История о сорванном свидании, ворохе мыслей и бесцеремонном Мин Юнги

Чимин забегает в кофейню в центре города и запрокидывает голову, подставляя взмокший в поту лоб под кондиционер над входом, и чуть ли не стонет, удовлетворëнный прохладой. У него сегодня первый выходной за долгое время и выбраться в такую жару из дома его заставило только свидание. Ну как… Такое, скажем… «вслепую». Он познакомился с этим парнем на просторах инета, а, как все знают, пауки в этой Всемирной Паутине бывают со сладкими речами и проникаешься к ним всем душой, а потом заманивают тебя в сети, сматывают в кокон и сжирают без остатка. Да, Чимин сейчас себя чувствует немного нервно. Спасает одно — любимая кофейня, родная обстановка и уют. Он подходит к Чонгуку за стойкой, заказывает неизменный молочный коктейль и, хватая стакан, удаляется в дальний угол, тот самый, что за стеллажом с книгами, около окна. Чимин пришел намного раньше назначенного времени, чтобы все еще раз обдумать. Надо ли ему вообще что-то менять в жизни? Ведь у него и так максимально мало времени на отдых после работы, а выходные и то выпадают редко. А тут будет (если будет, конечно) человек, нуждающийся в море этого времени, беседах, прогулках? Или чем там еще занимаются парочки… Чимин вообще не уверен в том, что ему оно надо, но чем чаще на его глаза попадается Чонгук с Ëсаном, или Тэхëн с Хосоком, все такие с влюблëнными взглядами, точно плывущие мозгами от улыбки любимых, то вроде и не хочется превращаться в розовую жвачку с ароматом счастья, но и хочется испытать эти прелести жизни. Нет, у Чимина были парни, но либо они не сходились характерами, либо Чимин загонял себя учебой, а в последствии, работой, что в итоге это все обоюдно заканчивалось мирным расставанием. Чимин роняет голову на руки и выдыхает шумно в стол. Телефон жужжит, высвечиваясь оповещением от его будущего предполагаемого «парня». И нервами прокатывается это слюнявое «Мой малыш, я буду без опоздания, к назначенному времени.» Нет, Чимин, может, и любит все эти сладкие обращения и прозвища, но иногда они режут слух до такого, что хочется сплюнуть и уйти в закат. Может, он не создан для подобного? Чимин откладывает телефон на диванчик рядом, включая вибро-режим, чтобы хоть оставшийся час побыть в тишине. Коктейль приятно холодит ладони и он пару раз прокручивает стакан в руках, стирая испарину с поверхности пластика. — Привет, Чимини. Чимин вздрагивает от горячих рук, бесцеремонно массирующих его плечи. — Юнги-я, какими судьбами? — Чимин задирает голову, ударяясь взглядом в лукавую улыбку. — Шел мимо, смотрю, сидишь такой весь, замурыженный мыслями. А около дома тебя не успел поймать. Юнги с Чимином соседи буквально с пеленок. Так сказать, все этапы взросления они проходили вместе, на одном горшке, спасибо хорошим отношениям родителей. Нет, Юнги замечательный… наверное? Да, ворчливый и вредный, вечно устраивал потасовки из-за игрушек, задирал футболки Чимина, лет в четырнадцать вопил, что того надо кормить больше, а то похож на доходягу. Впрочем, он говорит это с завидным постоянством. До сих пор. Потом у Юнги были проблемы с учебой, резко ухудшившимся характером, постоянные драки во дворе школы. Чимину, круглому отличнику и паиньке, было тяжело понять, почему нельзя договориться словами, и их общение свелось к минимуму. Чимин лишь издали косился на сбитые в кровь костяшки старого друга и шел домой в одиночестве. Теперь Юнги более расслабленный, все еще немного резкий, но бережет руки, ведь они — его хлеб. Кстати, Чимин никогда не слышал вживую, как Юнги играл на фортепиано. Иногда, вечерами, когда шум за окнами стихал, в спальне Чимина были слышны отдельные ноты мелодии, но сколько бы он ни прислушивался, сидя у стены, так и не мог расслышать всë целиком, да так и засыпал после тяжелого рабочего дня. Юнги по-хозяйски падает в кресло напротив и сверлит Чимина странным вопросительным взглядом. — Что? — Какой-то ты сегодня… Другой, — Юнги благодарит кивком Чонгука за принесенный холодный латте и опять склоняет голову, из-под отросшей челки, лежащей легкой волной, разглядывает Чимина. Он несколько раз обводит взглядом новую чиминову толстовку, плавно переходя с капюшона к глазам. — Тебе не кажется довольно странным, в такую жару ходить в этом? И глаза. Ты никогда не красился. Свиданка? Чимин давится молочным напитком, холодом охватывающим его горло. — Кхм, ну как сказать… — увиливать от ответа все равно бессмысленно, ведь его застали тут, на месте предстоящей встречи. — Темнишь, персик, — Юнги хмыкает и отпивает свой кофе, слизывая пенку с губ. — Не говори так! — Чимин румянцем покрывается, закипая изнутри смущение, и хочется внезапно засандалить другу подзатыльник. — Ок, — на удивление быстро Юнги прекращает свои хитрые гляделки с прищуром и откидывается в кресле, совсем расслабляясь и прикрывая глаза. — И когда там у тебя встреча? — бормочет совсем незаинтересованно. — Через пятнадцать минут, — Чимин смотрит на часы на стене кофейни и холодеет внутренне ужасно. — Ты не хочешь поменять столик для отдыха? — С чего бы? — он приоткрывает один глаз, из приличия глядя на собеседника. — Я пришел первый, так что, если что, пойдете сами за другой столик. Чимин цокает языком раздраженно, смотря, как на лице бунтаря расползается победная ухмылка. Вот в этом весь Мин Юнги и ни грамма уважения. — Какой он, этот чувак? Мы знакомы? — Вряд ли… — Чимин чувствует себя совсем как-то неловко. — Я, честно, даже не знаю… Мы не скидывали фотографии, просто долгое время списывались. — Ммм, вслепую значит? А что, если он бандит или уродец? — Не все люди одарены внешностью, как твоя наглая жопа, Юнги-я, — Чимин услащает голос на последних словах, — но характер может быть в разрез с внешностью, как у некоторых. И все могут быть счастливы и любимы. Зачем эти границы? — Чимини, ты много сидишь в своëм офисе и не знаешь мира за его стенами. — А ты знаешь его вдоль и поперек? — Чимин, — Юнги стал серьезнее, складывая руки перед собой на столе. — В нашем мире полно ангелов, что при близком рассмотрении — выходцы из Преисподней. — Ты изначально оттуда. — Поэтому я и знаю это. Чимин больше не пререкается, просто крутит в руках согревающийся коктейль, почти не отрываясь глядя на это непривычно серьезное лицо. Странно… Юнги всегда шел на новые отношения, хотя у Чимина они не складывались и ухажеры быстро исчезали с поля зрения. Наверное, Чимин немного и завидовал Юнги в этой легкости и незацикливании на чем-то одном. — Сколько под тобой побывало? — Чимин задает этот вопрос случайно, прежде, чем успевает подумать. — Какая разница, если они остались довольны? — не тот ответ, что хотел получить Чимин. — Так сколько? — Никогда не считал. Чимин прекрасно видит по его глазам, что что-то не так. В них какое-то волнение, он хмурится и взгляд иногда отводит, пробегаясь им по залу. — Мин Юнги, я тебе не верю, так сколько? Юнги резко наклоняется над столиком, чуть сдвигая их стаканы в сторону, почти встречаясь носами с Чимином. — Хочешь оказаться среди них, малыш? У Чимина от этого потемневшего взгляда так близко и голоса хриплого, полушëпотом, все внутренности дрожью исходят, губы пересыхают, слова в горле застревают от шока и внезапного возбуждения. Все мысли о предстоящем знакомстве с парнем по инету вылетают из головы, а нервозность ожидания назначенного времени тает в бездне глубоких глаз, в которых, сейчас, хочется окунуться с головой, и плевать на всë вокруг. — Хочу… — одними губами. Юнги другого не надо. Он хватает Чимина за руку, протискиваясь сквозь прибывающий на обед народ в кофейне молниеносно. Эти пару минут, что они чуть ли не бегут до дома, сердце Чимина грохочет в горле, перекрывая время от времени дыхание, а в голове мысли хаотичные, и всë от неизвестности и волнения сворачивается клубком в животе. Дверь щелкает замком, и в темноте коридора квартиры Юнги слышно лишь их загнанное дыхание. Эти несколько минут, а может и больше, Чимину кажутся вечностью. А потом горячее дыхание по щеке, руки, нежно обхватывающие лицо, губы… У Чимина ноги подкашиваются, он хватается за спину Юнги, стискивая влажную от пота футболку пальцами, жмурится, изгоняя слезы из глаз. Юнги слишком нежно его целует, и в полумраке квартиры не видит его лица, хотя хотелось бы знать, с каким чувством он это делает. Чимин умирает в его руках, мелодично играющих по его спине аккорды тихих стонов в поцелуи. Целоваться с Юнги хочется раз за разом все больше, и Чимин отпускает свои мысли, позволяя довериться. Сейчас, в этих сильных руках, Чимин ярко осознает, как представлял себе это… Еще тогда, со школьных времен последних классов. Как злился на каждую новую его пассию, как украдкой искал Юнги во дворе школы с вновь разукрашенным в кровь лицом. И то, что чувствует к этому вредному… Другу? Как теперь это назвать? — Я хочу тебя, плевать каким я буду по счёту, — Чимин шепчет в его губы, пугая обоих, словами спешащими слететь с языка. — Третий, ты будешь третий, Чимини. Но считай, что первый, кому я себя отдам без остатка. Возможно, Юнги вскоре признается, что из-за тех придурков, что на спор хотели охомутать Чимина, или тех, кто просто хотел поиметь его, он чуть трижды не вылетал из школы. Что поклялся защищать ото всех… кроме себя. И знал, сколько боли это приносит его другу… Другу, в которого был влюблен по уши столько лет. — Я люблю тебя, Чимини… Так люблю… — Придурок! Мог сказать раньше! — Чимин дуется в темноту очаровательно, жмется к его телу возбужденно. — Что теперь делать…а? — Закажем пиццу и посмотрим фильм? — Юнги смеется расслабленно, искренне, обнимает крепко, чмокая в макушку, и знает точно, что на его телефон пришло сообщение от Чонгука, что телефон Чимина он занесет завтра. И у них теперь есть много времени, восполнить счастье друг другом, столько лет упущенное, но не потерянное навсегда. И где-то, совсем недалеко, в маленьком кафе, на полочке, под кофемашиной, телефон Чимина разрывается десятком беззвучных звонков и сообщений, оставшихся без ответа.