Midnight bar «FLICKER»

             

† ♤ †

      Слегка пошатываясь от ломоты в черепе, Джей медленно приближается к зданию с ярко-розовой вывеской. Он щурит глаза, морщась. Ослепляющий свет заставляет зрачок сужаться, а буквы сливаются в одно приторное пятно. Но в целом, ему в общем-то наплевать, что это за бар, если там нальют и не спросят полсостояния. Однако пустынность улицы и радушно приоткрытая железная дверь напрягают Джея, несмотря на полуживое состояние. И это забавно. Учитывая, что он и так живой мертвец. Пространство вокруг бара окутано тяжёлыми басами и слабым теплом, что ожидаемо, учитывая людей внутри. Джей тянет носом воздух, хватаясь бледными пальцами за дверь и с неприятным скрипом открывая её, и уголки его губ дёргаются в ухмылке. Кровью пахнет так горьковато-сладко, будто бы его там ожидает целый букет из податливой человечины. Эта ночь точно одна из лучших, думается ему. Кочуя из бара в бар, собирая все виды крови, какие только есть, он уже был изрядно охмелён, но сегодня ему хотелось упасть замертво от количества выпитой алой жидкости. Только сегодня он позволял себе быть монстром, каким его создала природа. Только сегодня он был тем карикатурным вампиром, о каких нередко снимают фильмы с расправой добра над злом в конце. Только сегодня он был сущим злом. От количества розового едва не тошнит. Проходя внутрь, Джей осматривает помещение, по стенам которого скользят вырвиглазные лучи прожекторов, лишь изредка сменяясь лиловым. С небольшого холла-приступка, на котором он стоит, прекрасно открывается вид на весь бар. По бокам, вдоль стен, стоят четырёхместные диваны-кабинки, по самому залу в полукруг расставлены столики, словно оцепляя крошечный танцпол, а прямо у противоположой стены, растянувшись, находилось то, что Джею нужно было сейчас больше всего. Бар. Словно огромная библиотека, от пола до потолка тянулись полки со всевозможными бокалами, стопками и алкоголем. За бесконечно-длинной стойкой отдыхала всего пара человек, так что Джей сразу приметил себе высокий барный стул прямо посередине, к которому и двинулся неспешно, стараясь не потерять равновесие на трёх стеклянных ступенях. Он вновь с наслаждением тянет спёртый и густой воздух. Пахнет и правда божественно. Смесь алкоголя, тяжёлого дыма, духов и сиропов для коктейлей, и, конечно же, сладость свежей бурлящей крови. Он чувствует изучающие и заинтересованные взгляды на себе, но держится, не сводя собственных глаз с подсвеченной, всё тем же фуксиево-розовым, барной стойки. Откинув полы чёрного пальто, он не без труда взбирается на стул и тут же стучит двумя пальцами по угольному мрамору. Поверхность стойки ощущается превосходно. Даже несмотря на лёд его кожи, мрамор куда холоднее, что, вероятно, позволяет напиткам, стоящим там, дольше оставаться в нужной температуре. Джей хмыкает. Неужто он всё-таки забрёл в какой-то богатенький бар?       — Кровавую Мэри, — бросает он, вновь стуча пальцами и замечая краем глаза движение справа. Лучшее, чем он может прочистить горло перед тем, как устроит себе такой коктейль из нескольких посетителей, — это Кровавая Мэри. Умеренная доза алкоголя, капля табаско и сока лайма для пикантности, похожий на кровь, томатный сок, щепотка соли и… Задумавшись и едва не пустив слюну прямо на стойку, Джей вздрагивает, когда перед его носом ставят стопку, тут же убирая руку с тонкими пальчиками и не давая коснуться. Он хмурится, притягивая напиток к себе и вглядываясь в розовые блёстки, суетливо крутящиеся вокруг. Шальной мыслью проскакивает, что это какой-то богатенький гей-бар. Но, если и так, то ему тем более лучше. Хмыкая, он ухмыляется и опрокидывает стопку, но выплёвывает всё содержимое на чёрный мрамор, распахивая мгновенно поалевшие глаза и отшвыривая от себя тонкое стекло, слыша звон осколков.       — Охренел совсем?!       — Это блять кровь?! Он рычит вместе с тем, как раздаётся чей-то недовольный вскрик. Резко развернувшись к источнику голоса, Джей не успевает и разглядеть говорившего, как в его лицо летит тряпка.       — Приберись за собой, кровосос. И вот это окончательно заставляет его протрезветь от крови и алкоголя, выпитых ранее. Быстро стянув тряпку с лица, он оглядывает барну стойку, но не находит никого, кроме посетителей, странно и явно недобро глядящих на него в ответ. Две девушки с мерцающими серебристым глазами, кажется, готовы были разорвать его по одному лишь щелчку. От их мятных и персиковых волос, как и от бледной кожи, отлетали слабые искры, в цвет прядей, а за спинами опасно распахнулись резные крылья. И Джей недоумевает, как он не заметил этого, когда входил. Неужто так был занят своими мыслями? Он молниеносно оборачивается, натыкаясь на пристальный взгляд янтарных глаз и тихое рычание. Парень, сидящий через два стула от него сгребает когтями свой бокал с чем-то тёмным, и скалится, показывая волчьи клыки. Джей чувствует, будто его внутренности меняются местами, когда до него доходит осознание, что он забрёл в бар для сверхсуществ. Таких же, как и он. Сильных, опасных и бесконтрольных. Его растерянное внимание вновь привлекает высокий голос и нетерпеливый щелчок пальцев.       — Эй ты, в детстве не учили, как тряпку в руках держать? Или у тебя горничные были? Так вот тут их нет. Приберись или… Джей застывает, сталкиваясь со злобой в малиновых глазах. И застывает так, что и впрямь не может сдвинуться с места. Смотрит, как ненормальный на то, как движутся пухлые, накрашенные вишнёвым, губы, как склоняется голова вбок, отчего нежно-розовые кудри дёргаются следом, как и бант из волос на затылке. Поверить не может в то, как на бледной коже щёк переливаются серебристо-розовым блёстки, усиливаясь вместе с яростью в голосе и негодующим прищуром до боли знакомых глаз. Он сглатывает и, как под гипнозом, тянет к существу напротив руку, желая коснуться лица и проверить, неужели перед ним, спустя триста лет, действительно Он. Тот, чью годовщину гибели он справляет раз в каждый чёртов год, напиваясь до провалов в памяти кровью и алкоголем. Тот, кого он любил больше всех своих человеческой и вампирской жизней. Тот, кто погиб, залив кровью его дрожащие руки. Триста лет назад.       — Ну, нет, дружок… — тянет розоволосый, тут же хватаясь за ладонь вампира, почти коснувшуюся его лица, и припечатывая её к мраморной стойке. Джей хмурится, встряхивая головой и сбивая туман с мыслей. Он недоумённо смотрит, как тонкие пальцы, намертво вцепившиеся в его, придавливают бледную руку к холодной поверхности. Прищурившись, Джей замечает слабые розовые волны, понимая, что, вероятно, бармен применяет к нему какую-то силу.       — Либо ты уберёшься, либо тебя отсюда вышвырнут, — шипит парнишка, нагибаясь ближе и обдавая вампира малиновым ароматом. Неожиданно раскрывшиеся тонкие и витиеватые крылышки за его спиной беспокойно трепещут.       — Заметь, ты первый применил ко мне силу, — удаётся выговорить Джею прежде, чем он может оторваться от горящих розовым глаз, и перехватить хрупкое запястье второй рукой, перекрещивая их теперь и заставляя бармена наклониться совсем уж близко.       — Мне можно. А, если не отпустишь…       — Сону-я! И розоволосый и Джей мгновенно реагируют на глубокий голос, дёргая головой вправо. Названный цокает языком. Вампир же, поверить не может в услышанное. Даже имя то же. Прыть та же. Огонь в глазах и аромат сладкой малины. Мягкость кожи и жёсткость хватки. Только голос. Голос совсем другой. Более высокий, приторный и едкий. Как и его внешность. Парень, окликнувший Сону взмахивает рукой и, как по команде, от воинствующей парочки отворачиваются все, кто сидел за барной стойкой, будто жизнь для них вновь пошла тем же ходом, а перепалки и вовсе не было. Девушки продолжают что-то обсуждать, оборотень за спиной скребёт когтем по стакану и глухо рычит. Даже цокот каблуков на маленьком танцполе, кажется, становится громче. Неизвестный, появляясь в слабом свете лиловых лучей, сверкает льдисто-голубыми глазами, приближаясь к бармену, а затем мягко укладывает ладонь тому на плечо, не сводя глаз с Джея.       — Сону-я, отпусти гостя, — вкрадчиво произносит темноволосый прямо в заострённое ушко.       — Пусть он первый отпустит, — шипит Сону, вдавливая пальцы в кожу вампира сильнее. Металл множества его колец, на удивление, действительно умудряется делать больно. — Он испачкал стойку и перевёл дорогой продукт.       — Ты испачкал рукава моего пальто, — возмущённо взрыкивает Джей, кивая на то, как их руки, всё также перекрещённые, находятся в самой кроваво-алкогольной лужице, растёкшейся по чёрному мрамору.       — О, а ты мою рубашку, раз уж на то пошло, но платить-то всё равно тебе. Неизвестный вздыхает, качая головой, и накрывает ладонью чужие сцепленные руки, окутывая их дымкой и внезапно тонкой корочкой льда, быстро пробирающейся по предплечьям вверх.       — Йа! — кричит Сону, разрывая хрупкий лёд и отшатываясь назад, прижимая ладони к груди. — Зачем, Хун?       — Ты каждый раз успокаиваешься только после этого, — темноволосый придерживает его за плечи, не давая врезаться спиной в стеклянные полки, и снова обращает взор голубых глаз на вампира. — Что-то не так было с кровью?       — Да. Сама кровь. Я не ожидал её встретить в обычном барном коктейле, — Джей стряхивает остатки расколотого льда и цыкает, вглядываясь в безврозвратно измазанные кровью рукава пальто.       — Что?! — Сону заливается визгливым смехом, запрокидывая голову и нервно дёргая крыльями. — В нашем-то баре и не ожидал…нос заложен и не понял, что пьёшь? Или так надрался до нас, что разобрать уже было трудно?       — Сону.       — Да чего?! Это он выплюнул кровь, а не я. А ты знаешь, что это тебе не вишнёвый сок, его просто так не достанешь…       — Как вы вообще к нам попали? — обрывает его Хун, доставая из-под бара новую тряпку и смачивая её в небольшой раковине.       — Понятия не имею, — ведёт плечом Джей, бросая взгляд на Сону, медленно складывающего крылья и раздражённо расстёгивающего пуговицы широкой чёрной рубашки. — Просто шёл, надеясь, как ваш бармен выразился, надраться. И отключиться. Но что-то пошло не так.       — То есть вы не знаете, что это за место? — голубоглазый, стирающий остатки крови со стойки, останавливается, сводя густые брови к переносице. Вампир только сейчас, находясь ближе, замечает, что волосы у того тёмно-синие.       — Теперь уже, конечно, догадываюсь. Но, так или иначе, я здесь впервые. И раньше понятия не имел, что подобные бары существуют.       — С прозрением, кровосос, — язвит Сону, сбрасывая с острых плеч рубашку и оставаясь в одном лишь чёрном, кружевном кроп-топе. Его молочная кожа лишь слегка отблёскивает в свете прожекторов, словно покрытая каким-то лосьоном, но сильнее всего мерцают розовым щёки, явно в такт пульсу.       — Прошу прощения за этот инцидент. Но предупреждаю, что трогать наших работников — строго запрещено. Не важно в каких целях. Исключением является, конечно, защита, но, боюсь, всё же тут был не тот случай, — Хун откидывает тряпку обратно под стойку и буравит вампира тяжёлым взглядом, пока не дожидается согласного кивка на свои слова. — Сону, то же и про клиентов. Не доводи до того, чтобы мне приходилось вновь вмешиваться.       — Да-да, каждый раз так говоришь и каждый раз вмешиваешься. Вали уже отсюда, мистер «появляюсь, как в эпичных моментах сериалов, аля супергерой». Мне не нужна защита, я и сам в силах себя защитить. Джей поджимает губы, наблюдая за тем, как нервозно Сону хватает совок и щётку, подметая осколки стопки, разбитой ранее. И вампир машинально сжимает пальцы в кулаки, ощущая знакомую резь под рёбрами от сказанных слов. Вполне возможно, что он вырубился где-то по дороге в очередной бар, и это всё — не более, чем его пьяный кошмар… Только вот развить тревожные мысли и всколыхнуть болезненные воспоминания не даёт голубоглазый, обратившийся к нему.       — Если что, меня зовут Сонхун. Я буду неподалёку, если вдруг.       — Да, господи, уйди ты уже, он ищет себе проблем на задницу, а не друзей! — взвизгивает розоволосый, выпихивая Хуна из-за стойки в ту же тьму, из которой он совсем недавно вышел. Передёргивая плечами, Сону возвращается на своё место и лениво поднимает амарантовые глаза на вампира, с кривоватой улыбкой и явным ядом в голосе произнося: — Вам повторить, мистер кровосос? Джей кивает, совершенно игнорируя глупое обзывательство, и опять приковывается взглядом к рукам бармена. Движения знакомые, но менее плавные. Длинные изящные пальчики, увитые серебром колец и цепочек меж ними, когда-то бережно держащие его лицо в ладонях. Хрупкие запястья с выпирающими косточками, которые он когда-то так любил целовать, украшая перламутровым жемчугом. Фарфоровая кожа, по-прежнему мягкая и шёлковая под подушечками, раньше вспыхивающая мгновенно пунцовым. Джей не успевает сдержаться, охватывая пальцами стопку и нежную ладонь, задержавшуюся всего на секунду.       — Убери…       — Кто ты? Сону непонимающе хмурится.       — Вампиры могут сходить с ума? Если да, то ты явно двинутый.       — Нет, я не… — Джей мотает головой, рассматривая вновь беспокойно мерцающие розовым щёки. — Я встречал фей раньше. Но у них не было таких крыльев, блёсток и…сил, как у тебя.       — А если не отпустишь мою руку, узнаешь ещё, что я и кусаюсь не хуже вампиров, — цедит сквозь зубы Сону, приподнимая в оскале верхнюю губу и показывая совсем небольшие клыки. Джей нехотя соскальзывает пальцами по острым костяшкам и придвигает ближе стопку с Кровавой Мэри. Действительно кровавой…       — Я — фэйри.       — Что, прости?       — Говорю, я — фэйри.       — Это…       — Это более тёмная версия феечек, — закатывает глаза розоволосый.       — Ну…у тебя из тёмного разве что одежда, — вампир кивает на преобладающий розовый во внешности фэйри, на что тот, упираясь ладонями в стойку, вдруг медленно наклоняется, застывая в десяти сантиметрах от чужого лица, и ухмыляется опасно.       — А ты в душу-то загляни, кровосос.       — Сону. В который раз, повторяющуюся, словно циклично, сцену, прерывает кто-то, предостерегающе зовущий бармена по имени. Кто-то из тех девушек-фэйри, сидящих неподалёку. Только в этот раз он и ухом заострённым не ведёт, всё также держа ухмылку на пухлых губах и прожигая горящим взглядом вампира, будто действительно желая заглянуть в душу.       — Сону, — повторяет всё тот же женский голос, — прекрати. И не смей применять подобное хотя бы на наших глазах.       — А ты их закрой, сестричка, — хмыкает фэйри, не моргая до сих пор и не разрывая зрительного контакта с Джеем. — И сделаем вид, что никто ничего не видел.       — Осталось два часа твоей смены, Сону-я, — стуча каблуками по полу, кто-то из девушек спрыгивает со стула, приближаясь со спины вампира. — Сделай так, чтобы нам не пришлось вновь разгребать дерьмо за тобой. Братишка.       — Да чёрт бы вас побрал, скучные, — вздыхает разочарованно Сону. И последнее, что Джей запоминает — это, как лба касаются тёплые пальчики, а чьи-то руки ловят, не давая упасть, когда тьма накрывает, словно клетку с птицей.

† ♤ †