Хороший мальчик, плохой мальчик

Эрен проснулся с плохим настроением. Откровенно говоря, с дерьмовым. Он встал с липкими и неприятными мыслями, которые тревожили его даже сквозь сон. Эрена посещали всякого рода тревоги, но все сводилось к одному: что бы он не сделал, какое действие не предпринял, всегда был риск разрушить дружбу. Если он что-то скажет, это будет не новый уровень, а шаг назад. Или вовсе падение. Эрен мучительно представлял себя, словно он слон в посудной лавке. В какую бы сторону не двинулся, он все сломает, разобьет, разрушит. Напрашивается вывод, что лучше просто стоять на месте, не двигаясь? Боясь дрогнуть, все время переживать, что произойдет нечто непоправимое. И если все пойдет наперекосяк, он не сможет позволить себе даже таких дружеских проявлений как простая беседа или перерыв на покурить. Эрен еле встал с кровати, поняв, что не помылся с вечера, да и все еще находится в брюках и свитере. Он принял горячий душ, смывая с себя лишние мысли, но они, кажется, теперь прилипли к нему и словно даже впитались в его кожу. Помывшись, он взглянул на свое угрюмое и усталое лицо в немного запотевшем зеркале. Ничего необычного. Лицо практически не изменилось. Однако он медленно начинал себя ненавидеть. Эрен думал о действиях, которые не может претворить в жизнь, и это очень злило его. — Привет, мам, — сказал он отстраненно Карле, которая сидела расслаблено на диванчике и читала какую-то книжку. — Доброе утро, делай себе чай, оладушки готовы. Эрен начал готовить напиток, ощущая себя облепленным неприятными мыслями, и машинально совершал действия, особо не задумываясь. Несложно догадаться, к чему это привело: вскоре он вовсе разлил чай по столешнице. Черт возьми, этого еще не хватало. Это стало добивающим фактором, поэтому Эрен просто присел на корточки и, в попытках вытереть вылившийся чай, просто замер в этой позе на полу. Затем вовсе спрятал лицо в руках и выдохнул. — Спокойно, сейчас все протрем, — сказала мама, видя, как Эрен расстроился, но что-то ей подсказывало, что несчастный разлитый чай лишь стал добивающим фактором. — Что случилось? Несмотря на свою эмоциональность Эрен привык все проблемы копить в себе. Происходило это снова и снова по нескольким причинам: попросту было некому рассказывать, а родители не всегда его понимали, порой превращая советы в нравоучения. Да и большинство вещей, происходивших с ним, он рассказать не мог. Но сейчас Эрен запутался совсем, даже Леви рассказать не мог, потому что проблема была как раз в нем. — Мама, скажи, — он на несколько секунд замолчал. Если и спрашивать совета, то рассказывать все подряд. А признаваться ей в том, что он влюблен впервые, да не просто влюблен, а, кажется, влюблен в парня, он не хотел. Субботнее утро, в котором мама была в хорошем настроении и спокойно читала свою книжку, не подходило для такого признания. Поэтому он просто спросил: — да или нет? Мама посмотрела на него вопросительно. — Просто «да» или «нет»? Без контекста? Если это что-то, что касается алкоголя, наркотиков или, дорогой Эрен Йегер, случайных половых связ… — Нет, это не что-то настолько плохое, — сказал он. Картина матери предстала забавная. Эрен сидел на корточках, пока со столешницы на пол стекал по капелькам чай, и весь пол залит чаем, а он, как маленький щенок, скукожился от напряжения и тревоги. — Тогда… ты еще спрашиваешь? Я тебя не узнаю, это ты ли тот, кто хочет всю жизнь путешествовать и кто рассказывал мне все детство, как будет по скалам взбираться и покорять вершины? Это ты? Если это ты, то определенно ответ «да». Эрен подумал, что на все сомнительное и даже странное он всегда отвечал себе «да». А сейчас задумался вдруг. И правда. Он усмехнулся самому себе. Совсем не в его манере было все это. Эти сомнения, эти мысли. Он подумал: если я не рискну сегодня, значит, в любом случае буду жалеть, а если рискну, то пожалею только тогда, когда ничего не выйдет. Эрен быстро позавтракал оладушками, помыл наконец несчастный пол, к которому уже все начало липнуть из-за чая с сахаром, и закрылся в комнате. Выдохнул, взглянув в окно. А за окном был снег, что покрывал будто бы теплым пушистым покрывалом крыши высоток и невысоких клубных домов, магазины и лавки. И падал крупными белыми хлопьями с неба, словно не собираясь заканчиваться. Эрен напечатал сообщение: «Видел? Ты видел? Снега-то сколько выпало!» «Видел, и что?» — пришло ему сообщение спустя две минуты. В это время Эрен уже собирался, потому что вообще не хотел терпеть возражений и не мог допустить мысли, что ему откажут. А если откажут, придет домой к Леви и будет терроризировать, например, закидает окна снежными шариками, будет петь какую-нибудь бесящую песню под дверью, а когда тот, не вытерпев, откроет дверь, Эрен защекочет его до смерти, заставляя вместе выйти на прогулку. «Гулять пойдем.» — он даже написал с точкой, чтобы Леви не подумал, что его вообще кто-то спрашивает. С этим домоседом и зубрилой надо обходиться только так. «Я так посмотрю, ты возражений не терпишь, даже не стал спрашивать» «Все верно, я уже выхожу и буду ждать тебя у твоего дома, и делай ты, что хочешь» «А если не выйду?» «Устрою бомбардировку снежками» Леви прочел, но не стал отвечать, так что Эрен стал собираться дальше. Надел прямые черные брюки, натянул яркие носки, затем свитер, чуть растянувшийся в рукавах. Посмотрел в зеркало и понял, что выглядит слишком просто. Эрен ощущал острую нехватку каких-то деталей, поэтому порыскал в железной баночке и придумал заменить себе круглые колечки в ушах на шипы, торчащие и спереди уха, и сзади. Вскоре ему прилетело сообщение: «Спасибо и на этом» Это Эрен расценил как одобрение и посмотрел на себя в зеркало. И снова вспомнил, что не причесался, обнаружив на голове гнездо. Добираться он решил на метро, поэтому включил в наушниках музыку и сел на свободное сидение, пока не доехал до остановки, ближайшей к дому Леви. Выйдя на улицу из подземки, он был удивлен все еще видеть падающий снег, словно вся норма осадков собиралась выпасть сегодня, а это значит, что сегодня время насладиться снежным днем. Эрен ожидал увидеть Леви, увлеченного своей химией, биологией или что там ему еще надо для поступления в медицинский. Когда он заглянул домой к Аккерману, встав на пороге, тот еще собирался. Он надел черную водолазку и брюки с массивным ремнем на талии. Затянутый ремень и брюки с высокой посадкой подчеркивали его талию, а водолазка — достаточно развитую широкую грудь с мускулистыми плечами. Леви собирал необходимые ему вещи в рюкзак и параллельно, не отрываясь, учил что-то, держа учебник в руке. Аккерман был очень сосредоточен на параграфе, но при этом выполнял несколько действий параллельно, особо не отрываясь от текста. Ах, ходит такой серьезный, весь в черной одежде, подчеркивающей его достоинства, о которых он, скорее всего, и не думает вовсе. В отличие от Эрена. Йегер выдохнул. Будь моим парнем, подумал он, но вслух решил не говорить. — Опять свою ерунду учишь? — Латинский, ты хотел сказать? — фыркнул Леви, недовольный тем, что его отвлекли от заучивания. — Lingua latina non penis canina! — решил он блеснуть остаточными знаниями из курса латинского. — Ого, похвально. Еще что помнишь? «Истина в вине» или там «Помни о смерти». Давай, покажи свои знания. — Тебя не удивишь, — раздосадовал Эрен. — Ну ладно, собирайся давай быстрее, снег только ради тебя еще падает. Леви усмехнулся. Фраза эта показалась ему очень забавной, впрочем, от Эрена он часто слышал нечто похожее. Аккерман надел пальто, повязал болотного цвета шарф, и они вместе отправились по улочкам заснеженного города. Суббота была на редкость спокойной, что казалось удивительным в такой снежный день. На улице бродило да спешило по своим делам достаточно мало людей, дороги были свободны, только лишь тарахтели снегоуборочные машины. Леви хотел было для приличия поворчать, что Эрен вытащил его на улицу во время снегопада, и сейчас вся их одежда промокнет, в точности, как и обувь. Хотел ему сказать, что Йегер отвлек его от домашней работы, скопившейся за неделю. Приближались полугодовые зачеты, в которых учителя должны были оценить промежуточные результаты учащихся. Это было достаточно серьезно, особенно в этой гимназии, ведь относились они к этому ответственно и индивидуально приглашали каждого на разбор ошибок и полетов. Леви нравилась такая система. И он начал готовиться к предстоящим зачетам, но тут его вытаскивает из дома Эрен. Он сегодня какой-то особенно эмоциональный. Эрен то злится, хоть и быстро забывает, над чем сокрушался, то вновь радуется каким-то мелочам, о которых успевает поведать Леви. Аккерман понял, что ругаться и ворчать уже поздно, когда тебя тянут за запястье куда-то, а под ногами хрустит и приминается снег, и весь ты уже в снегу, на плечах у тебя горки снега, в волосах запутались снежинки. Ладно, думает Леви. Сегодня можно. В конце концов, у него еще есть время все подучить. Под ногами и правда хрустел снег, но вскоре начал уже подтаивать, превращаясь в слякоть. Однако вокруг все еще было красиво. Снег покрывал ветки деревьев, спал на наружных подоконниках, радовал гуляющих собачек, на чьи носы садились снежинки. — Сначала я тебя хорошенько поморожу на улице, а потом отведу в кафе, напою чаем, — улыбнулся Йегер, обращаясь к Леви и заглядывая ему в глаза. — Ну, спасибо, — для приличия поворчал Леви. — От души. Этот почти зимний день и правда располагал к прогулке. Леви вскоре окончательно переключился с предстоящих экзаменов на разговоры Эрена. — Я тебе не говорил, но вчера поссорился с родителями. Заглядываю в телефон, а там тридцать два пропущенных. Тридцать два, черт подери. Было бы у тебя столько терпения, чтобы звонить кому-то столько раз и каждый сраный звонок не дожидаться ответа? — Я думаю, что родители о тебе заботятся просто, мало ли что ты учудишь. Мне кажется, ты из тех людей, кто запросто может подраться буквально просто так или по какой-нибудь мелочной причине. — Твои родители, наверное, не заботятся о тебе так сильно. Знают, что ты самостоятельный и все такое, — начал рассуждать Эрен. — Или по закону жанра сейчас случится так, что у тебя нет родителей, и я задену твои чувства? — Родителей нет. Но чувства ты не задел. — Во дела, я попал прямо в цель? Теперь мне нужно узнать доподлинную киношную историю. — Ну, у меня есть дядя, который мне вроде как помогает. Он не плохой герой этой мелодрамы, но лучше тебе с ним не пересекаться. Дядя помог мне купить квартиру, да и воспитывал меня с момента как я себя помню. Но жестко, по-своему. — Поэтому ты такой… — Какой? — Жесткий! Мощный, серьезный. Отсыпь мне своей серьезности и дисциплинированности. — Я бы с радостью. Но уже не могу представить, как ты подолгу сидишь за уроками или цитируешь мне какую-нибудь поэму с древнегреческого. Не представляю, как ты за минуту щелкаешь задачки по экономике. — Жуть какая, — Эрен смешно сморщил нос в попытке показать свое отвращение. Йегер повел Леви в лес. В усеянном высоченными деревьями лесу, однако, было куда более морозно, чем в городе. Аккерман не любил чувствовать хоть малейший холод, так что одет был, кажется, вполне тепло, чтобы выдержать эту прогулку. На природу они отправились пешком. Дорожка в лес уже была чуть притоптана, так что они пошли прямо по тропинке, где по бокам возвышались ели и сосны, чуть реже дубы и рябины. Снег все падал на кончики их носов и ресницы. Сверху было особенно хорошо видно, как снежинки таят на бровях и ресницах Леви, делая их влажными, словно после долгого плача. Но он не плакал, Леви был совершенно спокоен, и складки на его лбу разгладились, так что даже чувствовалось некое удовлетворение, исходящее от него. — Бывает, что я сюда прихожу, если надо… подумать, — уклончиво ответил Эрен. Затем он показал пальцем на тропинку, которая идет на возвышение. — В самый разгар зимы тут на санках катаются дети. Леви взглянул на него. Аккерман понимал: Эрен сказал это неслучайно. Он ощущал, что должен сделать младшему предложение, лишь бы этот ребенок успокоился, и на его лице вновь появился восторг и удовлетворение. — Значит, надо тоже покататься как-нибудь. Эрен поднял брови и раскрыл широко глаза, в почти детском восторге. — Когда? — спросил он громко, практически крикнув, не в силах сдержать эмоции. — Когда сдадим пробные экзамены. Но для этого не только мне надо постараться, понял намек? — Понял, — в голосе его отразилась тень грусти и разочарования. — Тогда постараюсь. Но не забывай про уговор, ладно? — Ладно. Они пожали друг другу теплые руки, которые все это время прятали в карманах курток. Петляя по дорожкам, парни решили вернуться в город из леса через другой ход, так что некоторое время шли по едва протоптанной снежной дороге по одному. Эрен был спереди, так что Леви видел его со спины и рассматривал затылок волос, покрытый запутавшимися в них снежинками. Леви на мгновение вдруг подумал, что хорошо себя чувствует. Несмотря на холод, щеки его были покрыты согревающим румянцем, руки и ноги в тепле. Ему нравилось ощущение приминающегося снега, нравился этот целебный запах хвои, исходящий от деревьев. Пожалуй, ему казалось забавным, что Эрен усердно идет впереди, притаптывая дорожку для него, и Леви рад видеть его лицо, когда тот иногда поворачивается, будто бы просто проверить, идет ли Аккерман за ним. — Я знаю хорошее кафе, — сказал Эрен, но из-за того, что он был повернут спиной К Леви, Йегера едва ли было слышно. — Отведу тебя туда. — Надеюсь, там вкусный чай, — сказал Леви как-то отстраненно, погруженный в свои мысли. Так бывает, пожалуй, у каждого человека, который идет в лес и лишается многих городских звуков, сигналов машин и людских разговоров. Это словно убаюкивает и отправляет человека в пучину своих мыслей, и ему практически ничего не мешает. Он начал вспоминать, когда в последний раз отправлялся на совершенно обычную прогулку с другом. Было это давно. Последние три года Леви проводил огромное количество времени дома, за учебниками, в попытках подготовиться к олимпиадам и угнаться за гимназистской программой, чтобы наконец пробиться к своей цели чуть ближе. Ему стоило это многого, в том числе и отдыха. Нельзя сказать, что Леви загнал себя в бесконечный цикл учеба-дом-учеба, он всегда умел вовремя останавливать себя и понимать: он устал. И ему нужно остановиться, отдохнуть, перезагрузиться. Выпить, если уж на то пошло. Сходить в кино. Поэтому Леви давал понять Фарлану и Изабель, что он готов с ними провести время, а они никогда не отказывали ему. Но все же общался он с ними в последний раз достаточно давно. Выпускной класс отнимал все время и силы. Леви заглянул вперед, видя, как они верно приближаются к выходу из леса, где деревья расступаются, и становится гораздо светлее. Леви оглянулся, поняв, что не заметил то, как они прошли этот путь из глуби леса к окраине. — Ну так что же твой дядя? — вывел его из раздумий Эрен своим заинтересованным тоном. — Он такой страшный и с пушками рассекает? — Вовсе нет. Но я уверен, если бы вы свиделись и поговорили хоть пять минут, вы бы не поладили. Закончилось бы это плохо. Он очень жестокий и прямолинейный человек. И мы с ним не можем общаться, поэтому он меня сослал подальше от себя. — Вот как. Ну хотя бы теперь я знаю, кто он такой, и буду готов обороняться, — Эрен состроил серьезное, полное готовности лицо, сжав губы и нахмурившись. Они добрались до кафе, немного подмерзнув. Леви чувствовал, как пальцы на ногах начинали побаливать и неметь от холода, так что был рад очутиться в кофейне, наконец выпить просто горячего чаю и отогреться. Он взглянул на Эрена. Тот развязывал свою шапку с помпоном и кисточками (при этом мельком подумал, и как его с такой забавной шапкой вообще должен кто-то бояться так, чтобы оставить «царем крыши» и стараться с ним не общаться), снял куртку, увидев его сегодняшнюю, вполне милую и повседневную одежду. Эрен был такой взлохмаченный, что хотелось срочно взять расческу и привести его волосы в порядок. Часть волос наэлектризовалась, отдельными волосками поднимаясь вверх, так что смотрелось эта деталь еще более уморительно. На лице Эрена красовался румянец, тот самый ярко-розовый, зимний. Наверняка в тепле его щеки станут еще более румяными. Эрен заметил взгляд на себе и посмотрел на Леви вопрошающе, мол, чего уставился, подраться хочешь? Аккерман решил, что сегодня за чайные посиделки платит он. Леви сидел напротив окна, в то время как Эрен спиной к нему. Аккерман лицезрел, как город покрывается снегом, формируя зимний пейзаж, который сохранится еще по крайней мере пару месяцев таким, какой он есть сейчас. Затем он перевел взгляд на Эрена. Тот пил заказанный Леви кофе и уплетал пирожное так, будто ест его впервые. Аккерман посмотрел на его руки: костяшки пальцев были красные, и стало понятно, что он все-таки подмерз достаточно сильно. Волосы более-менее приобрели нормальный вид, но одна прядь волос упрямо выбивалась, превращаясь в завитушку. Он понял, что Эрен что-то говорит. — Никогда ты не говорил о своих друзьях, — задумчиво произнес он, отламывая кусочек пирожного вилкой. — Они есть, и они очень хорошие. Но мои друзья все же ценят личное пространство и время. На лице Эрена вдруг сменилось множество эмоций. Сначала он чуть нахмурился такому ответу, затем задумался, выпрямив брови, но вскоре выдохнул, приняв озабоченное какой-то мыслью лицо. — А я, выходит, не ценю, — сказал он с утверждением. Леви понял, что не задумывался об этом. К тому, что Эрен теперь находился рядом с ним достаточно часто, и лицо его мелькало в повседневности дней Леви теперь постоянно, он понял только сейчас. Получается, что все это время ему не досаждало это общение. Он чувствовал, что с ним было сложно поначалу, но теперь — нет. — Ты буквально сегодня грозился закидать мое окно снежками, если я не выйду с тобой встретиться, — хмыкнул Леви и отпил чай из чашки. — Ты не говорил мне, что я тебе досаждаю. Леви посмотрел на Эрена. Лицо его приняло совсем уж обеспокоенный вид, сжатые губы и чуть сощурившиеся блестящие глаза выдавали его с потрохами, все мысли Эрена и непрошенные выводы, которые он успел себе надумать. Но это хорошо, что Йегер выясняет все здесь и сейчас и не отстраняется, ничего не выяснив. По крайней мере, это признак желания дружить и оставаться с Леви подольше. Ему не все равно. — Все в порядке. Ты же знаешь, что я бы не позволил находиться рядом со мной, если бы ты мне досаждал. Я бы просто четко обозначил границы, ну или послал тебя нахуй, — заверил он Эрена и был прав, когда подумал, что лицо его тут же сменится. Все на нём написано. Эрен кивнул и принял ровное выражение, удовлетворившись ответом. Вся обстановка наводила на Леви какое-то умиротворение. Было ощущение, словно он давно не чувствовал себя так… ровно, непринужденно. Леви вдруг подумал, что ему, пожалуй, интересно узнать о жизни Эрена, его прошлом, его родных и друзьях. Но знал, что Йегера не надо подталкивать к этому. Когда ему захочется, он расскажет сам. Пальцы на ногах совсем отогрелись, ноги расслабились и стали ватными, так что подниматься со стула и отправляться куда-то дальше совсем не хотелось. Леви пригрелся как кот на батарее. Может быть, если его погладить, он довольно замурчит? Проверять Эрен не стал, только он подумал о том, чтобы прикоснуться к Аккерману, его пальцы задрожали в каком-то неопределенном волнении. Эрен улыбнулся, посмотрев Леви в глаза: — Как бы ни хотелось сидеть в тепле, но придется снова померзнуть. Эрен просто планировал довести Леви до дома, чтобы оставаться с ним и своим неопределенным, еще невнятным, но уже горячим чувством любви как можно дольше, но вышло все по-другому. От автобуса до дома они отказались, решив прогуляться по городу обратно, так что под конец пути оба уже не чувствовали ни пальцев ног, ни рук, а носы их стали холодными. Эрен хотел просто поскорее потом добраться до автобуса, чтобы скрыться в теплом салоне и отогреться, но Леви пригласил его домой. — Можешь отогреться у меня, потом иди куда хочешь, — сказал он совершенно обыденно, так что Эрен напрасно выискивал в его тоне сомнение. В конце концов, если Леви не хочет, он не будет заставлять себя что-то говорить. Они поднялись вверх по лифту и нырнули в теплую квартиру Аккермана. Сегодня она погрузилась во тьму, но произошло это из-за затянутого белой пеленой неба, которое не пропускало солнце, так что все вокруг было серым и тусклым. Можно было бы включить свет, но они решили укрыться этой полутьмой, какая бывает только зимой или в какие-то особенно дождливые дни. Пахло свежими цветами. В голове у Эрена промелькнула шальная мысль взять один цветок и засушить его между книгами, но он решил, что он идиот, и вообще, когда, черт возьми, он стал таким сентиментальным? Эта полутьма, усталость ног и теплота, разливающаяся по всему телу, действовали на него. Щеки горели, а пальцы чуть припухли, так что даже не слушались. Они решили посмотреть фильм, но в итоге отвлеклись, точнее, Эрен отвлек его от фильма, а Леви в общем-то подхватил. Поначалу эта убаюкивающая остановка и отогревшееся после холода тело оказали на него усыпляющее действие. Но когда Эрен понял, что прямо сейчас находится рядом с Леви на диванчике довольно близко, и тот, кажется, совершенно не чувствует себя дискомфортно или волнительно, он просто разговаривает с ним даже увлеченно и бодро, Эрена охватило возбуждение. Это другое возбуждение, когда ты вдруг осознаешь, что ты находишься близко с предметом обожания. Ты будто взбудоражен, тебя лихорадит. Уж не заболел ли я, подумал Эрен. Он четко понял для себя, что готов разрушить эту дружбу. Ему уже не хватало дружбы, не хватало воздуха. Леви сидел перед ним, и он был совершенно расслаблен и, скорее всего, чувствовал себя хорошо рядом с ним, а если б это было не так, он не стал бы общаться с Эреном, четко сказав об этом и особо не церемонясь. Эрен поддался порыву. Думал ли он о том, что произойдет после? Нет. Поэтому он наклонился в сторону откинувшегося на спинку дивана Леви. Мягкая мебель прогнулась под весом Йегера. Эрен поцеловал его в разгоряченные губы. На миг сердце Эрена остановилось, а голова закружилась так, что кроме звенящего шума в ушах он ничего не чувствовал. И в его голове ничего не было, только ощущение близости. Эрен отстранился, поняв наконец, что он сделал. Он вмиг понял, что ошибся. Но подсознательно, где-то в подкорке, он думал об этом поступке раньше. Эрен все равно представлял это и больше не мог себя обманывать. Лицо у Леви было удивленным. Он смотрел на Эрена, не отрываясь, заглядывал в его глаза, ища там ответ, а Йегер решил идти до конца и не скрываться, он смотрел на него тоже, хоть и очень хотелось отвести взгляд. Уйти и не уходить одновременно. — Эрен, я… — начал Леви немного даже растерянно, но тот перебил его. — Я знаю, что ты скажешь. «Я не могу принять твои чувства», «ты, наверное, что-то перепутал», что там еще говорят после неожиданного поцелуя. Но я все понимаю. Ты не можешь принять чувства, это я понимаю. Я ничего не перепутал. И я не брежу, у меня не поднялась температура. Я, похоже, влюбился. Леви хотел что-то сказать, но все слова исчезли. Он вдруг понял, что перед ним сидит молодой человек, которому, кажется, не достает тепла. Он отталкивает всех, но, если так выйдет, что кто-то станет для Эрена другом, он привяжется так сильно и будет держаться за него и стараться получить от человека все тепло. Что же было в его душе? В его глазах. Расскажет ли Эрен когда-нибудь? Одно было ясно точно: он отчаянно нуждался в тепле. Поэтому Леви сделал то, что делает достаточно редко: он обнял его. Обвил руками шею Йегера, а Эрен от неожиданности даже дернул плечами, будто бы пытаясь отпрянуть, и несколько секунд не мог поднять руки, чтобы обвить его спину в ответ, но потом к нему пришло осознание: с ним делятся теплом. — Нам еще многое нужно преодолеть, — сказал Леви. Эрен сжал его своими руками сильно и крепко. В голове промелькнуло множество мыслей. Наверное, я никогда уже не смогу этого сделать, поэтому надо запомнить момент сейчас. Но я не хочу ставить крест на этих не начавшихся отношениях, я хочу драться и бороться. Что же мне делать? Что мне делать дальше? Эрен набрал в легкие воздух и твердо произнес, разомкнув объятия и смотря Леви в глаза: — Я сделаю все возможное, чтобы ты меня полюбил. Но если ты поймешь, что ничего не выйдет, просто скажи мне. Эрен все еще чувствовал тепло их соприкасавшихся коленок и до последнего не хотел отстраняться.