Сон и явь

Снейп сидел в своём любимом кресле и читал очередную книгу. Может, это была третья за эту неделю, а может, пятая — Гарри уже давно перестал считать. Желудок парня уже давно урчал от голода, но тот лишь на несколько секунд втягивал живот и благополучно забывал об этом на следующие полчаса. Он был слишком увлечён своим новым заданием, чтобы отвлекаться на такие мелочи. — Иди съешь что-нибудь, — раздражённо произнёс Снейп. — Потом, — отмахнулся Гарри, даже не обернувшись, — у меня как раз сложный момент. Он лежал на полу, разложив вокруг себя гору бумажек и, казалось, занимал половину гостиной. Это и было причиной, почему он любил работать на полу — не было рамок в виде краёв стола, которые вечно оказывались слишком близко друг к другу. Зельевар молча встал со своего места и ушёл на кухню, а через пару минут вернулся с тарелкой бутербродов. Один из них он сунул Гарри прямо в рот, остальные же оставил рядом. — Фпафибо, — промычал Поттер. Северус в ответ только хмыкнул и опять спрятался за книжкой. С самого начала заточения в этом доме, он всё больше становился похож на доброго дядюшку — то бутерброды принесёт, то волосы Гарри заколет, чтоб не мешались. Раздражает неимоверно. — Странно, у меня цепочки не сходятся… — пробормотал парень через пару минут, — я же всё правильно делал! И снова с головой погрузился в работу. Зельевар на это даже не потрудился поднять голову. Поттер вечно что-то бормочет — иногда нелицеприятное — а потом снова утыкается в свои расчёты. Они могли часами вот так сидеть, игнорируя присутствие друг-друга до тех пор, пока оно не начинало откровенно мешать. Например, Гарри мог закидать ноги Снейпа книгами, тогда профессор сердился и скидывал всё с себя, а затем гордо удалялся. Обычно парень узнавал об этом только когда начинал задавать вопросы и оказывалось, что он совершенно один. Им обоим не нравилась эта тюрьма, оформленная под особняк девятнадцатого века, но они ничего не могли противопоставить Дамблдору. Старик сказал сидеть здесь и ждать, и они сидели, потому что выйти на улицу просто не представлялось возможным. Конечно же, они пытались уйти, выламывали двери, разжигали камин и даже пробовали трансгрессировать, но входная дверь всегда вела обратно в коридор, камин горел только обычным красновато-жёлтым огнём а трансгрессировать просто не получалось. Кричера тоже видно не было, но на кухне всегда были свежие продукты и этого было вполне достаточно для жизни. В конце-концов пленники прекратили свои попытки. Снейп практически поселился в библиотеке, а Гарри несколько дней подряд ходил по дому и чуть ли не плевал в потолок от скуки, пока ему в руки случайно не попала книга по артефакторике, которой он и занялся с воодушевлением дорвавшегося до «взрослых» занятий ребёнка. А спустя пару-тройку недель оказалось, что Гарри уже достиг таких успехов, которых обычно достигают на втором году обучения, ну или, по крайней мере, так было написано на одной из прочитанных им книг — «артефакторика, второй курс». С течением времени их с профессором отношения перетекли из «взаимной ненависти» во взаимную неприязнь, а потом и вовсе во что-то непонятное. Утром они могли поссориться из-за омлета, в который Гарри забыл добавить помидор, а вечером вместе сидеть у камина и обсуждать совместимость некоторых зелий и артефактов. Всё это выглядело настолько сюрреалистично, что в какой-то момент Поттер начал воспринимать всё это как просто затянувшийся сон. Эта мысль окончательно укрепилась в его голове, когда во время их очередных посиделок у камина, Снейп укрыл его пледом и сказал что-то вроде «холодно же, Поттер». Прошло ещё полгода, наступил январь, а Гарри, неожиданно для себя осознал, что в библиотеке просто не осталось книг по артефакторике — все их он уже прочёл и теперь они сложены неровной стопкой в углу гостиной. Конечно, у парня были некоторые проблемы с практикой из-за отсутствия многих необходимых деталей, но даже того что он уже сделал могло бы быть достаточно, чтобы пойти в подмастерье к кому-нибудь очень крутому. Ещё бы годик в таком темпе, и можно вообще получать звание мастера. Снейп, разумеется, тоже не сидел на месте, но он действовал настолько скрытно, что Гарри даже понятия не имел, чем занимается профессор. Да и не то, чтобы ему было интересно. Однажды, поток этих единообразных дней разорвался. Спускаясь по лестнице, парень заметил, что нижние ступеньки превратились в какое-то марево, будто были сделаны не из дерева, а из воды. — Поттер, вы долго будете тут стоять? — послышался снизу голос Снейпа. Гарри моргнул, и видение растаяло. — Такое чувство, будто это всё ненастоящее, — вздохнул Поттер однажды, потягивая чай с молоком. — И что же заставило вас так думать? — осведомился профессор. — Я никогда не любил эту гадость, — Гарри со стуком поставил чашку на стол, — а вы никогда не видели во мне человека, с которым можно поговорить. Снейп молчал, будто обдумывая ответ, а парню оставалось лишь ждать. И смотреть, как буханка хлеба медленно исчезает со стола, будто кто-то стирает её с рисунка. — В прошлом вы никогда не блистали умом. — Скажите, сэр, — неуверенно начал он, — сколько есть основных видов артефактов? — Откуда мне знать? — Я рассказывал об этом на прошлой неделе. Зельевар смерил Гарри пронизывающим взглядом. — По-вашему, мне больше нечем заняться, кроме как запоминать все ваши высказывания? — Мы говорили об этом два часа. Снейп просто не мог об этом забыть. Он всегда припоминал Гарри даже самые мелкие промахи, случившиеся несколько лет назад, заставлял краснеть за едва мелькнувшее воспоминание о чём-то, что он видел лишь в памяти гриффиндорца. Снейп, которого знал Гарри никогда ничего не забывал. — Поттер, у вас что-то с головой? — спросил не-Снейп и парень задумался: а что, если так? — Не знаю, — вздохнул он и встал из-за стола, — пойду отдохну. Зельевар лишь проводил его задумчивым взглядом. Все звуки резко исчезли и Гарри остановился — тишина. С испугу он заглянул обратно, Снейп всё так же молча помешивал чай серебряной ложкой. — Мне кажется, я схожу с ума, профессор, — Поттер во весь рост разложился на диване, так что зельевару пришлось занять кресло. — Все мы немного сумасшедшие, в той или иной степени, — ответил он. На миг Гарри показалось, что зельевар улыбнулся прямо как Чеширский кот. Он никогда не улыбался. Снейп не улыбается, не поит Гарри чаем, не суёт ему в рот бутерброд, не… ещё много «не». Поттер окончательно перестал понимать, что с ним происходит. Дамблдор, появлявшийся всего один раз Мерлин знает, когда, Кричер, которого вообще не видно, Снейп и даже, возможно, он сам — это слишком странно. — Поттер, хватит прохлаждаться, — раздалось прямо за дверью и Гарри тут же подскочил, чувствуя, как от испуга его сердце начало биться в два раза быстрее, — что с вами, чего вы так испугались? Парень понимал, что актёрское мастерства — не его конёк, но неужели, его правда так легко прочитать? — Профессор, сколько мы уже здесь? — Откуда мне знать? — Сколько вам лет? — Я перестал считать после тридцати пяти. Это было единственное, что Гарри знал о возрасте зельевара — ему больше тридцати пяти. И это настораживало. — Сколько существует видов артефактов? Он должен ответить, должен вспомнить. Обязан. — Шесть. И прекратите уже задавать эти глупые вопросы, — профессор уже начинал выходить из себя, но Поттер не отступал. — Откуда вы знаете? — удивился он. — Вы сами рассказали мне об этом на прошлой неделе. — Но утром вы не знали ответ. Нет, нужно что-то, что Снейп априори не может знать, может, из мира магглов, например… — Как звали лучшего друга Тома Сойера? — Гекльберри. Вы решили устроить мне допрос? Слишком просто, детские книжки мог читать любой. Думай, Гарри, думай. Что-то дурацкое, о чём не знают в мире магии. Абсолютно бесполезная информация, вроде любимого вкуса чипсов принца Чарльза. — Как звали первого бульдога тётушки Мардж? — Тягач, — после недолгих раздумий ответил Снейп, и Гарри почувствовал, что падает в неизвестность. Он не мог знать, парень и сам уже давно забыл имя того пса, что лишь подтверждало теорию. Этот мир нереален. Он может быть сколько угодно красивым, приятным, уютным, но в конце-концов это лишь фальшифка. Просыпайся, Гарри! Он вздохнул. Раз, два три… нужно выбраться, он должен попасть обратно, туда, где его ждут. «Ты не выберешься», шепчет внутренний голос, но парень будто не замечает его. — Поттер, что вы делаете? — Спасаюсь, профессор, — Гарри взял со стола ножницы. Странно, что они вообще там делали? — Не глупите. — Не могу, сэр, — Гарри ощупал себя, проверяя, куда лучше ударить, с помощью трансфигурации сделал конец острее и воткнул их прямо себе в горло. Глаза тут же заволокла серая дымка и шум, как в сломанном телевизоре у Дурслей, он ещё так раздражающе шумел… — Нет, нет, Гарри, прошу! — кричал Снейп, упав рядом с ним на колени, — только не… Дослушать, что именно «не», Поттер так и не услышал.

❧ ❧ ❧

Гарри открыл глаза и сразу был вынужден зажмуриться из-за яркого света. Он будто проникал прямо в мозг, выжирая сетчатку глаз и нервы. Ужасное ощущение. Хлопнула дверь и он услышал, как в комнату вошли, точнее, вбежали двое. Один шёл легко, будто танцуя, а другой явно припадал на ногу, но отказывался использовать трость. — Мистер Поттер, вы наконец-то проснулись, — пробасил один из гостей и Гарри снова предпринял попытку открыть глаза. Теперь они привыкли к свету и парень смог разглядеть мужчин в лимонных мантиях-халатах. Первый был довольно высокий и мускулистый, а второй — видно, тот, что с ногой — ничем кроме щетины похвастаться не мог, впрочем, он был достаточно харизматичен, что полностью перекрывало все его недостатки. — Я спал? — спросил Гарри, потирая веки. — Думаю, можно сказать и так, — ответил тот, что повыше и принялся водить волшебной палочкой, — сейчас все нормально, но вам стоит немного задержаться. — Зачем? — прямо спросил Поттер, — я в полном порядке. — В полном порядке ты будешь завтра, Поттер, — отрезал второй — мистер Харизма, как Гарри обозвал его про себя, — а сейчас ты выпьешь зелья и ляжешь баиньки. — Да сколько можно спать? — возмутился парень, — какое сегодня вообще число? — Седьмое, мистер Поттер. Вы проспали почти неделю. — Так может, вы сначала расскажете, что произошло за эти пять дней? — Сначала обеденный сон, потом новости, — отрезал целитель и сунул Гарри три флакона, — либо выпьешь сам, либо я помогу. Парню осталось лишь проглотить зелья и послушно лечь на подушку. В любом случае, Волдеморт уже повержен, так что вряд ли за это время могли возникнуть ещё какое-то проблемы. — Постойте, — вдруг осенило его, — а что со Сней… И снова осталась эта дурацкая недосказанность. Ну ничего, здесь он сможет попытать счастье ещё раз, если только его не отравили. В коридоре было шумно. Кто-то кричал, что-то щёлкало, а в щель под дверью в комнату проникали белые вспышки, будто снаружи бушевала гроза. «Репортёры», подумал Гарри и сел, поджав ноги под себя. За окном лил дождь, но это совершенно не расстраивало, наоборот, звук капель, бьющих по стеклу успокаивал парня. И дождь похож на слёзы. Наконец, ручка двери дёрнулась, и внутрь просочился второй — хромающий целитель. Не успел он и рта раскрыть, как Гарри уже отрапортовал. — Чувствую себя отлично, выспался на годы вперёд и совершенно никуда не хочу. Только вот, было бы неплохо поесть. — И правильно, что не хочешь, — кивнул целитель, — в коридоре сейчас как в царстве Аида после Холокоста, а ужин тебе сейчас организуют. Гарри мрачно хмыкнул, решив не спрашивать, что такое этот Холокост и почему все его участники непременно должны попасть к Аиду. Вместо этого он принялся выпытывать последние новости. Мужчина, правда, оказался не слишком разговорчивым собеседником, но Поттера вполне устроила оставленная им стопка газет за последние дни. — А что с профессором Снейпом? Он в порядке? — наконец спросил парень, когда все остальные имеющие смысл вопросы были уже заданы. — Твой драгоценный профессор сейчас прохлаждается в соседней палате. Вас доставили вдвоём, но он ещё не проснулся, да и вряд ли проснётся позже, чем на выходных, — безразлично ответил мистер Харизма. — Он не мой, — тут же стал отнекиваться Гарри, — а почему не позже выходных? — Потому что потом просыпаться уже будет некому. Всё это было сказано с такой лёгкостью, что парень на миг задумался, а не придумал ли Волдеморт ещё один способ жить вечно? Может, у него был ещё один крестраж или что-то вроде того? Снейп очнулся через день и Гарри был сам не свой от счастья, но только до тех пор, пока они не столкнулись в коридоре. Поттер был готов хоть расцеловать мрачного зельевара, с которым, казалось, провёл последнюю вечность, но у него явно были другие планы. Лишь увидев парня, Снейп одарил его таким ненавидящим взглядом, что Гарри застыл на месте, позабыв все слова. Он собирался поздороваться, надеялся, что они смогут помириться, прямо как в его сне и со временем научиться наслаждаться обществом друг друга, но эта молчаливая злоба разорвала все ожидания в пух и прах. — Сэр? — неуверенно произнёс Гарри в надежде, что эта ненависть лишь наваждение, но ничего не изменилось, — профессор? Зельевар открыл рот, будто собираясь что-то сказать, а потом снова закрыл и, мгновенно развернувшись, пошёл в обратную сторону. Поттеру осталось лишь смотреть на удаляющуюся спину и считать мгновения до её полного исчезновения из вида. А видов артефактов всё-таки семь. Гарри уже вторую неделю сидел над книгами и чем дальше, тем больше он убеждался, что действительно помнит их все наизусть. Но как это возможно, если он учился во сне? Ведь нельзя же просто уснуть обычным человеком, а проснуться выдающимся артефактором? Но так оно и было. — Это полная бессмыслица, — пробормотал Поттер себе под нос и, зачем-то, обошёл стол по кругу. Он уже просмотрел всё, что смог найти по теме сновидений, но не нашёл ничего полезнее информации о вещих снах, случающимися с каждым волшебником хотя бы раз в жизнь. Но вещий сон на то и вещий — он предсказывает будущее, а то, что видел Гарри… он прожил там по меньшей мере несколько месяцев. К тому же, рядом всегда был Снейп и там они стали почти друзьями. Пожалуй, их отношения были единственным, что вообще изменялось в том доме. Там Гарри мог забыть книгу на столе, а утром она оказывалась на полке, мог съесть весь хлеб, но его всегда было более, чем достаточно, а однажды он в ходе эксперимента случайно поджёг занавеску. Тогда ему было некогда об этом думать — пришлось выслушивать нотации от Снейпа, но когда они уходили спать, тюль совершенно точно был новым. Первые несколько дней Поттер даже специально наводил в доме беспорядок, просто чтобы удостовериться, что это не сон, но в конце-концов сдался под натиском своего хозяйственного домовика. Кричер не терпел разбросанные по дому вещи и не упускал возможности напомнить об этом нерадивому хозяину. Пару раз он встречался с Роном и Гермионой, даже пытался рассказать им о своём сне, но в итоге был вынужден отказаться от этой идеи. Конечно, друзья ему поверили, но это всё равно ничего не дало. — Профессор Снейп сейчас ни с кем не разговаривает, Гарри, — говорила девушка, гладя его по плечу, — заперся в своей палате и пускает только целителей. Но знаешь, мне кажется, ты всё равно должен попытаться. — Что толку? — вздохнул Поттер, — он просто осыпет меня ругательствами и выгонит. Я уже скучаю по тому Снейпу из сна. Мы могли часами сидеть у камина и говорить обо всём на свете, а этот только смотрит на меня, будто я самолично лишил его голоса. «Ему ведь тоже тяжело», повисло в воздухе, но Гарри не знал, что делать если профессор откажется идти на диалог. Настоять? Но не породит ли это ещё большую ненависть? А если они всё-таки смогут поговорить, стоит ли рассказывать об этом сне? — Гарри, ты же гриффиндорец, с каких пор тебя волнуют последствия? Просто иди и сделай это, и будь что будет, — хлопнул его по спине Рон, — это лучше, чем дрожать как какой-то хаффлпафец. Действительно, почему он так боится действовать? Ведь этого страха не было когда он шёл к Волдеморту, и даже когда он собственноручно вонзил ножницы себе в горло. Так почему должно быть страшно сейчас? — Ладно, схожу к нему после ужина, — наконец решил Гарри. — Вот и правильно! Друзья обняли его и все глупые опасения просто исчезли. Ведь главный враг уже исчез, им больше не нужно прятаться в лесу и бояться, что их схватят, это в прошлом, как и всё остальное, а сейчас нужно просто жить и наслаждаться. Без пяти семь Гарри вышел из дома на Гриммо и трансгрессировал прямо ко входу в Мунго. Он быстро поднялся на нужный этаж и был приятно удивлён, когда увидел совершенно пустой коридор. Видимо, даже репортёры не любят работать после шести. На всякий случай оглянувшись по сторонам, парень подошёл к нужной двери и замер, не зная, как поступить. Может, нужно постучать, или лучше сразу войти, чтобы не успели выгнать? Надо было принести Снейпу что-нибудь, что ему нравится, но вкусы профессора всё ещё оставались для него загадкой. В итоге Гарри просто вошёл, неслышно притворив за собой дверь и так же бесшумно подошёл к койке. — Не помню, чтобы приглашал вас, Поттер, — сказал Снейп, не отрываясь от статьи в Пророке. — Я решил действовать на опережение, сэр, — ответил парень и стал осматривать палату на наличие стула или хотя бы табурета, но из мебели здесь были только тумбочка да узкий стол в углу. — Тогда опередите мои слова и уйдите. — Не могу, вы ведь уже сказали это. Наконец, зельевар оторвался от газеты и смерил гостя ледяным взглядом. Сердце Гарри болезненно сжалось от этого холода, но он продолжил как ни в чём ни бывало стоять на месте. — Слышал, вы проснулись почти сразу после меня, — сказал он, когда пауза слишком затянулась, — если честно, я даже удивлён, что вы всё ещё здесь. Снейп безразлично отвернулся и снова уткнулся в текст, будто общаться с ним было гораздо интереснее. — Профессор, почему вы молчите? — Я больше не профессор, — сипло и зло ответил зельевар и сразу же закашлялся, будто страдал от туберкулёза. Поттер передал ему стакан с только что наколдованной водой и подождал, пока кашель отступит, а сам тем временем сел на край кровати — всё равно больше сидеть негде. — Мне просто показалось, что это странно, — сказал Гарри спустя какое-то время, — мне снилось кое-что. Я спал всего пять дней, но там успел пройти почти год. И кроме меня там были только вы и Дамблдор, но он после первых дней вообще перестал появляться. А потом я понял, что всё это неправда, что вы не можете быть таким дружелюбным и заботливым со мной и проткнул себе горло ножницами… и очнулся в палате. Вы проснулись на следующий день и я подумал, может, вы тоже там были и это был сон на двоих или что-то вроде того, но здесь вы смотрите на меня со всё той же ненавистью. Снейп продолжал сверлить парня взглядом, но даже не пытался ничего сказать, так что в итоге Гарри просто ушёл, чтобы больше не беспокоить. На пороге он обернулся, надеясь, что профессор всё-таки что-нибудь скажет, но зельевар даже не смотрел в его сторону.

❧ ❧ ❧

Проснувшись, Снейп почувствовал ужасную ломоту во всём теле, будто по нему только что проехалась карета Шармбатона, а следом протоптался табун белых крылатых лошадей, которыми запрягали этот жуткий замок на колёсах. В комнате было темно — это он понял даже не открывая глаза, но из-за двери доносился просто ужасный шум, будто в коридоре столпились все безмозглые ученики Хогвартса за последние шестнадцать лет и дружно принялись петь гимн. — Прекратите этот шум немедленно! — гаркнул кто-то, заставив всех мигом притихнуть, — часы приёма давно закончились, приходите завтра. — А лучше, никогда, — добавил другой голос, чей хромой обладатель как раз протискивался в палату, — Шварцман, давай сюда. Ничего с твоим Поттером не случится за десять минут. Наконец, на пороге появился целитель, высокий, плечистый и чем-то напомнивший Снейпу викинга из старинных легенд. Шварцман, значит… — Мистер Снейп, как вы себя чувствуете, что-то болит? — тем временем спросил второй целитель достав маггловский планшет для бумаги. «Всё», попытался ответить зельевар, но получился только непонятный сип, а горло ужасно засаднило, как после целого дня уроков зелий у младших курсов. Ему тут же протянули стакан с водой, которую он тут же выпил и попытался что-то произнести. Получилось понятно, но всё равно сипло. — Что с горлом? — Оно было полностью разорвано, так что мы применили некоторые чары и зелья. Будете как новенький через пару недель. — Мне нужно сейчас. Кто тот неуч, который готовит зелья? — Снейп попытался встать, но хромой целитель тут же вернул его в исходное положение, надавив на плечо. — Не стоит торопить события, — сказал он и кивнул коллеге, — сейчас вы выпьете зелья и проспите до утра. Если вам интересно, сегодня восьмое мая, вы спали почти шесть дней. — Кто… кто победил? — полушёпотом спросил зельевар и снова схватился за горло. — Лорд Волдеморт повержен, если вас интересует это, Министерство сейчас занято устранением последствий. Всё остальное узнаете завтра. Снейп с омерзением взглянул на выданные ему склянки, понюхал содержимое и тут же отложил их подальше, вперив недовольный взгляд в целителя. — Либо сами, либо через силу, — заметил тот, чуть склонив голову, — что выберете? Взгляд на Шварцмана не оставил выбора — с такой горой мышц спорить бесполезно. Вряд ли эта звезда бодибилдинга одарена мозгом, но сам Снейп сейчас слишком слаб, у него даже волшебной палочки нет, так что он вряд ли сможет составить ему достойную конкуренцию. Снейп сидел на коленях, пустым взглядом глядя на мальчишку, что буквально полминуты назад совершенно самостоятельно пронзил себе горло какими-то дурацкими маггловскими ножницами. Из раны по-прежнему вытекала кровь, но Поттер был мёртв, окончательно и бесповоротно. Он даже не стал слушать просьбу Снейпа не оставлять его одного. Просто взял и убил себя. Неужели, он настолько ужасен? Они провели вместе семь долгих месяцев. За это время зельевар успел сначала проникнуться к парню лёгкой симпатией, а потом, шаг за шагом, увязнуть в нём по самые уши, не оставив себе возможности даже дышать. Поттер был единственным живым человеком, которого он видел за последние полгода и, видит Мерлин, больше ему никто и не нужен. Поттера было достаточно. Достаточно их совместных ужинов, посиделок у камина, просто нахождения рядом с книгами в руках… С самого начала он знал, что всё это было ложью, все эти разговоры, взгляды, случайные касания — они не могли быть правдой, но зельевар дорожил ими. Тем больнее было, когда даже этот — ненастоящий — Поттер отказался от него. От всего, что было. Отпускать зельевара на волю никто даже не собирался. Даже после недели упирательств с его стороны и дважды разнесённой в пух и прах палаты. Всего пара взмахов волшебной палочкой, и помещение снова выглядело как новое, а Снейпа опять укладывали в постель. Единственное, что радовало — целители каждый день приносили ему газеты, так что хоть какую-то часть дня он мог потратить на чтение. Как оказалось, того самого — хромого — зовут Стивен Хоум. И характер у него почти как у Грюма с его коронным «постоянная бдительность!», только любимой фразой Хоума было «все люди лгут». Иногда этот странный мужчина даже скрашивал Снейпу вечера, они говорили о зельях, новых разработках и запрещённых Министерством ингридиентах, и это, пожалуй, был самый способный к использованию мозга человек в Англии. По крайней мере, так показалось зельевару после трёх таких вечеров. За проведённую в Мунго дюжину дней Снейп уже успел привыкнуть к такому распорядку дня, хотя руки всё равно чесались сделать какое-нибудь зелье или хотя бы сформулировать новую идею, но всё это сохранялось лишь в выданном Гилбертом блокноте. Каково же было удивление зельевара, когда в один из вечеров в его палату заявился Поттер собственной персоной. — Не помню, чтобы приглашал вас, — сказал Снейп, прожигая взглядом какую-то колдографию в Пророке. Он даже не видел, что на ней изображено. — Я решил действовать на опережение, сэр, — сказал мальчишка, и зельевар понял, что больше не хочет никаких привязанностей. От них нужно избавиться как от давно сгнивших изнутри веток и забыть как страшный сон. Нужно продолжать то, что он делал всегда — ненавидеть Поттера всеми фибрами души, так, чтобы зубы скрипели от одного его вида. Это единственный правильный выход. Снейп закашлялся, несколько переоценив свои возможности и Гарри сразу же протянул ему стакан, точно так, как делал это в том сне. Не спрашивал, не трясся как мелкая собачонка, а просто протянул этот Мордредов кусок стекла. — Мне просто показалось, что это странно, я спал всего пять дней, но там успел пройти почти год, — в этом весь Поттер — совершенно не умеет чувствовать время, считает день за два и теряется в датах, -… а потом я понял, что всё это неправда, что вы не можете быть таким дружелюбным и заботливым со мной и проткнул себе горло ножницами… и очнулся в палате, — он перевёл дыхание и продолжил с новой силой, — вы проснулись на следующий день и я подумал, может, вы тоже там были и это был сон на двоих или что-то вроде того, но здесь вы смотрите на меня со всё той же ненавистью. Зельевар невидяще смотрел на парня, будто пытаясь найти хоть одно слово, которое доказало бы — он лжёт. Все люди лгут, особенно, Поттер. «На следующий день»… это звучит так просто — всего день. И не подумаешь, что для Снейпа прошло почти два месяца, наполненных болью и одиночеством. Кажется, в итоге он тоже умер, отказавшись от еды. И снова неудачная смерть. Он молчал, да и сказать, по большому счёту, было нечего. Пусть даже Поттер был настоящий и всё помнит, это ничего не меняет. Наконец, мальчишка ушёл и Снейп остался один, снова. Через месяц зельевар вернулся к своей обычной жизни. Точнее, обычной она могла показаться кому-нибудь другому, но не ему. Пришлось снова поселиться в прогнившем насквозь доме и как-то выживать там. К счастью, никому не было до Снейпа особого дела, так что он смог довольно быстро начать варить зелья сначала для гильдии, а потом уже и для частных заказчиков. Платили за это недурно — учитывая количество недоумков, гордо именуемых мастерами зельеварения, талант Снейпа был на вес золота. И всё равно в Пророке продолжали мелькать статьи, выставляющие его Пожирателем Смерти и вообще величайшим злом. Ну конечно, этому стаду баранов ведь нужно кого-то ненавидеть, а правая рука Тёмного Лорда подходит для этого как нельзя лучше.