Опять ничего?
8 августа 2021 г., 15:38
Гастон уже поджидал их у крыльца. Он был хмур и недоволен.
— Не нравится мне это дело! — сказал он, когда они отошли от особняка. — Следы в саду, конечно, остались абсолютно чёткие. Видны даже в темноте. Видов подошвы два. Оба следа мужские. Оба большого размера, но одни сильно вдавлены в землю, а вторые совсем чуть-чуть. В центре рисунок чёткий, по краям размазан.
— Либо мальчишка, либо женщина, либо мужчина с маленькой стопой в больших ботинках, — сказал Яков.
— Да, — согласился Гастон. — Я тоже так подумал. Потом мне не нравится стена. Гладкая, ни решетки, ни особых выступов нет. Либо работали со специальным оборудованием, либо нужно копать дальше и полностью ставить картину происшествия.
Штольман усмехнулся. Его воспитанник уже настолько привык к полицейской работе, что говорил будто заправский флик, как называли французы представителей закона. Вернувшись домой, Анна и Яков всё рассказали детям и решили, что завтра с утра соберут все материалы воедино, просмотрят и рассортируют их, а после начнут сбор показаний у соседей.
— Жаль, что нам не у кого спросить, что же творилось в переулке с двух — тогда ведь ушла последняя служанка? — до шести. А если точнее, то с четырёх до шести, так определили время смерти, — задумчиво сказал Штольман.
— Я могу сказать, что там было в это время! — вдруг сказала Лидочка, которая перестала дуться на отсутствие приключений и поняла, что может быть полезна. — Я была там как раз в четыре.
— Что ты там делала? — спросила Аня, с ужасом представляя, что могло бы быть, столкнись их дочь с грабителями.
— Мы с Мартой договорились. Не волнуйся, мама. Без разрешения я бы не пошла. Сначала заканчивала эскизы улицы и архитектурных деталей зданий для доклада о реновации Парижа. Потом встретилась с Пьером Готье, который на прошлой неделе задирал младших, и я проверила, что он точно не забыл нашего с ним разговора. Мы поговорили, и я пошла домой.
— И что же ты видела? — спросил Штольман, усмехаясь про себя при мысли о незадачливом забияке Пьере, с которым разговаривала его дочь.
— Да ничего особенного, — задумалась девочка. — Сначала уехала машина Борегаров, после ушли слуги. Прошла мимо мадемуазель Робийяр и заглянула к мадам Ратте. Проехал экипаж и остановился на углу, потом поехал дальше.
— Экипаж? — переспросил Яков. — Что за экипаж?
— Обычный, — пожала плечами девочка. — Закрытый зимний. Ничего особенного.
Штольман тут был не согласен. Но пока рано делать выводы.
— А к дому кто-то подходил?
— Нет, — покачала головой Лидочка. — Я ушла домой в пять с небольшим. Переулок был пуст.
Очень интересно. Либо Борегара убили в промежуток между пятью и шестью, либо, возвращаясь к показаниям мадам Кло, можно сказать, имело место отсутствие ограбления в том месте, которое представлено, как оное.
Все разошлись спать. Лидочка, начищая зубы, думала о том, что день всё же вышел приключенческим, она, например, помогла следствию. Как же всё-таки любопытно работают полицейские. Хорошо, что отец имеет отношение к сыску. Просто в обычном доме, она бы с ума сошла от скуки.
Софья думала о том, что кражи, игра и убийство Борегара связаны, это точно. Теперь следовало найти эту общую ниточку и вытянуть за неё все факты. Ещё она думала о том, что Павел Михайлович нынче внутри себя приобрёл какой-то тёплый шар, который отогревал его изнутри. Ещё там же появилась уверенность и спокойствие. Наконец ледяной страх его растаял, и он стал гораздо коммуникабельнее. Потом она стала думать про родителей и заснула — мысли о них всегда надёжно закрывали её от всех бед.
Алекс как всегда был доволен жизнью. Он думал о Дне рождения, сёстрах, родителях, предстоящих экзаменах и свадьбе Гастона и Марты. Последний вопрос, который его занимал, было отношение к нему Таис Димитру. Он пока ничего не понимал, но обещал себе разобраться. Он не хотел, чтобы какая-нибудь женщина шарахалась от него как чёрт от ладана.
Марта думала о Гастоне, и о том, как они сегодня никак не могли расстаться у входа. Сердце её колотилось, и губы горели. Ещё месяц, и они будут жить вместе. Засыпать и просыпаться, болтать, завтракать и…вообще всё делать вместе. Как же замечательно. Гастон, собственно, думал о том же самом, хотя лежал в своей постели под совсем другой крышей. Он тоже ждал 16 марта с нетерпением. У них начнётся совсем другая жизнь.
Только Анна и Штольман ни о чём не думали. При виде тёплого прощания между Павлом и Софьей Яков вновь вышел из себя, и его жене пришлось перераспределять потоки энергии, чтобы дома всё было хорошо.
