Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История вторая. Нечисть отеля "Эдельвейс"

Выйдя из кабинета Броссо, Аня повернулась к Штольману и сказала: — Мне так и хочется вернуться и дать ему по носу! Яков усмехнулся. — Ну зачем себя утруждать? Я и сам могу это сделать! Аня покачала головой. — Тогда я не буду испытывать такого удовлетворения. Штольман улыбнулся уголком рта. — А ты кровожадная особа, как я погляжу! — Не то слово! — подтвердила Аня. — Теперь куда? — К мадам Броссо. Выслушаем её версию событий! Они направились на кухню, где, как им сказали, можно найти владелицу гостиницы. Тифен давала последние рекомендации поварам и официантам. Именно на ней держалась большая часть отельных дел, а уж всё, связанное с питанием, было и вовсе в её личном ведении. Анне она показалась прекрасным организатором — вон как всё в столовой блестит, и блюда подаются очень вкусные. Однако сама по себе женщина была апатичной и производила впечатление уставшего от жизни человека. С таким хозяйством не удивительно. Да и муж, как полагала Аня, не добавлял ей поводов для радости. Устроившись в одном из подсобных помещений, мадам Броссо принялась внимательно смотреть на Штольмана, ожидая его вопросов. Муж ввёл её в курс дела, и она знала, зачем они на самом деле приехали. Якову показалось, что она напряжена, поэтому он решил начать вовсе не с того вопроса, на который, как он считал, она рассчитывала. — Мадам Броссо, расскажите, пожалуйста, что вы знаете о ссоре между семьёй вашего мужа и тем человеком, которого не пускают на территорию вашего комплекса. Женщина откровенно удивилась. — Это о Котэ, что ли? Так тут история нехитрая! Это ещё тридцать лет назад было. Я только-только за Матье выскочила. Меня ему отдали, мне ещё семнадцати не было. А что делать? Семья моя бедствовала, а тут такое предложение от господина Броссо. Ну, старшего! Родители наши и сговорились. Я сюда переехала и стала помогать в отеле-то! Он уже тогда огромный был! Дел невпроворот. А свекор мой очень красивый мужчина был, дамы его очень жаловали, а уж он их и подавно! Свекровь мою, правда, берёг, старался на глаза ей не лезть, но в тот раз вышла совсем скверная история. Котэ — это соседи наши через перевал. Господин Котэ военный был, дома бывал раз в год по обещанию, вот жена его с тоски на стенку лезла. Виданное ли дело, супруга воочию лицезреть на Рождество да на Пасху? Вот и приглашал мой свёкор её сюда. В то самое шале, где вы сейчас остановились! Да, да! Оно же самое дальнее! Вот там мадам Броссо их и застукала! Ох, какой был скандал! Свёкр мой тогда стрелялся даже с её мужем-то! Ранили друг друга в плечо. С тех пор никто из Котэ к нам и носа не сует. Впрочем, и мы к ним не можем! Тоже взашей погонят! Тут вдруг женщина хитро скривилась. — Говорят, после этого полковник Котэ дома стал чаще появляться. И наконец сынок родился у них, Адам. До того детей у них не было. Родился, да! Аккурат меньше чем через год после всей этой истории. Тифен усмехнулась. Штольман поднял брови. Вот так коллизия! Что ж, незаконнорождённый брат господина Броссо почти каждый день приходит сюда и наблюдает за…чем же? Тифен внезапно наклонилась вперёд. — Я вам больше скажу! Мать его жива до сих пор! Странная она женщина. Все в деревне говорят, что она колдунья! Да, вот вам крест! Он её в кресле с колёсиками возит. Она на всех исподлобья глядит и под нос бормочет! Порчу наводит, да! Аня открыла рот от изумления. Двадцатый век на дворе, а старую женщину клеймят ведьмой за немощь тела и разума. А она ещё грешила на затончан! Да они добрейшие люди, как оказалось! Штольман покачал головой. Да, однако как мало нужно, чтобы тебя сочли парией. Ну, а теперь нужно брать быка за рога. — Скажите, мадам Броссо. Вы ведь знаете об отношениях вашего мужа и девушек-горничных? Лишь на мгновение женщина потеряла лицо, изумившись тому, что им всё известно, а потом она пожала плечами. — Да, он как свёкр мой, такой же сластолюбец! Не может он пройти мимо красивых девушек! Так уж вышло! Столько их у нас сменилось, не перечесть! Только вот нынешние — хорошие. Они к нему не лезут, на шею не вешаются, не хихикают. Тут бы ему остановиться, да невозможно это! И они не уходят, некуда им! Аня чувствовала, будто её ледяной водой окатили. Эта женщина всё знала? Знала и молчала? Потворствовала этому под своей крышей, замалчивала, прятала голову в песок! Её муж столько лет изменял ей, под самым её носом, а ей было всё равно! Да как же так?! Неужели Роз и Франсин первые в этом доме, кто против того, что происходит? Она в это не верила! Это насилие! Как это не обзови, это насилие! Ведь у них нет выбора сейчас! Либо работа и домогательства, либо голод и гибель близких! Она слышала о том, как вчера продавцы за прилавком говорили о том, что податься больше некуда, всё вокруг полностью занято. Работу потеряешь и будешь без куска хлеба! Ну нет, так они это не оставят! Штольман, который внутренне клокотал, ледяным тоном сказал: — Благодарю, мадам! Женщина, видимо, что-то поняла, потому что растерянно и испуганно заморгала и стала переводить взгляд с Анны на Якова, пытаясь угадать, о чём они думают. Штольман, поглаживая дрожащую ладошку жены, вывел её за дверь и тут же сказал: — Не волнуйся, мы всё решим! И в самое ближайшее время! Аня кивнула, смахнула слёзы и, немного постояв, уткнувшись мужу в плечо, ответила: — Да! Обязательно! Пойдём поговорим с ними! С девушками! Штольман вытер последнюю слезинку со щеки жены и распахнул перед ней дверь.