Среди чудовищ

Медведь поставил меня на стол, и я увидел, наконец, Ким. Огромная и страшная, она смотрела прямо на меня и улыбалась. Наверное, она думала, что улыбается мило и вежливо, но я видел только провал пасти и острые, белоснежные зубы. — Ничего, Джек, не бойся, — сказала Ким. Мне пришлось сделать усилие, чтобы понять ее слова. — Мы сейчас поговорим, и лисичка вернёт тебе нормальный размер. Она обернулась к лисе. — Конечно, госпожа, обязательно! — та почти причитала. Голосок у нее был мягкий и вежливый, как ее язычок, и я понял, что если бы лиса снова подставила мне свой рот, я снова без колебаний прыгнул бы внутрь. — Ким, мне кажется, я всё ещё под воздействием… Я не успел договорить, как медведь, что стоял за спиной лисы, положил ей на плечи свои тяжёлые лапы. — Проблем хочешь? — спросил он. — Тихо, Рарн! — приказала Ким. — Сейчас она все поймет, и… Дальше я не слышал. Видимо, магия, воздействующая на меня, внезапно кончилась, и я вдруг почувствовал себя невероятно маленьким и слабым. Оглушительно беспомощным и жалким. Дальше мысли теряли связность, остались одни эмоции. Мне хотелось плакать, исчезнуть, пропасть… в пасть. К лисе, к Ким, к медведю — без разницы. Но никого рядом не было, и я просто сжался и сидел. Сколько прошло времени, я не знаю. Меня начало отпускать. Стало холодно, а голоса Ким и лисы начали снова осознаваться связно, хотя смысл слов пока не доходил до меня. Я глянул в комнату. Медведь уселся у выхода на табурете и пил что-то из маленькой чашечки. Лиса и Ким беседовали дружелюбно и спокойно, я даже удивился. Я думал, Ким будет лису всячески обижать, а тут такая товарищеская атмосфера. Лиса, видимо, заметила, что я снова соображаю, и показала на меня лапкой. — Господа, ваш друг приходит в себя. Ким обернулась, глянула, спросила: — Как ты? — Хорошо… — ответил я. Теперь пасть кошки не пугала и не манила. — Холодно только… — Запрыгивай, — предложила Ким, — я тебя согрею. И она наклонилась совсем близко и раскрыла рот. Я с опаской глянул на нее — неужели она серьезно? Острые клыки, шершавый язык, темная щель глотки — все это пугало меня. — Спа… сибо… — пробормотал я, — можно, я как-нибудь… Ким отстранилась и кивнула. — В самом деле, магии нет. Я потряс головой, понял, что это была просто проверка. Медведь подошёл и накрыл меня большой шалью. — Грейся так, — сказал он, а я не удержался и провел свою собственную проверку, глянул в его пасть. Страшно, но не так, как прежде. Желтоватые клыки, неприятный запах… Но прежде я видел его грубым и жестоким, казалось, что одно лишь прикосновение причинит мне боль, а сейчас все это пропало. — Ладно, — сказала Ким. — Хочешь в мой клан — присягай. Лиса встала и поклонилась. Произнесла несколько странных слов на непонятном языке. Ким ударила ее когтями, слизала алую каплю крови с лапы. Видимо, это был какой-то ритуал, потому что лиса снова поклонилась. Медведь вздохнул. — Значит, не будет у меня коврика из лисьей шкурки, — сказал он почти добродушно. — Я в самом деле должна отдохнуть, — сказала лиса, — прежде, чем смогу его вернуть в норму. Теперь ее тон стал не заискивающе-умоляющим, а просто уважительным. — Я ничего не понял, — сказал я. Лиса развела лапками, но Ким строго сказала: — Объясни ему. Это будет твое первое задание. Лиса подсела за стол, на котором я сидел. Я глянул на нее, и вдруг понял, что ее пасть по-прежнему не пугает, а манит меня. Не так сильно, как прежде, но все же. Возможно, просто по памяти о прежнем впечатлении… — Меня зовут Элиа, — сказала лиса. — Я осталась без клана, и без защиты. Поэтому я бродила и питалась, чем могла. Но Ким снизошла к моей беде и приняла меня в свой клан, и я дала ей клятву на крови. — А если б не дала… — пробормотал медведь. Лиса недовольно дернула ушами. — Да, для меня это было слегка вынужденно, — сказала она. — Но я верю, что все это к взаимной выгоде! — Непременно, — сказала Ким, и добавила уже мне. — У лис больше всех магии. Больше только у единорогов, но те избегают городов. Поэтому, если ты всерьез хочешь ей отомстить, скажи сейчас, мы решим, как ей перед тобой извиниться. Но крови не будет — Элиа нужна мне. И теперь она член моего клана. — Не, я не хочу мстить… — пробормотал я. — Я… не знаю. Я напугался, я хочу вернуть нормальный размер и выспаться. И поесть. — Очень хорошо, — сказала Ким. — Я могу попытаться прямо сейчас, — лиса говорила с сомнением, — ему нехорошо долго оставаться таким… Но сил у меня немного. — Он важен и нужен, — Ким посмотрела лисе прямо в глаза. — Попытайся. Но аккуратно. — Хорошо, — ответила Элиа и протянула мне лапу. — Давайте сделаем это, Джек. Я встал. Шаль, которой я укрывался, свалилась, и снова стало холодно. — Что я должен… — Не бояться, — ответила лиса и немного шевельнула ладонью передо мной. Я понял, что должен залезть на нее, и послушался. Лиса подняла меня к своей морде, к самым губам. Я уже ждал, что снова окажусь в пасти, но Элиа медлила. А потом она запела. Это было удивительно. Странно и не гармонично, но очень красиво. Это напоминало тяфканье, это был скулеж, но в этом была мелодия. И это пение текло прямо сквозь меня. Пропитывало мое тело, охватывало и ласкало, как недавно охватывал и ласкал лисий язык. Страха не было, я был совершенно очарован. Я увидел, что лиса начинает светиться изнутри, словно у нее во рту оказалась лампочка. В этом свете я отчётливо видел морщинки на языке, волоски на губах, влажный блеск зубов внутри. Лиса пела, я смотрел… Потом Элиа широко раскрыла пасть, и я шагнул вперёд. Не знаю, что меня толкнуло, но мне казалось, что сделать так будет правильно. Я чуть не поскользнулся на слюнявой плоти. Лиса держала пасть широко разинутой, и я вдруг понял, что пение продолжается. А меня пропитывает теперь не только звук, но и свечение, заполнившее все вокруг. Стало тепло, но страшно. Зубы нависали сверху, зубы торчали по бокам. Впереди был черный провал глотки, широкий и манящий, из него и лилась песня. Я хотел было выскочить обратно, пока лиса не закрыла рот, но вспомнил, что Элиа сказала, что я не должен бояться. И что Ким сказала, что я важен и нужен. И что медведь, огромный и сильный, тоже рядом — наверное, все они понимают, что происходит. И я удержался от бегства. А лиса начала медленно наклонять голову назад, отчего язык под моими ногами превратился в горку, и я заскользил. Пока понемногу, но впереди была страшная глотка, и я тревожно оглянулся. Ни Ким, ни медведя я не увидел, и мог только надеяться, что они стоят там, где лисья пасть не позволяет их видеть. Я сел на ягодицы, но это не остановило соскальзывания. Я хотел закричать, но вдруг понял, что мой крик может нарушить эту песню… и снова понадеялся, что все знают, что делают. Когда я был уже совсем рядом с темным провалом горла, лиса вдруг резко закрыла пасть. Я услышал, как глухо лязгнули зубы. Но прежде, чем я успел запаниковать, она плюнула. Я вылетел наружу, мир вокруг завертелся и превратился в сияющую мешанину всего… А потом я поднялся с пола. Я был своего нормального размера, и медведь подал мне мои собственные штаны. — Откуда у вас… — начал я спрашивать, но медведь перебил. — Так эта воришка твою сумку и прихватила. Он махнул лапой в сторону лисы, я глянул и увидел, что она лежит на полу. Из пасти текла слюна, глаза закатились. — С ней все будет в порядке? — спросил я. — Пожрет и оклемается, — ответил медведь. Рарн, напомнил я сам себе. — Сам только пока ей в пасть не лезь! — Рарн, приведи пока из подвала, — сказала Ким. Я удивлённо глянул на нее. Она пожала плечами. — У нас тут война, — ответила кошка на мой взгляд. — Ты же сам видел! Медведь вышел. Я решил молчать и смотреть. Вскоре Рарн вернулся. Он тащил за собой девушку-кролика. Та упиралась, дёргалась, но медведь вел легко и спокойно. На миг мы встретились с ней глазами, и я даже успел пожалеть ее, но тут она оскалилась крупными резцами, и я вспомнил тот ролик, что анализировал в сети. Это вполне могла быть пасть такого кролика. Медведь хлопнул Элиа по плечу. — Ужин, колдунья! Лиса вздрогнул всем телом, захрипела и попыталась поднять голову. — Джек, придержи ей башку, — сказал Рарн так, словно это было что-то совершенно обыденное. Я подошёл, сел нал рядом, поднял лису и усадил так, чтоб она опиралась на меня. Действовал я, как во сне. Медведь одобрительно кивнул. — Поехали, — сказал он и наклонил девушку-кролика прямо к губам лисы. Я снова оказался глаза в глаза с нею, и теперь увидел там лишь страх. Это длилось лишь мгновение, потом лисья пасть раскрылась и захватила голову девушки целиком. Моей руки коснулось что-то пушистое, и я увидел, левое ухо крольчихи. Оно сперва торчало вперёд, но теперь отгибалось назад, по мере того, как голова уходила в пасть глубже. Крольчиха дернулась, и я с трудом удержал лису от падения. Медведь невнятно рыкнул и перехватил жертву поудобнее, даже немного приподнял ее. Теперь длинные ноги болтались в воздухе, а голова и плечи ушли в глубину лисы. Кролик размером лишь совсем меньше самой Элиа, и горло сильно раздулось. Лиса глотнула, но кролик почти не сдвинулась — большие сиськи соскальзывали и не влазили в пасть. — Прижми, — буркнул медведь, — у меня лап не хватает. Неудивительно, он держал руки крольчихи, ее задницу, чтоб она шла сверху вниз, и ещё пытался повернуть так, чтоб дрыгающиеся длинные ноги не ударили ничего. Я упер голову Элиа в плечо и руками взялся за упругие груди. Прижал, толкнул. Лиса снова глотнула, и из глубины ее горла послышался стон. Крольчиха не хотела туда, но препятствие уже почти пройдено. Язык жарко и жадно облизал ее грудь и мои руки, острые зубы царапнула мои запястья. Я поспешно выдернул ладони из пасти. — Правильно, вот так… — медведь ещё немного приподнял задницу крольчихи и толкнул ее вперёд. Тело разом погрузилось в пасть до самой талии, и Рарн выпустил руки. Теперь крольчиха уже ничего не могла ими достать, только бессильно сжимала и разжимал кулачки. Медведь удерживал жертву за бедра, и дрыгать ногами она больше не могла. Лиса глотала, брюхо ее раздувалось все больше. Я с возбуждением и страхом понял, что вот так выглядел я сам, когда меня глотала Ким — беспомощным и жалким, просто куском мяса. Снаружи остались только ноги, и лиса тяжело навалилась на меня. Теперь мне приходилось держать двойной вес, и к тому же медведь давил, чтобы затолкать крольчиху внутрь. Я подумал, что, наверное, должен испытывать какую-то жалость к девушке… но вместо этого вспомнил, как входила в пасть с длинными резцами голова кошки. "У нас тут война" — сказала Ким. А это — военнопленная? Солдат противника? Фураж? Мне не хотелось об этом думать. Я просто держал пушистую и теплую лису, и смотрел, как в ее пасти исчезают пушистые и теплые ноги крольчихи. И в чем-то даже завидовал ей. Нет, мне не хотелось умереть в желудке, но мое тело помнило мягкие и ласковые объятия глотки и пасти — и Ким, и Элиа. Даже Шуа по-своему была добра и приятна… Ступни, наконец, скрылись внутри, лиса глотнула ещё раз и закрыла пасть. Теперь она выглядела странно — огромный шар брюха, и счастливая улыбка на морде. И закрытые глаза. — Придержи-ка ещё чуток! — скомандовал Рарн, и мы вместе перенесли ее на тахту. Вернее, он нес, а я только придерживал. — Ну, вот, отдохнёт, и все будет хорошо! — заявила Ким. — А ты ложись вон там! Она показала лапой на диванчик. — А домой?... — растерянно спросил я. — Утром разберемся, — ответила Ким. — У нас куча дел, и утром про них думать будет намного легче. Я думал, что после стольких событий долго не смогу уснуть, но едва закрыл глаза, как провалился в сон.