Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История первая. Переполох в секретариате.

Штольман задумчиво смотрел на Павла. Мужчина явно чувствовал себя не в своей тарелке. Так с ним случалось почти всякий раз, когда он видел, что Яков проявлял нежность к своим детям. Это его беспокоило. Слишком напряжённо чувствовал себя его помощник в такие моменты. — Павел Михайлович, скажите, вас беспокоит что-то в моём доме? Павел удивлённо посмотрел на него. Иногда ему казалось, что и у Штольмана есть дар. Читать мысли, например. За два года мужчина проникся к своему начальнику нескрываемым уважением и ему отчего-то было легче обнажать перед ним душу, чем перед кем-либо ещё. И Павел решился. — Я прошу прощения, Яков Платонович, если моё поведение вам показалось предосудительным. Видите ли, родители всячески подчёркивали, что проявлять эмоции недопустимо. Взрослые люди себя контролируют и умеют в любой ситуации остаться спокойными. И показывать посторонним знаки привязанности между членами семьи также удел людей простонародных. И теперь я просто пытаюсь понять. Никто в вашем доме не кажется мне лишённым благородства или воспитания, но все в вашей семье общаются легко и не чужды физического контакта. Это противоречие никак не хочет разрешиться, вы уж простите! Мужчина неловко пожал плечами. Штольман внимательно смотрел на него. Вот оно что! Иногда родители сами не знают, что делают со своими детьми! В очередной раз стоило порадоваться, что Аня никогда не дала бы испортить никому из семьи жизнь, позволяя Гастону, Марте, Алексу, Соне и Лидочке расти свободными в выражении чувств и эмоций, но точно умеющими отличить плохое от хорошего. — Вы знаете, Павел Михайлович, — улыбнулся вдруг Штольман. — Я долгое время был кем-то наподобие вас. По другим причинам, но я так же прятал всё в себе, не давая воли чувствам и не позволяя другим заглянуть внутрь. Мне казалось, что так жить проще и безопаснее. Однако судьба столкнула меня с человеком, который всеми силами пытался доказать мне обратное. Но не специально, а просто раз за разом показывая мне, что есть другой путь. Я долго не принимал этого человека, сам себе говорил, что таких искренних людей быть на свете не может. Почти два года бегал от себя. И от того, кто был, как оказалось, настоящим. Осознал. Признал. Был счастлив на краткий миг. И потерял всё почти на шесть лет. Вернуть всё на круги своя стоило нам…дорого. И я никогда больше не буду прятать что-то внутри. Платить такую цену за утекающее время я не буду. Жизнь одна. И она идёт сейчас. Нельзя закрыться от неё. Нельзя жить в угоду каким-либо представлениям, которые лишают вас её части. Это неправильно. Вы понимаете, что я имею в виду? Павел кивнул. Оказывается история его шефа и его жены — а мужчина почему-то был уверен, что говорит Штольман именно о ней — была далеко не так безоблачна, как казалось ему раньше. Он обязательно поразмыслит над словами шефа, ведь ни разу за время их знакомства он не сказал чего-то, что не было бы истиной. — К тому же, Павел Михайлович, у меня есть чёткое представление, какие чувства мужчина может и должен проявлять, а какие нет. Вы имеете понимание, как я отношусь к своей жене и детям? Павел вновь кивнул. — Нет никакого сомнения, Яков Платонович, что вы их любите! — ответил он. — Это сразу видно! — А помните в прошлом году мы вместе с Гастоном попали в переделку, оказавшись на пути грабителей, уходящих от погони? И были вовлечены в перестрелку? — Да, разумеется, помню. — Вы можете сказать, был ли я ранен? — вдруг улыбнулся Яков. — Нет, вы ранены не были! — удивился Павел. Никаких признаков ранения или боли его шеф тогда не выказывал. — Вы не правы. Я был ранен! В плечо навылет. Ох и досталось мне от Анны Викторовны! Так вот, это к чему я — есть вещи, которые мужчина должен уметь перетерпеть и на всеобщее обозрение не выкладывать. А есть те, которые должны быть частью его натуры. Лучшей частью. Павел был потрясён. Внешне он этого не показал, но уклад жизни его родителей в очередной раз после знакомства со Штольманами показался ему неправильным. Яков ни на грамм не терял своей мужественности, позволяя своим домашним открыто проявлять свои чувства и не менее горячо отвечая на них сам. Напротив, казался как раз на своём месте — отца и мужа. Так почему в его доме ему твердили обратное? Время на размышления и беседы кончились, они приехали к посольству. Дойдя до секретариата, Павел обнаружил, что друг его весел и вовсе не переживает ни о чём. Узнав, зачем они со Штольманом приехали, мужчина радостно проговорил: — Простите, господа! Это была ложная тревога. Сегодня в обед ко мне приходила моя невеста, и я по ошибке отдал ей накладную вместе с теми бумагами, которые подписывал для свадьбы. Она дома заметила и вернула документ. Яков поднял брови. Зачем же тогда весь этот переполох с духами? Что-то тут не так. — Позвольте взглянуть на накладную, — попросил он. Друг Павла странно взглянул на Якова - зачем смотреть, если всё в порядке - но накладную из ящика достал и Штольману протянул. Яков пробежал бумагу глазами. Нет, призраки были абсолютно правы — странные дела творятся в канцелярии!