить не могли своим глазам, словно он какой-то необычайный зверек заглянул к обычным людям в библиотеку. Отчасти так и было. — Все, садись и расписывай теперь полностью, — сказал Леви, откладывая распечатки. — А может, потом? Я домой хочу, — простонал он. — Я сказал тебе, садись и делай. Эрен даже сморщился, понимая, что ждет его скучнейший день, а не тонна новых приключений на его задницу сегодня. Он отсел от Леви, усаживаясь напротив него и начиная с нескрываемым отвращением расписывать задания в тетради. Но дело не ограничится одним днем, предстояло также выполнить несколько проектов и докладов и прислать их учителям. Так Эрен хоть как-то смог бы нагнать предыдущий семестр. Когда ученики поднимались со своих мест, складывали учебники и выходили из библиотеки, Эрен грустно провожал их взглядом, вздыхал и утыкался в тетрадь, но при этом продолжал работать с невероятно скучающей кислой миной на лице. Леви было в принципе все равно, он увлекся своим докладом. Тему он выбрал самостоятельно, и она чертовски его интересовала, так что он даже застыл, залипая в монитор и не замечая Эрена. Вечерело. Леви решил, что, пожалуй, на сегодня хватит, и он продолжит свою увлекательную подготовку завтра. — Ты домой? — спросил Эрен. — Ну, все-таки уже семь вечера, мне бы хотелось поесть нормально. Эрен тут же бросил ручку, спихнул ее и тетрадку в рюкзак и с готовностью встал из-за стола. — А я тоже это… проголодался. Хочешь со мной? Был он чуть выше Леви, среднего роста для подростка его возраста. Это Леви наоборот был маловат для старшеклассника, но особо об этом не думал, пока ему не напоминали и не замечали его особенность. Эрен посмотрел на Аккермана сверху вниз выжидающе, нахохлился даже, словно отказ он не принимал категорически. — Нет, я дома поем. И с малышней не вожусь. Эрен фыркнул. — Это кто тут малышня, — намекая на его рост, сказал он. Леви пожал плечами. Пф, да к черту, он каждую минуту от него сплошной негатив слышит. — Ладно, до завтра. До завтра? Он что теперь к нему прилип как банный лист? Леви нанимался консультантом или бесплатным репетитором? Альтруизм вроде как не входил в список его личных качеств!