Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История первая. Переполох в секретариате.

Ужин прошёл в тёплой обстановке. Гастон взял себя в руки и весь вечер поднимал всем настроение, рассказывая о том, как его ребятам пришлось брать двух бедолаг, продающих спиртное из-под полы. Сами торгаши были настолько пьяны, что один из них запутался в занавеске, пытаясь бежать, а второй и вовсе рухнул в подпол. Рассказывая эту историю и слушая, как смеются все вокруг, он нет-нет да и поглядывал на Марту, которая сегодня была какая-то непривычная. Смеялась от души, смотрела открыто, а не в сторону, как последние дни, и пару раз улыбнулась так, что мужчина с мысли сбился и вынужден был рыться в памяти, вспоминая, на чём он остановился. Аня, на это глядя, тоже улыбалась. Павел расслабился и тут же был взят в оборот Лидочкой, которая знала, что родители его дипломаты и служат в Мадриде. Девочка принялась его расспрашивать о политической структуре, традициях и армии Испании. Мужчина такого напора не ожидал, но ответил на всё подробно, заслужив сияющий взгляд, которого Штольман как раз-таки не оценил. Взор этот, как и у его любимой жены, говорил о том, что в этой красивой головке зажглась очередная идея, которая на этот раз может им стоить не только запонок. После ужина Павел откланялся и направился в посольство, чтобы раздобыть документы, которые Штольман попросил его достать. Вечер был как нельзя кстати — меньше объяснять всего другим сотрудникам. Марта извинилась и вышла, сказав, что у неё важные дела, но попросив Гастона её дождаться: она хотела с ним переговорить. Гастон кивнул и опрокинул в себя коньяк. Нейтралитет ему надоел. Смотреть на Марту и думать о ней как о друге он не мог. Да и сигналы, которые он весь вечер от неё ловил, были настолько прямолинейные, что Гастон решил, что выдаёт желаемое за действительное, и налёг на коньяк — в любви к этому напитку они со Штольманом выступали единым фронтом. Лидочка торжественно вручила Штольману карту сокровищ, по которой он должен был найти клад. Яков, вытянув губы трубочкой и посматривая на дочь, спросил: — Я так понимаю, большой карты из библиотеки у нас больше нет? Девочка немного стушевалась, но задора не потеряла. — Нет, но зато теперь есть эта карта. Вот посмотри, здесь спрятаны твои запонки! И вам нужно разгадать, где именно я…нет, то есть не я, а капитан Серебряная борода спрятал клад. Алекс подошёл к отцу, и они некоторое время рассматривали на первый взгляд неподдающиеся логике рисунки и отметины на плотном картоне. — Ну, что ты думаешь? — наконец спросил Штольман сына. — Совершеннейшая белиберда! Не могу понять ни единого символа! — покачал головой Алекс. — К счастью, я всего лишь будущий скромный адвокат, а вовсе не гениальный сыщик! Яков прищурился. — Этой фразой ты даёшь мне понять, что умываешь руки? — сдерживая улыбку, спросил он. — Вот видишь папа! Я это и имел в виду — ты всё понял с первого слова! — ухмыльнулся Алекс. Оба знали, что Лидочка обладала крайне выраженным математическим складом ума, потому на карте всё зашифровано каким-то потрясающе запутанным, но реальным методом. И оба знали, что разгадывать вот такие интересные случаи они оба обожают, а потому их ждёт любопытное время в ближайшие дни. Чувство юмора у обоих было прекрасное, и эти шутливые пикировки доставляли им массу удовольствия. Гастон встал и подошёл к Алексу и Штольману. Да, Лидочка, которая села на стульчик около матери, чинно сложила ручки на коленях и сверкала глазами как камышовый кот в засаде, задала им задачку! Трое мужчин некоторое время рассматривали карту и уже опознали на ней место начала поисков, когда дверь в гостиную распахнулась и в комнату вошла Марта. Но это вошла не та Марта, которая покинула её полчаса назад. Это была такая Марта, которую в учительнице школы для бедных никто узнать бы не смог. Она всегда была хороша, но сегодня всё то, что на ней было надето, подчёркивало и улучшало то, что было дано ей от природы. Волосы её, светлые и длинные, сегодня не были уложены на затылке, а были заколоты на макушке и волнистыми волнами спускались ниже талии. Глаза и щёки пылали, губы улыбались и слегка дрожали. Но самое главное — платье. Ох, что это было за платье! Мадам Леруа, услышав план Ани, достала его из своих личных запасов и не прогадала: нежнейшая жемчужная ткань струилась до пола, подчёркивая красоту женского тела и при этом создавая иллюзию закрытости и простоты. Гастон подавился коньяком и закашлялся. Штольман укоризненно посмотрел на жену. Она независимо повела плечами: не она устанавливала нейтралитет, потому все его претензии стоит высказывать не ей!