Хороший мальчик, плохой мальчик

Леви не имел привычки приукрашивать свои чувства, наоборот, бывало, в силу своего сдержанного характера их скрывал. Но в данном случае врать как самому себе, так и Эрену не собирался — ему было тоскливо. Йегер не брал трубку, не реагировал на его сообщение и, по всей видимости, вовсе не собирался отвечать за свой необдуманный поступок. Снова он поступает сгоряча, пойдя на поводу у собственных разрушительных мыслей. Леви же был готов ответить за свои слова. Эрен вот так просто ушел, вот так просто выключил телефон, чтобы сбежать от разговора, но почему? Зачем скрываться, что-то себе придумывать, если можно решить все здесь и сейчас. Правда в том, что Леви вовсе не хотел, чтобы Эрен уходил, просто того требовали обстоятельства. Этот парень! Доводит его так, что хочется улечься в ванну, наполненную настойкой пустырника, и желательно в ней же утонуть, не иначе. Не хотелось все это чувствовать. Не хотелось чувствовать эту неуместную обиду, нетерпение. К тому же, это зудящее желание высказаться просто доводило его до трясучки. Леви ненавидел оставаться в подобном подвешенном состоянии. Но при мысли о Йегере сердце болезненно сжималось, ну почему, почему все так, Леви не привык чувствовать себя таким. Это состояние было для него непривычным. Звонить двадцать раз подряд смысла не было, но хотелось, хотелось же. Аккерман умел останавливать себя вовремя, как бы ни хотелось спустить все на тормозах. Ночь надвигалась, и Леви понятия не имел, где он и с кем. Ну, возможно, дома, но, зная Эрена, Леви был уверен — это не так. Почему он заставляет думать о себе и воображать всякое? Это раздражало. Как и раздражало то, что Леви сейчас мало что мог сделать. Знал бы он хотя бы примерно, где Эрен мог находиться, быстро сгонял на машине для успокоения души, хотя… какого успокоения, он бы, наоборот, еще более разволновался — раз уж его в знакомом месте нет, значит, он, черт его дери, в незнакомом?! Тогда где? Леви вообразил, как он умотал в другой город, как тогда с друзьями, и там чуть не попался копам. Обалдуй. Раздался звонок. Можно было подумать, кого принесло в такое позднее время, но Леви-то этот звонок ждал и был уверен — это Эрен. Мигом помчался открывать. У порога стоял Йегер, немного подмерзший, с румяными щеками. Посмотрел Леви в глаза — и у того сердце пропустило удар. Смотрит на него щенячьим таким поникшим взглядом и молчит, хотя вечно его не заткнешь. Как бы скулить не начал, подумал Леви. Эта его выразительность взгляда, по которому все становится понятно, всегда подкупала и, наверное, каждого очаровывала, если Йегер сам того захочет. Такие уж глаза ему достались. Подкупать Леви совсем не было необходимости. Он его ни за что не выгонит, тем более обратно на холод, да и сам с нетерпением ждал, когда этот подлец прочтет сообщение и наконец примет взрослое решение — поговорить, а не избегать. Вот и принял. — Проходи, — Леви взял его за рукав куртки, и Эрен подался вперед, наконец оказываясь внутри квартиры. Снял шарф, куртку, разулся. Леви тем временем, опершись о стенку, поглядывал за ним: вроде не пьяный, не побитый, и вообще, почему он должен об этом волноваться? Почему он сознательно об этом волнуется? Они оказались в темноте комнаты — время теперь будто остановилось и не хотело двигаться вперед, словно само желало, чтобы парни выяснили все здесь и прямо сейчас. Улица неподвижна, изредка пройдет какой-то человек в ночной холод. Фонари освещали аллею для никого, полная луна молчаливо наблюдала за тем, что происходило внутри квартир-коробок, заглядывая лунным светом в окна. Там происходила подростковая драма — такая драма, в которой оба еще не умели выяснять все прямо сейчас, быть друг другу открытыми книгами, но они все же учились. Правда учились. — Ты знаешь, я… мне было очень обидно, что ты так резко меня отшил. Я не прав в том, что я такой нетерпеливый и, похоже, жутко ревнивый, но я просто не могу скрывать все свои чувства, я не такой. Они сидели на диванчике — свет включать незачем, да и глаза вскоре привыкли к темноте, так что теперь они видели очертания лиц друг друга. Главное, что голоса слышны — и в них интонация такая, какая есть, не перед кем скрываться и шушукаться. — Понимаешь, та девушка, Петра, она обратилась ко мне в тот день, вся была заплаканная. Призналась мне, но меня волновало то, почему она такая. Петра, кажется, из тех, кто не умеет сдерживать свои чувства, прямо как ты, — проговорил Леви, смотря на Эрена. Они сидели на диванчике: Леви закутан в плед, потому что ночью прохладнее, и из-за этого он становился еще меньше и миниатюрнее — хотелось поцеловать его в лоб. — Мы присели выяснить с ней ее состояние. Оказалось, у нее трудная жизненная ситуация. Не могу рассказывать, все-таки у меня нет на это права, но мне нужно было ее поддержать. Так же, как и тебя поддержать тоже в тот момент нужно было, понимаешь? А ты так быстро убежал… я не люблю, когда ты убегаешь, как будто все происходящее касается только лишь тебя и больше никого не должно трогать. Это неправильно. — Прости. Я просто пытаюсь быть, пытаюсь жить как умею, мне нравится, что ты говоришь со мной честно и спокойно. Мне нравится, что мы не ругаемся сейчас, хотя я думал, что только на это и горазд. Мне нравится, что ты есть, — Эрен наклонился и осуществил задуманное — поцеловал его в лоб, что Леви немного повергло в шок, потому что, ну, а почему вдруг в лоб? Такой балбес… Леви посмотрел ему в глаза, находясь к его лицу близко-близко. От него почему-то пахнет розмарином, хотя Леви думал, что он вовсю упился где-нибудь с парнями. — Я совершенно серьезно прошу тебя не делать так больше. Мы должны выяснять все здесь и сейчас, без всяких приступов ревности и злости, понимаешь? Это правильно, это лучший вариант. Эрен рукой проворно нырнул под плед, чтобы притянуть Леви за талию к себе близко настолько, насколько это вообще возможно — теперь мешала только лишь одежда. Поцеловал сначала в скулу, в уголок губ, сами губы смял своими, а затем, проникая языком, принялся ласкать нёбо. Леви выудил руки из кокона своего пледа, повиснув на его шее, отвечая на поцелуй. Надо же, вот так повестись и влюбиться, что ему теперь делать? Наверное, наслаждаться моментом. Спать не хотелось совершенно — слишком уж оба переволновались. Кто разозлился, а кто заревновал. Человеческие чувства — вещь такая, где каждый выступает исследователем. Он не поймет, сколько ему не объясняй, что это такое, пока сам не почувствует, пока сам не окажется в этой шкуре. И это в любом случае — опыт бесценный, даже если порой такие чувства вовсе не хочется испытывать на себе. Эрен опустил Леви на диван, снова оказываясь сверху, и наклонился за поцелуем. Сегодня такой тихий и нежный, как будто побитый провинившийся щенок. Чуть отстранился, беря руку Леви в свою и целуя каждую костяшку руки, одна за другой, прикасаясь губами трепетно. Посмотрел на Аккермана взглядом с полуприкрытыми веками, будто бы его длинные ресницы тяжелые такие. Взгляд уже затуманен, и Аккерман помнил, к чему он может быть предвестником. Поэтому, заставляя Эрена нагнуться ближе снова, он чуть укусил его, прихватывая кожу брови, затем перемещаясь к мочке уха и тоже прикусывая ее. Этого достаточно, чтобы Эрен стал вдруг иным — пылким, рьяным, рвущимся попробовать каждую часть тела Леви. Всякий раз, когда Йегер пробует на вкус, кусая выпирающую тазовую косточку, Леви охватывает резкой волной возбуждения — и все меркнет. Мир вокруг приглушенный, освещаемый только лунным светом, иные чувства, кроме всепоглощающего чувства первой влюбленности, тоже теперь меркнут. Эрен утром проснулся кое-как, еще бы, такая рань на дворе. Леви встал ровно в шесть утра, по единственному будильнику, тут же подорвавшись, и отправился в ванную. У Эрена промелькнула мысль, что он, наоборот, вечно переключает будильники десять раз за час и ожидаемо опаздывает везде, где только можно, если, конечно, им не завладевает какой-то особый энтузиазм. Леви быстро умылся, приготовил завтрак и надел подходящую одежду, приготовленную еще с вечера. Самодисциплина у него была на высоте, а Эрен все это время наблюдал за его передвижениями по квартире, едва ли соображая. Тяжко. Еле встал, понимая, что без него Аккерман не сможет уйти из дома, потому что квартиру нужно закрыть, а ключ один. — Утро доброе, откуда у тебя силы жить вообще берутся, — вопрос риторический, у Леви всегда все под контролем и дисциплина выработана за года, так что он уже готов в то время, как Эрен только умылся. Йегер напялил на себя футболку, размял шею, чувствуя себя убитым: в голове отголоски вечера со спиртным в компании старых друзей и новых знакомых девчонок. Он по обыкновению заглянул в телефон, где высветилось неожиданное сообщение: «Ну что? Помирились?» Эрен набрал короткое «Да», рассчитывая, что с девчонками еще успеет пообщаться позже, но ему тут же пришел ответ: «Срань господня, мы очень рады. — Эрен в это время подумал: наверняка писала Имир с телефона Кристы. — Приходи знакомить своего обаятельного старшеклассника с нами». Эрен улыбнулся, попутно думая: обязательно познакомит. Из-за стремительно сменяющихся событий Йегер вовсе не успевал поразмыслить, что в последнее время у него появилось много знакомых, и они, к собственному удивлению, ему приятны. Он их хотя бы не отталкивает, а внутренний испуганный и озлобленный ребенок дает им шанс и желает узнать их получше. И какие же сюрпризы ему принесет теперь судьба?

***

— Можно… с тобой познакомиться? — произнесла подошедшая к нему девушка. Эрен выдохнул сигаретный дым, пытаясь себя успокоить. Все-таки воспоминания и ощущения с ней связаны исключительно неприятные. — Меня зовут Петра. Девушка со светлыми волосами, на солнце отдающими рыжиной, с небольшим скоплением веснушек на скулах и длинными ресницами. Она поджала губы, настроенная, кажется, очень решительно. Петра была наполнена энтузиазмом хоть как-то прояснить ситуацию, потому что чувствовала себя причастной ко всему происходящему. Девушка чуть нахмурилась — напряженная. Она явно ждала отказа, но надеялась на лучший исход, Эрен ведь мог послать ее, как обычно это делает с большинством людей, не давая шанса изначально. — Эрен, — коротко произнес он, особо не зная, с чего начать. А должен ли он начинать? Должен ли он вообще задать какой-то вопрос. Эрен обещал себе быть более хладнокровным и рассудительным… насколько это вообще возможно в силу его характера. — Понимаешь, в тот день многое произошло… слушай, наверное, стоит рассказать, — Петра закурила вместе с ним. — В тот день мне признался парень из моего колледжа, а я ведь его не люблю, он мне просто друг, хороший друг. Мне было так страшно, что я его обижу, и мы никогда не станем больше общаться, а я дальше хочу с ним просто быть друзьями. Потом я подумала, что я-то ведь в такой же ситуации — Леви мне очень нравится, только вот я понимала, что с большей вероятностью никакое место в его жизни и сердце не займу. В тот день мама позвонила и оповестила, что сильно заболела. Строго сказала не приезжать и не волноваться. А я уже всё — в слезы и сопли. С горяча все-таки ляпнула, сказала ему прямо там, в кофейне, в тот день, как ты наверняка помнишь, была смена Леви. И меня как магнитом к нему притянуло. Только я на месте сразу же расплакалась от переизбытка эмоций и новостей того дня, стыдоба-то какая, — она подняла взгляд на Эрена. — Но он меня выслушал тогда, мы с ним разложили все по полочкам. Как будто он меня миллион лет знает, успокоил. Эрен потушил окурок о краешек мусорки, выкинул, засунул руки в карманы. Хотелось насупиться, что-нибудь эдакое высказать, мол, он просто с тобой учтив, ты же его клиентка… но тут же в голову пришло, что не стал бы Леви приостанавливать свою работу и садиться с обычным клиентом выяснять тяготы его жизни, чтобы все выпутать и успокоить. Когда Эрен признался ему, Леви отреагировал так, как надо, как правильнее и легче для того, кто собрался с силами признаться. — Понимаю. Я понимаю, о чем ты говоришь. Я жуткий ревнивец и разозлился сразу же, как только ситуация начала казаться мне странной. Знаешь, это когда пелена перед глазами, и ты уже не соображаешь и слышать ничего не хочешь. Вот так. Мне очень жаль, что такое с тобой произошло. Как твоя мама? — Понемногу поправляется, но ее положили в больницу. — Петра… прости, что я интересуюсь, но что сказал тебе Леви по поводу твоего признания? Петра улыбнулась, посмотрев Эрену в глаза. Невероятно открытая и честная девушка, даже взгляд у нее такой чистый и честный, что Йегеру не приходилось сомневаться во всем, что было ею сказано. — Сказал, все как есть, конечно же. Не беспокойся, шанса он мне не дал. Ты же знаешь лучше меня, наверное, что не такой он человек, выложит все как есть, чем отнекиваться и давать какие-то призрачные, никому ненужные надежды. Леви сказал, что вы встречаетесь… честно говоря, я чувствовала себя такой обиженной и расстроенной! Но что поделать, я же не могу залезть в его душу, все там переиначить, под себя настроить. И хотела бы я сказать, как я рада за вас и все такое. Но я не очень рада, но и сделать ничего не могу ведь. Хочу только, чтобы у Леви все было лучше, чем у меня. — Ты очень честная, Петра, — проговорил Эрен. — Слушай, давай постараемся не быть злыми друг на друга. Наверное, это в первую очередь касается меня, — усмехнулся. — Так что давай дружить. — Хорошо, будем дружить! В кофейню они заявились вдвоем, чем очень удивили Леви. — Эрен, ты мой Эрен? — Аккерман даже перешел на неформальную речь, хотя не позволял себе делать это на рабочем месте, но учитывая, что эти двое прилипли к месту его работы окончательно, он смирился и решил: все же позволит себе говорить с ними как обычно. Эрен фыркнул. — А что, не видно? Твой, родной и любимый. Мы с Петрой замерзли на улице, нам кофе погорячее и кукис подогрей, пожалуйста, — проговорил Эрен. — Плачу я. Та вскинула брови и замахала руками, мол, нет, так не пойдет. — Петруня, не отнекивайся, я вижу, как ты замерзла. — Леви, садись с нами, если получится освободиться, — поняв, что Эрен все за нее решил, она обратилась к Аккерману, немного стушевавшись, нежели как она общалась ранее с Эреном. Было видно, что Петра чувствовала смущение и стыд, и ей сложно было после произошедшего обращаться к Леви. Аккерман кивнул, мол, валите уже, очередь не задерживайте. День был солнечный, подтаивал снег. Когда уже весна, думал Эрен. Хотелось почувствовать ее запах и ощутить то настроение, иное, отличающееся от остальных. Оно было такое, будто замирало сердце в ожидании теплых будней и расцвета всего живого, запах таящего льда и капели, и все кажется совершенно обновленным. Это никак не объяснить, только почувствовать. Они пытались разговаривать с Петрой, но мысли Йегера были где-то в другом месте. В голову пришла идея, которая рано или поздно его бы настигла. Не сегодня, так завтра, а может быть, ближе к весне. Он взглянул на все происходящее за окнами, там солнце топило снег, и бледноватые лица людей купались в лучах. Леви присел рядом с ними. — Когда ты, Эрен, успел образумиться и перестать враждовать со всеми? — Вот прямо сейчас, было сложно, но у меня получилось, — отвлекшись от накативших мыслей, пояснил он и улыбнулся. Леви задержал на нем взгляд. Эрен понемногу становился настроенным менее агрессивно по отношению к другим людям, чем это было раньше. Похвально. Аккерман чувствовал, что Йегер на самом деле мог бы быть мальчиком открытым и отзывчивым с другими людьми. — Леви, кофе очень вкусный. Как всегда! Аккерман перевел взгляд на Петру. Девушка эта была по-своему красивая, с мягкими чертами лица, отчего смотреть на нее было приятно. Волосы, отдающие рыжиной, карие глаза, бледноватая кожа, сама она любила одеваться в пастельных цветов одежду, и шубка из искусственного меха на ней была цвета карамели. Леви она нравилась — ни грамма в ней не было скрытности, хитрости или какой-то фальшивости. Конечно же, у всех есть свои секреты, и этого не отменить. Тем не менее, продолжить с ней общаться он хотел. Однако место в его мыслях по большей части теперь занято Эреном. Это было неизбежно. Теперь безвозвратно. И этого не изменить и время вспять не повернуть, да и не хотелось.

***

Эрен вышел с повторной пересдачи. Черт бы побрал этот древнегреческий, но он его уделал. Положил на лопатки, дал под дых, прописал хук справа, но все-таки сдал, пусть и на троечку. Да черт с ним, главное, что он чист и может похвастаться перед Леви. Что делать со всем этим он еще не знал. Отец держал его в этой гимназии, и Эрен теперь уж не против был здесь учиться, учитывая, что нашел в этом заведении, среди десятков потенциальных знакомых, Аккермана. При мысли о нем тепло разливалось по телу, и он вдруг себя одернул, подумав: «Наверное, выгляжу сейчас как дурак, улыбаюсь и краснею». И правда, он словил себя на том, что губы его растянулись в улыбке — то ли от того, что он уделал древнегреческий и сдал его на тройку, то ли от того, что думал о Леви. Вот и закончились праздники, а вслед за ними каникулы с пересдачей. Скоро снова ходить в школу, но главное — дождаться весны, и тогда даже дышать будет легче. Эрен работал и поднакопил денег, но на машину их все же не хватало, а просить отца не хотелось совершенно, все-таки они так и не помирились, а Рождество Эрен вовсе дома не праздновал. Зато у Йегера появилась идея получше, и оставалось только сохранить энтузиазм, чтобы ее исполнить. Леви наверняка будет просто в полном ахуе. То есть, кхм, Эрен его очень удивит. Но требовалось еще немного времени и денег. Эрен заметил себя задумавшимся прямо посреди раздевалки. Что это на него нашло, совсем дурак влюбленный. Он надел куртку, которая ему порядком уже надоела, хотелось сменить ее на что-то более легкое. Все мысли сводились к весне — скорее бы! Ее запах, ее приключения, которые он себе уже надумал, лишь бы сбылось. Учеба его не волновала, еще чего! Он повязал шарф и вышел из пустующего здания школы, все-таки на пересдаче сегодня было не так много людей. — Доброе утро, Эрен, — неожиданно послышался знакомый голос, это был Леви. Он стоял у колонны возле лестницы. — Как все прошло? — Ты ждал меня? — Эрен вмиг засветился, возвращаясь из задумчивого состояния в свое прежнее. Хотелось было броситься и приобнять его, но он остановился, все-таки они же не дома и вовсе не на пустой улице посреди ночи. Йегер огляделся и, не обнаружив никаких признаков опасности, смял его в своих объятиях, проникая руками под расстегнутое пальто. Леви в ответ легонько погладил его по голове. Погладил, прямо-таки не дождавшись его ответа на вопрос. И с чего Эрен взял, что Леви только за старания будет его хвалить. — Да, сдал, на тройку. Я пиздецки рад и вообще готов свернуть горы, поднять тебя над землей, подбросить, сделать сальто и поймать в воздухе. Как на такое смотришь? — Ох, обойдусь, — усмехнулся он. Эрен достал победную сигарету и протянул пачку Леви. Вместе они закурили и отправились к машине Аккермана. — Ты молодец, — мягко сказал он, на что Эрен расплылся в улыбке. — Хочешь что-нибудь? — Я… — задумался он. — Я хочу покататься вместе на машине или поехать к тебе домой, короче, провести с тобой время, ладно? Древнегреческий в последнее время мне мозг вытрахал! Мне нужна компания из тебя и только тебя без каких-то там словарей и фонетики, черт бы ее побрал. — Твои пожелания к сведению приняты, — они докурили, прежде чем усесться в машину и выехать с парковки на проезжую часть. Впереди был только приятный день с его старшеклассником, о внимании которого он мечтал всю неделю до пересдачи, во время ссоры, во время своих мучительных попыток заснуть дома без него. Эрен просто поймал себя на том, что влюбился слишком сильно, чуть ли не помешался. И он хотел сохранить и продолжить их отношения, пронести как можно дальше через свою жизнь, насколько это вообще возможно, и ведь все только в их собственных руках, больше ничьих и больше ни от кого это не зависит. Пора становиться чуть взрослее.