Хороший мальчик, плохой мальчик

«Пол вечера с тобой говорил, расстались, другие пол вечера с тобой молчал»*

Леви прошел стажировку длительностью всего лишь неделю по той причине, что новые сменщики требовались уже срочно. Много усилий вкладывать для его обучения не пришлось, Аккерман схватывал все на лету, выучив рецепты, внутренние порядки и требования. Учитывая педантичность и перфекционизм, присущий Леви, получалось у него все быстро, практически без происшествий и ошибок, поэтому очень скоро его поставили за кассу принимать клиентов. Все было прекрасно: Леви выполнял необходимые указания, произносил нужные фразы и предложения, затем быстро и четко по рецепту готовил кофе и, произнеся имя клиента, отдавал заказ. Правда бариста, к которому был приставлен Леви, заметил один единственный недостаток: у новенького достаточно плохо обходилось с выражением эмоций. Опытный работник сваливал это все на волнение, прикрываемое за каменным безэмоциональным лицом, но вскоре, когда Леви закончил стажировку, тот понял, что он сам по себе такой. Достаточно скупой на эмоции, неприветливый и улыбается редко. Тем не менее придраться к нему было невозможно, ведь общался он с клиентом как полагается. — Леви, — обратилась к нему его напарница. — Постарайся быть более приветливым и улыбаться. — Зачем? — совершенно закономерный вопрос был задан парнем. В конце рабочего дня он снял фартук и уже надевал свой рюкзак, собираясь пойти домой, как к нему обратились с таким замечанием. — Никто не жаловался. Да и по моему скромному мнению со стороны излишняя любезность и вот эта напыщенная улыбка тоже бесят людей. Так что уж лучше я буду безэмоциональным бариста. Напарница не нашлась, что ему ответить, ведь не заставит же она его улыбаться? Если так подумать, кто-либо мог заставить его улыбаться? Вскоре она заметила, как с Леви, даже несмотря на его максимально неброское безэмоциональное поведение, начали знакомиться девушки. И приходить их в кофейню стало гораздо больше. Холодало. Солнце жителей города радовало теперь не так уж часто и совершенно не грело землю, людей и птиц, предпочитая отдыхать за серыми тучами, так что город превратился в одно сплошное серо-бурое пятно, когда ярко желтые листья окончательно опали на землю и стали гнить, превращаясь в коричневую кашицу. С крышей было решено попрощаться до первых весенних деньков, они разве что выходили туда покурить, а остальные учащиеся забраться на нее не решались, да и не пытались уже. В итоге парни нашли место внутри школы, коим оказалась каморка с окошком в дальней части библиотеки. Предназначение ее было максимально бессмысленным. Там хранились старые книги, развалившиеся от времени или чьих-то рук, не подлежащие восстановлению, какие-то древние издания, в которых уже не было значимости. Библиотека гимназии обновлялась достаточно часто, так что вскоре в этой комнатке появилось множество бесполезных изданий, потерявших свою актуальность лет так ...дцать назад. Эрен притащил Леви в одну из перемен сюда. Аккерман был доволен, что ему вновь не приходилось обедать в шумной столовой. Леви предстала каморка с окошком слева от двери, а справа на полках и на полу покоились кипы книг, пыльных, слипшихся от сырости, развалившихся, сложенных стопками примерно до середины его роста. Квадратное окошко открывало вид на двор школы с выстроенными в ряд деревьями, аллеей, скамейками и дальше на город. Оглядев каморку впервые, Леви недовольно покачал головой. Эрен прошмыгнул справа от него и плюхнулся на стул, нечаянно смахнув слой пыли, отчего та поднялась в воздух. Аккерман нахмурился, увидев это зрелище. Он прошествовал вдоль каморки, пальцем мазнув по одной из поверхностей. Ужаснулся. После школы было решено прибраться в библиотеке. Сделал это конечно же Леви, но не без помощи Эрена. Того, по правде говоря, пришлось заставить. — Ерунда, оно как-нибудь само уберется, — хмыкнул Эрен, открывая окно каморки и впуская в пыльную комнату свежий морозный воздух. Почти зимний, подумал Эрен. Есть в нем этот неуловимый запах приближающейся зимы. — Ты при мне такие вещи не говори, — сказал Леви, нахмурившись. Он был настроен крайне серьезно, и эта уборка его волновала. Почему же? — Мы тут посидим пять минут и сами покроемся пылью и штукатуркой, — на лице его появилось отвращение. — Тряпку в зубы и вперед. Вытираешь каждую полочку, из каждой книжечки вытряхиваешь пыль. А я проверю. — Ты… проверишь? Надзиратель, — воскликнул Эрен. — Тиран! Эксплуататор! Но Леви был неумолим. — Я просто хочу, чтобы нам комфортно было здесь проводить время вместе, — сказал он со всей присущей ему серьезностью. Тон Леви не менялся. Но фраза эта задержалась в мыслях Эрена на какое-то время, оседая на языке. Он смаковал ее как сладкий леденец с мятой. «Вместе, вместе, вместе» — это слово имело иной вкус, словно забродивший мед, оно разливалось внутри тягучей жидкостью. Леви будто надавил на нужные точки, прознав Эрена, и это заставило его прислушиваться к старшекласснику. А Аккерман в свою очередь знал: Йегер, кажется, уже начал дорожить этой дружбой. Он неизбежно привязывался. — Надо окно помыть, — сказал Леви, который пришел с новой порцией воды из-под крана в ведре. Эрен понял, что говорить что-то против уже было бесполезно, поэтому просто кивнул. — Держи меня за ноги. Леви взобрался на подоконник, вооруженный тряпкой. Благо, что окошко в этой каморке было небольшим, чтобы тщательно помыть его, не оставив разводы. Эрен его просьбу удовлетворил, держа Леви за бедра и параллельно лицезрев его задницу. Йегер всячески пытался отвести от нее взгляд, но вскоре сдался и продолжил бесстыдно смотреть на вполне круглую, прекрасную задницу своего друга, обтянутую черными школьными штанами. Эрен невольно помял бедра, за которые держал Леви. Окей, подумал он. Ладно. Теперь мне нравятся и его бедра с задницей. Леви спустился с подоконника, помыв окно уже изнутри, и, удовлетворенный своей работой, пошел выливать воду и благодарить уборщицу за одолженное ведерко. Эрен присел на стул. Задумчиво посмотрел в окно. Подумал, что посмотрел бы лучше на задницу Леви. Благодаря Аккерману и немного стараниям Эрена каморка была чиста настолько, насколько вообще можно было представить. Книжки они перебрали, разделив научную, учебную и художественную литературу. Девать их все равно было некуда, поэтому парни разложили книги по ящикам, и Леви оформил подписи на импровизированной библиотеке своим красивым почерком. Было решено оставить большинство книг и на переменах иногда почитывать их. Здесь располагались учебники по греческому, латинскому, французскому языку и сборник немецких афоризмов. Художественная классика. Научные труды в медицинской, экономической области, которые Леви бережно отсортировал. Места стало гораздо больше. И самое главное появилось ощущение уюта и комфорта. Эрен откуда-то притащил два стула, чтобы они не ютились на коротком и узком подоконнике. На фразу Леви: «Опять откуда-то спиздил?» он хитренько и с улыбкой ответил: «Любезно одолжил». — Здесь чище, чем в моей комнате, — восхитился Йегер, вновь оглядывая плоды трудов Леви. Однако он также не забыл похвалить себя за содействие этому уюту. — Если я решу сбежать из дома, я приду сюда со спальным мешком и буду здесь жить. — Не смей! — нарочито сердито произнес Леви и, выдержав паузу, произнес: — Позови меня. Снова. На этот раз это была фраза похожая на вкусную барбариску, которую Эрен стащил со стола у бабушки солнечным днем в саду. Так начиналась зима. Первый снег все никак не выпадал, и лишь шли дожди, холодные проливные ливни, из-за чего в воздухе была высокая влажность, но в каморке этой на перемене было гораздо уютнее сидеть, нежели на крыше и вообще где-либо. По крайней мере, Эрену нравилось, и он вообще ничуть не скрывал этого. — Я бы даже притащил пледы из дома. Представляешь, вот так сидеть, кушать доширак, смотря, как на улице убегают от дождя люди, а ты, сидя в тепле, над ними потешаешься. — Не скрою, что это приятное чувство, — ответил Леви. На длинных переменах Аккерман частенько обращал свое внимание на книжки, почитывая то художественную литературу, то повторяя латинский. Эрен просто наблюдал за ним. Порой он наслаждался некой близостью, которая выражалась в касаниях коленками или бедрами. Сидя друг напротив друга, эта близость в расслабленных, вытянутых навстречу друг другу ногах. И можно было заметить эту противоположность даже в их обуви: обувь Леви — это вычищенные блестящие ботинки, которые носили все в школе; Эрен же всегда получал пиздюлей за то, что не менял обувь, предпочитая рассекать в кедах или кроссовках. Леви был красив в этой расслабленной позе с чуть расставленными ногами, он листал старый научный журнал, попивая молоко, сосредоточенно глядя в книгу. Эрен осознал, что прошелся взглядом с его ног до головы, стараясь не пропустить ни единую деталь образа старшеклассника. Эрена немного печалило то, что Леви устроился на работу и зачастую после школы бежал к машине, чтобы также быстро доехать до «Старбакса» и приняться за работу. Йегера печалило и то, что это, между прочим, ему нужно найти работу, а вовсе не Леви, но принимать подростка нигде не хотели. В конце концов он устроился грузчиком, и хоть слово это страшное, предполагающее адский труд, внушало только лишь отрицательные эмоции, выхода у Эрена не было. Без машины приходилось очень сложно. Но работа эта была с плавающим графиком, поэтому Йегеру, как школьнику, было грех жаловаться. Несмотря на свой возраст, у него было достаточно силы и физической подготовки, чтобы просто тягать тяжести с напарником в течение часов двух или трех, а затем топать домой. Леви же работал до одиннадцати вечера, что давало Эрену шанс как бы случайно забежать к нему. То, что Йегер порой видел, постепенно начало приводить его в едва ли контролируемую агрессию. — Самое вкусное пирожное и самый вычурный кофе, который только есть, — произнес Эрен, встретившись с Леви на кассе. — Разоришься. — Ой, не беспокойся, — отмахнулся Эрен. Зарплату ему выдавали каждую неделю, поэтому первую выплату с момента своей последней подработки он решил отметить здесь. Эрен не скрывал, что его тянет сюда, в эту кофейню, несмотря на общую суматоху из-за ее популярности в оживленном районе. — Давай две порции! Леви пожал плечами и, хитро сузив глаза, спросил Эрена: — Как вас называть? На что получил ответ: — Тот самый девятиклассник. Эрен присел за столик недалеко от кассы, наблюдая за Леви и периодически переводя взгляд на посетителей, с которыми он общался. Возле кассы с напарницей Леви выстроилась разнообразная очередь, начиная от школьников и заканчивая офисными работниками в строгих костюмчиках, а возле самого Леви исключительно девушки. Девчушки его возраста, постарше, помладше, но всю очередь действительно занял женский пол. Они улыбались ему неоднозначно, старались вывести его на разговор и шутили, из-за чего Леви просто участливо хмыкал. И пока он обслуживал их как обычных клиенток, вроде как даже не замечая все эти закономерности, их, наоборот, замечал Эрен. Он нахмурился. Подумал. Пришел к выводу, что его это бесит. Почему? Непонятно. Эрену было незнакомо это чувство. Чувство ревности, собственничества. Однако отголоски похожего ощущения возникли в его памяти внезапно. Это чувство, когда ты не хочешь делиться игрушками с пришедшим к тебе в комнату гостем. Это чувство, когда кому-то достается кусочек вкусного торта побольше. «Очевидно, это нездоровая херня, — подумал Эрен про себя, уже закипая внутри. Из-за этого жгучего чувства, он не мог усидеть на месте, — но Леви тут не причём» Аккерман выдвинул на стойку выдачи кофе, совершенно беспристрастно проговорив: «Тот самый девятиклассник», и Эрен взял две порции кофе и пирожных, параллельно подумав: «В следующий раз назло скажу звать меня «Тот самый горячий парень» или «Мой любимый Эрен». Обязательно». Йегер не притронулся к еде, пока поток посетителей наконец не закончился, а затем помахал Леви, проговорив: — Садись ко мне, буду тебя пирожными кормить. Леви, изрядно проголодавшийся, был бы не против сделать перекус. Эрен постарался отогнать чувство внезапно возникшей ревности, поглядывая, как Леви с особым аппетитом уплетает пирожное, запивая его кофе. Волосы его, обычно уложенные идеально, сейчас находились в некотором хаосе, исчез пробор, и несколько прядей лежало не так, как обычно. Леви был покрыт небольшим румянцем, возникшим из-за постоянно работающей печки и нагретой кофемашины, поэтому выглядел он во время своей работы намного непривычнее, если сравнивать со школой. Румяный, немного лохматый. Стоило ли сказать Леви о его небрежной прическе? Эрен помедлил. И решил сам убрать несколько прядок, приводя его прическу в порядок. Рука потянулась к его макушке, поправив прическу. Леви обратил на это внимание. Рука Эрена, который прежде особо не задумывался о том, что собирается сделать, предательски задрожала, совершив неловкое движение. Но затем он все же поправил его прическу, скользнув кончиками пальцев по щеке. — Выглядишь очень уставшим, — проговорил Эрен, немного притихнув и сконфузившись. Ему не понравилась его неловкость, и он, в ту же секунду вспыхнув, разозлился на самого себя. — Верю. Этот «Старбакс» оказался чертовски популярным, особенно вечером, так что я даже пожалел, что пошел именно сюда. В перерывах я планировал подучивать химию и латинский, но как-то не выходит, — Леви откусил кусочек пирожного и запил его кофе. Вкус собственноручно приготовленного напитка ему понравился, так что он довольно хмыкнул. — Только скажи, и я сделаю тебе массаж, — Эрен хотел пошутить, чтобы Леви подхватил его шутку и ответил как-нибудь ехидно и саркастично, но в это время к их столику подошла девушка. Парни подняли головы. — Леви, а вы сегодня работаете? — спросила она, глянув на мальчиков сверху вниз. Девушка эта выглядела чудесно и была очень миловидна. Рыжеволосая, с чуть наивным взглядом и тонкими розовыми губами. Румяная от холода. — Да, но у меня перерыв где-то десять минут, скоро вернусь к работ… Эрен не дал Леви договорить. Жгучее чувство не исчезало, оно закипало внутри него. Йегер почувствовал головокружение и прилив крови, от чего его щеки вновь покраснели, и он проговорил, подняв глаза вверх: — Не вмешивайся в разговор. Девушка вздрогнула, на лице ее отразилась тень испуга и некой неловкости. Она выпрямилась и пошла прочь, занимая очередь к напарнице Леви. Тот посмотрел на Эрена вопросительно, и Йегер вмиг ощутил себя очень… виноватым. Он не хотел. Совершенно точно не хотел обидеть и напугать девушку, грубость его распространялась обычно исключительно на парней, а девушек он избегал. Так что он сам от себя такое не ожидал. — Ты чего взъелся? Сладкого не хватило для настроения? — Видимо… — рассеяно пробормотал Эрен. В этот момент пришло осознание, что некоторые девушки по всей видимости приходят сюда, чтобы поглазеть на новенького бариста. Что ж, Леви был достаточно красив. Эрена привлекала эта его холодная красота, серебристые глаза и пронзительный взгляд. Аккуратность лица нельзя было не заметить. Тонкие ровные губы и острый подбородок. Лицо его было очень привлекательным. Пожалуй, Эрен был бы одним из тех, кто стоял в очереди к нему, лишь бы лишнюю минуту поговорить с Леви. Стоп, он же так и делает. Осознав это, Эрен густо покраснел, хмыкнул и оставшееся время молчал. — Ладно, спишу это на то, что ты устал после работы. Но если ты так и будешь грубить клиентам, я тебя выкину отсюда. Хотя нет, сначала по губам надаю, потом уже вышвырну. Леви принялся работать и сказал, чтобы Эрен не мешал ему. Йегер был чертовски опечален теперь и тем, что на него разозлился Леви. А он ни за что не хотел бы портить с ним отношения. Эрен отправился на поиски приключений по вечернему холодному городу, обмотавшись шарфом и застегнув куртку. Он решил прогуляться по парку, затем поднялся по тропинке на возвышенность, на которой располагалась смотровая площадка и сел на скамейку. Холм открывал вид на город, горящий разноцветными огоньками, город живучий, город хаоса. Эрен оглядел его с высоты смотровой площадки, чувствуя, как внутри у него, где-то в области сердца, загорелся маленький огонек. Он был жгучий, агрессивный, а иногда ласкательный, теплый, и Эрен не понимал уже себя и свое поведение. Он лишь осознавал себя тем, кто встает спозаранку, готовит обед, затем мчится в школу просто чтобы увидеть Леви и провести перемену с ним за холодным обедом из контейнера в окружении старых книг. Высунув в открытое окошко головы, они курили, соприкасаясь невозмутимо плечами, и Леви, наверное, ни о чем не думал, а Эрен — наоборот. Йегеру было чертовски приятно касаться его своим плечом, трогать волосы его чуть взъерошенные, приводя их в порядок. Неприятно — ревновать, думать, где он сейчас, где он и с кем. Он придумал себе уже кучу историй, где Леви отвечает на приглашение девушки и думает: «У меня есть работа, учеба, так что неплохо было бы встречаться с девушкой». Эти мысли настойчиво крутились в голове Эрена и он, сидя на холодной скамейке, покрытой инеем, видя вечерний яркий город, понимал понемногу, что влюбился.

***

Мысли все никак не получалось разложить по полочкам. Почему так? Почему он? Когда они сидели в своей каморке и обедали или же доделывали задания на переменах, сидя на подоконнике, Эрен украдкой поглядывал на него. Сосредоточенный на деле, совершенно серьезный, он выполнял все до последнего задания и делал это сам без чьей-либо помощи. Таких, как он, Эрен просто не понимал. Леви аккуратным почерком быстро выводил в тетради текст или, недолго думая, решал задачку или уравнение по химии. У Эрена была единственная цель — узнать этот мир. Но он не понимал, как другие могут стремиться замыкать себя в рамки сначала университета, затем офиса. Да, мысли немного максималистичные, но он от них не отказывался, они его привлекали своей… неизвестностью. Поступив в университет или колледж, ты становишься привязанным к одному месту, вынужденный возвращаться каждый день туда, затем находишь работу, на которую надо ходить каждый день. Да к черту. В идеале он хотел размыть эти рамки несвободы и каждый раз просыпаться на новом месте, подработать да снова идти в путь. Что же Эрена привлекало в нем, кроме внешности? Пожалуй, его надежность. Леви, кажется, был тем человеком, который никогда не изменит себе в своих принципах и будет тем, на кого можно положиться. Доверить ему возможно все что угодно, но только если сам Леви этого захочет и если сам человек ему дорог. Эрен словно нутром чувствовал, что Аккерман никогда не подведет его, в какой бы ситуации он не оказался. А Эрен часто оказывался в дерьмовых ситуациях. Мысли его возвращались к тому, что Леви никогда не будет с ним вместе, а тот даже не задумается о том, чтобы иметь с Йегером тесную связь. Нет, Эрен не был ненадежным. Он просто был непостоянным. Леви станет взрослее, поступит в медицинский, найдет себе девушку, хорошенько присмотревшись, и останется с ней навсегда, если она такая же надежная как он. А может, не найдет, может быть, ему одному будет гораздо комфортнее. Эрен возвращался к мысли, что он не внушает Леви доверия, что Аккерман считает его дитем малым. Он выдохнул. Что за ерунда лезет ему в голову? Паразитические неприятные мысли заполняли его мозг, когда он думал о Леви. Где ж все эти мысли о любви, пони, сопли и радуга, когда думаешь о любимом? Леви перевел на него взгляд: — Алло, о чем так задумался? Эрен рассеянно произнес: — О химии. — О химии? — повторил он, не очень понимая, но затем добавил: — у вас сейчас идут реакции окисления и восстановления? Там ничего сложного, показывай. Эрен даже улыбнулся, потому что эта совершенно обыкновенная фраза просто подтверждала его мысли о Леви и его надежности. Эрен выудил из рюкзака потрепанную тетрадку, на которой котеночек стал уже грязным и потертым, так что даже жалко его стало. Открыл тетрадку и указал на незаконченную окислительно-восстановительную реакцию, которую все никак не мог понять. Химия вообще не его стезя, заключил он. А что вообще его стезя? Он на секунду ощутил это чувство вновь: ощущение бессмысленности существования. Когда ты понимаешь, что ты для чего-то родился, а для чего — непонятно. Чувство это вновь и вновь посещало его периодически, как и множество подростков. Он пытался от них освободиться, пытался думать, что все найдется само, надо только подождать. Леви взял его тетрадку и, секунду помедлив, расписал уравнение. — Где твой справочник? Тут просто нужно поискать полуреакции в справочнике и все получится. — Справочник? Это какой? — нахмурился Эрен. — Тот, которым я стол подпираю? Ладно, в следующий раз возьму. Леви вздохнул. — Боже, дай мне сил, — произнес он. — Как ты дожил до девятого класса? — Лучше б не дожил! — сказал Эрен как-то даже громко, но затем притих, вспомнив, что они находятся рядом с библиотекой. Выдохнул. — Давай лучше покурим. «Ты все проблемы таким образом решаешь?» — хотел было сказать Леви, но решил ничего не спрашивать, потому что тот и так был какой-то чересчур нервный. Наверное, работа так сказывалась на нем, все-таки не балду гоняет целыми днями, а старается зарабатывать деньги. Он подумал, что Эрен все-таки даже молодец. Главное, чтобы после того, как купил машину, вновь ее не раздолбал. Они открыли окно, и морозный ветер обдал их румяные мальчишеские лица. Приходилось высовываться вместе в одно окошко, чтобы покурить. На школьном дворе никого не наблюдалось, чтобы увидеть, как они нарушают правила гимназии, так что Эрен протянул Леви пачку, из которой Аккерман вытряс сигарету. Закурили. На лице Леви не было особенных эмоций, что Эрена раздражало, потому что он, наоборот, просто каждый раз взрывался и дико волновался от того, насколько близко он находится к Леви. Соприкасался с ним плечом, так что ткани пиджаков терлись друг о друга и шуршали, когда они двигали руками. — Такой красный, — заметил Леви, пытаясь его побесить. Эрен опешил. Он подумал, что Леви настолько хорошо его теперь знает, чтобы каким-то образом прочесть его постыдные мысли. Но затем рявкнул: — Да холодно потому что! — и нервно сунул сигарету в рот. От Леви пахло этими его цветами, которые он предпочитал ставить на кухне да лавандовым стиральным порошком. От Эрена — сигаретами и жвачкой. Они были очень разные. И никаких точек соприкосновения. Эрен смотрел на него, и казалось, что дружба их хлипкая развалится с нечаянно высказанным признанием или с окончанием школы. Все просто рассыплется как песочный замок на глазах. Эрен с какой-то непонятной злостью решил избавиться от этих мыслей. Он то уповал воспоминаниями о близости с его плечом, то злился от осознания безответной влюбленности. Очевидно, Леви не был в него влюблен и даже не подумал бы воспринимать как-либо иначе, чем младшенького. — Как там эта девушка? — буркнул он, зло приминая окурок о внешний подоконник. — Девушка? — удивился Леви. — А, та, которой ты нахамил? Пришлось извиниться перед ней за тебя и сделать подарок от заведения. — А она часто приходит? — Частенько, учится неподалеку в колледже. Эрен вспыхнул. Терпеть и молчать уже сил не было. — Так ты все уже о ней разузнал, да? — надменно спросил он, фыркнув и тряхнув головой. Щеки его покрылись румянцем, он решил просто смотреть в окно и сосредоточиться на неопределенной точке вдалеке. — Она сама о себе рассказывает, — проговорил Леви. Такое поведение Эрена было чем-то новеньким в процессе их общения, так что Аккерман вновь заприметил еще одну бурную реакцию. В глазах Эрена играли искорки обиды и грусти. — Приходится быть приветливым и участливым с клиентами, это нормально, Эрен. Хотя она довольно приятна в общении, я этого не скрываю. — Чего не скажешь обо мне, да? — сказал он, притихнув. Леви усмехнулся. — За твоими эмоциями забавно наблюдать. А еще ты жуткий максималист, и мне интересно, какие мысли у тебя будут через год или два. Интересно, пожалуй, увидеть, что ты еще учудишь. Эрен так и не смог посмотреть ему в глаза. Йегер принял решение вообще ни о чем не думать. Он взял две смены и разъезжал по объектам до десяти вечера, пока не выдохся. Перетаскал кучу мебели, поругался с хозяевами по причине новенького поцарапанного комода, хотя просто клялся и самому себе в том числе, что это просто брак производства. Эрена обязали выплатить компенсацию за неподобающую перевозку, так что ему оставалось только выругаться про себя: «Да что за хуйня, и тут меня просто достали! Отвлекся, называется, на работу!» Тем не менее денег он хотя бы заработал и отложил себе на машину. Сумма пока что набиралась маленькая, поэтому тачки ему видать не скоро, только если отец не расщедрится и не поможет купить новую. Что ж, по поводу разъебанной тачки они сильно поссорились, так что сейчас до сих пор разговаривают изредка, будто вовсе неродные друг другу. Эрен нервно выкурил пару сигарет и потушил о мусорное ведро. Пересчитал деньги, отложив на карманные. От досады чуть не пнул дверь конторы. И тут пошел первый снег. Ноябрь, подумал Эрен. Чего это жизнь теперь так быстро бежит? Снег падал крупными хлопьями и ложился на его куртку, припорошив плечи белыми облачками. Эрен вытянул руку — снежинки преодолели целые километры, но запросто растаяли в его руке. Йегер подумал: «Ну и как он там?» Вновь чувство ревности кололо в груди множеством иголочек. Эрен размышлял: еще чуть-чуть, и он будет караулить его на работе, лишь бы там с ним никто не познакомился, лишь бы он не согласился на свидание и только бы не улыбнулся девушке в ответ. Самому от себя противно. Он проглотил эти мерзкие мысли, что встали плотным комом у него в горле, и направился в сторону кофейни. Смена Леви вот-вот заканчивалась. Эрен проехал на автобусе несколько остановок и вышел на той, ближе к которой находился «Старбакс». Эрен зашел внутрь. — Здравствуйте, к сожалению, через три минуты мы закрываемся, — произнес Леви, не смотря на гостя. — Ты видел? — Эрен повысил голос, так что по пустующему залу даже отозвалось эхо. — Видел? Там снег выпал! Леви, который прибирал барную стойку, обратил на него внимание и поднял взгляд. Эрен стоял, взъерошенный и румяный, припорошенный снегом. Тающие снежинки увлажнили его волосы, заставляя прядки прилипать к вискам. — Чего встал, гулять пошли, — сказал Эрен. — Ничего себе, ты мой администратор что ли, чтобы меня подгонять? Тряпку бери, столы протирай, я пошел собираться, — деловито сказал он и развернулся по направлению к комнате персонала. Эрен выругался, но, закатав рукава куртки, быстро начал протирать столы и столешницы, лишь бы успеть, пока снег не закончился. Первый снег — это вещь неуловимая… — … Это вещь неуловимая, быстротечная, на него надо успеть, — повторил свою мысль вслух Эрен, когда они вышли из кофейни и закрыли ее на ключ. Леви поднял голову вверх — крупные хлопья ложились на его нос и щеки, а снежинки словно появлялись из ниоткуда, вытряхивались из темной бездны неба. Радовался ли Леви когда-нибудь первому снегу? Вовсе нет, просто мимолетом замечал, что зима подобралась к нему, это значит, что скоро день рождения и Рождество. Новый год, а за ним усиленная подготовка к экзаменам. Он не замечал за множеством обязанностей первый снег каждого года. Эрен же посмотрел вниз, под ноги. — Жаль, рано еще снежного ангела делать. Леви перевел взгляд с темного неба на него: — И что, куда ты меня поведешь? — Потусим в парке, — ответил Эрен, но ответ этот Леви не убедил, время-то позднее уже. — Пожалуемся друг другу на работу, хочешь? Вроде бы работаю недавно, а уже столько отбитых историй со мной случилось… Они прогулялись по ночному парку. Снег, однако, закончился достаточно скоро, но парк и город припорошило достаточно. Ощущение было, словно облака опустились на землю и покрыли белым одеялом землю, скамейки, крыши зданий. За болтовней и наводящими вопросами от Эрена Леви не заметил, как начал общаться с ним открыто и без утаек, рассказывал все как есть и не скрывал подробностей, хотя обычно предпочитал кратко и лаконично изложить ситуацию. В какой-то момент ему даже захотелось его рассмешить, так что он решил рассказать нелепую историю с работы с пущей эмоциональностью. Это Эрена позабавило, так что он разразился хохотом. Леви хотел было его остановить и приструнить, но в парке практически не было людей в такое-то позднее время. Аккерман подумал, ладно, черт с ним, пусть смеется и даже усмехнулся сам. — Эй, на самом деле ты очень смешной, — сказал Эрен, утирая выступившие в уголках глаз слезы. — Я знаю, — с совершенно серьезным непроницаемым лицом ответил Леви. Несуразность и абсурдность ситуации заставили Эрена засмеяться снова. К часу ночи уже совсем похолодало. Йегер вспомнил, что забыл предупредить родителей, так что в телефоне его ждало тридцать два пропущенных звонка от мамы и парочка от отца. Это означало, что даже у бати закончилось терпение, и дома он получит мощный нагоняй. Эрен вообще не хотел заканчивать эту прогулку. Он даже подумал о том, что впервые человек, находящийся рядом с ним не бесит его, и надеялся, что он не бесит Леви. Тем не менее руки у Аккермана уже подмерзали и покраснели, так что он спрятал их в карманы. Эрен вздохнул. — Наверное, пойдем уже по домам, да? — про пропущенные звонки он говорить не стал. Не хватало того, чтобы и Леви начал его ругать. А еще ему до зуда хотелось спросить про девушек, которые приходили ради него в кофейню. Заметил ли он такую тенденцию? Познакомился ли кто-нибудь с ним? Обычно у Эрена наглости хоть отбавляй. Но он не хотел выпрашивать у Леви какие-то подробности. Наверняка Аккерман запомнил, как остро Эрен отреагировал на ту девушку, что подошла к ним в кофейне. Его заебы — это его заебы, и Леви тут не причем. Тем более Аккерман ему не принадлежит. Эрен стиснул губы, отгоняя непрошенные мысли, которые огромной снежной лавиной накрывали его, когда наступала тишина. Если Йегер не говорил с ним, он начинал размышлять о Леви в своих мыслях. Эрен попросил Леви подвезти его на машине до дома, потому что автобусы уже не ходили. Час ночи уже все-таки. Он включил музыку и попал на Crystal Castles. Оставшееся время Эрен терроризировал Леви своими расспросами, лишь бы не думать ни о чем удручающем. Когда они подъехали к подъезду, Эрен почувствовал себя странно. Начиная от разочарования и заканчивая злостью на самого себя. Леви был очень мил. Наверное, замерз, поэтому был достаточно бледным. Ледяной, высеченный словно из холодного мрамора, лицо его содержало острые, но привлекательные черты. И сам он весь излучал спокойствие и сдержанность, чему бы Эрену стоило поучиться. Поэтому он решил проглотить все, что хотел сказать. — До завтра, не проспи пары, — улыбнулся Эрен. — Это ты мне говоришь? — он чуть приподнял одну бровь в замешательстве. Эрен захлопнул дверь машины и помахал ему перед тем, как зайти в подъезд. Леви усмехнулся. Чуть поодаль стоял парень, укутанный в шарф, но с расстегнутой курткой и по-ребячески помахал ему на прощание. Выглядел он очень мило, растянувшись в улыбке, раскрасневшийся от ночного холода. Помахал рукой активно и скрылся в подъезде, внутри которого автоматически зажегся свет. Ощущение было, словно Леви общается с другим человеком. Он вспомнил то, каким увидел его впервые. Воспоминания вихрем пронеслись перед глазами. Это были исключительно негативные воспоминания. Разнял его в драке, а затем сам ввязался с ним в драку. Облили друг друга ледяной водой, удивительно, как не слегли вместе тогда с ангиной. Вновь разнял его в драке, затем вспомнил, как он поначалу огрызался да без разбору грубил всем. Хотя он и сейчас всем грубит, кроме Леви. Когда Аккерман выехал со двора на проезжую часть и перебирал свои неоднозначные мысли об этом парне, ему вдруг пришло в голову осознание: Леви, кажется, и правда стал для него особенным. По крайней мере в результате несложных сопоставлений и сравнений его прошлого и его сегодняшнего возникало такое ощущение. Чувство, словно для Леви, как для особенного человека, открылась другая его сторона. Однако же не было ощущения, что Эрен открылся полностью. И на самом деле его не так просто раскусить, хотя, казалось бы, у него всегда все на лице написано. Дома Эрен получил от всех и по полной программе. На самом деле, крики, запреты и негодование на него уже давно не действовали, он и так был в плохих отношениях с отцом. Разбитая тачка была последней каплей для отца, так что его урезали в карманных, да и общение стало натянутым. Однако нельзя сказать, что в детстве с ним было проще. Так было всегда. Мама очень волновалась, хоть он и не в первый раз делает это. Стоит вспомнить, как Эрен недавно пропал на несколько дней, забухав и спиздив машину. На все причитания, нравоучения и крики он отвечал: «Да, да, да» устало, и вскоре, сняв верхнюю одежду, плюхнулся на кровать, закрыв дверь. Мама крикнула ему напоследок: «Эрен, а ну выходи!», а он лишь сказал: «Не докричитесь!» и надел наушники и из комнаты до утра больше не выходил. Так уж вышло, что он трудный подросток. Мама называла его самым трудным подростком. Эрен врубил музыку и притянул сидящего на полу медведя к себе. Ну правда, прямо ростом с Леви и по «бракованному» взгляду такой же злой. Эрен прижал теплого мягкого медведя к себе и вскоре уснул под музыку. Завтра выходной.