Antithesis

Предисловие: Длинную историю я тебе расскажу. Собираюсь заставить тебя слушать её, ибо хочу я, чтобы понял ты, что сделало монстром меня. Назову историю я эту: «Antithesis» — чтобы узнал ты о каждом моменте, сделавшим таковым меня. Хочу я, чтобы плакал ты, и умолял меня убить тебя, ибо прекрасно знаешь, что сам ты сделаешь это с собой, после того, как дослушаешь рассказ мой. Но будешь ты слушать продолжать, ибо, в концов конце, многим должен ты мне. Должен ты мне гораздо больше чем я тебе. И вот мы здесь, и вот как это закончится. Кто знает, может быть, убить друг друга нам суждено в этой битве бессмысленной между мной, тобой и этим чёртовым миром?

[-<•>-]

Где я заканчиваю, а ты начинаешь

Ветер шелестел по голым ветвям вековых деревьев. Дребезжание было знакомым, оно повторялось много раз за ночь. Небольшой городок под названием Годрикова впадина, казалось, затаил дыхание, когда нежелательный гость медленно крался по потрескавшемуся булыжнику. Тени, отбрасываемые голыми деревьями, искажённо лежали на камнях и земле, создавая иллюзию их кривизны. Он внезапно остановился. Его тёмный плащ, наполовину прикрытый от самой ночи, неподвижно стоял посреди безлюдной улицы в конце одного из дворов. Единственное поместье сияло тёплым светом обиталища людей. Подъездные пути были старомодными и украшены забором из железного прута и сложной металлической конструкцией. Несмотря на смелые заявления о богатстве, внешний вид был запятнан ржавчины и вмятинами вместе с основанием каждого стержня забора. Одновременно шикарный и совершенно неуместный металлический грифон, был выкрашен в золотой и красный цвет. Ворота протестующе заскрипели, когда невидимые когти впились в металл, заставив его гнуться. Шестерни сгибались, подчиняясь грубой силе, при этом громко дребезжа. Двое взрослых подобия волшебников, владевших этим поместьем, уехали, праздновать вечеринку в честь Хэллоуина. Эти двое желали остаться дома, но после ложных гарантий и нерешительных заверений, их наконец убедили уйти. Вечеринка. Небольшое, казалось бы, незначительное событие, дала возможность, которая иначе была бы невозможна. Ситуация резко изменилась на что-то горько-сладкое, когда были осторожно раскрыты новые детали. Двое младенцев остались в доме под присмотром старой сквибки. Он понимал причину такого невежественного (или наивного) действия. Сквибка, настолько интегрирована в маггловское общество, что до недавнего времени даже не знала о её кровных родственниках. Такой диковинный выбор няньки был неслыханным — он даже не надеялся на такую удачу. Решение, хотя и разумное, было принято без должных мер предосторожности. Кривая улыбка исказила его лицо, когда пронзительная сирена тревоги нарушила тишину. Сильно укреплённая защита с треском рассыпалась. Внезапность, с которой его движения перешли от почти полностью неслышных к громкому хаосу, говорила о некоторой неестественной уверенности в успехе. Женщина ненадолго появилась в самом большом переднем окне, и на мгновение замерла, прежде чем исчезнуть за рамкой. Окна и двери взорвались гротескным дождём деревянных осколков и покоробленного железа. Каркасы треснули, покачнулись и выбили несколько кусков обшивки дома отправляя уже в уничтоженный сад. Ухоженные петуньи и гортензии были раздавлены. Он вошёл в дом, чувствуя себя лучше, чем когда-либо. Его единственной угрозой теперь была бесполезная трата магического семя, которая трясущимися руками держала кухонный нож. Он встретился с её испуганными глазами, зная, что его собственные горят от волнения и возбуждения. — Пожалуйста! Я… — всхлипнула она, её руки дрожали и ей ничего не оставалось, кроме как бежать. Она рванула, как напуганная лошадь, её ноги стучали по полу в сторону лестницы. Это не имело значения; он не спешил, следуя за ней. Лестница скрипела, когда он поднимался и рассеянно смотрел на движущуюся фотографию грязнокровки и предателя крови. Хлопок и проход в нужную ему комнату открыт. Дверь была заперта на хлипкую металлическую застёжку. Держа свою голову и длинные волосы между спазмированными кулаками она дико рыдала, прося пощады. Он почувствовал отвращение к такому неподобающему действию. Его губы слегка дёрнулись, и женщина со стеклянными глазами и открытым ртом в очередной бессловесной мольбе упала замертво. Две детские кроватки, каждая в противоположных концах комнаты. Они были разделены телом сквибки и всей комнатой, раскрашенной в неприятно-весёлые цвета. Они невинно спали под двигающимися рисунками и оборудованием для квиддича. В дальней колыбели сидел пухлый ребёнок с шоколадно-каштановыми волосами. Он свернулся крошечным клубком, вцепившись своими пухлыми пальцами в плюшевые рога анатомически неточного дракона. В другой колыбели находился ребёнок-противоположность. Худой мальчишка с тёмными волосами. Почти невозможно было определить конкретный цвет из-за отсутствия света. Он спал на боку, положив одну руку на своё лицо, а другую ничком рядом с собой. Они молчали. Имена обоих детей были вырезаны на каждом изголовье соответственно. Имя мальчика с каштановыми волосами написано заколдованными золотыми полужирными буквами. Скайлар Второй был подписан в том же стиле и формате, буквы мерцали тёплым красным. Гарри Отлично. Мужчина позволил лёгкой улыбке украсить своё обычно нечитаемое лицо. Даже отвратительные маггловские имена не испортили волнующее ликование, пульсировавшее в его крови. Он поднял палочку, но заколебался. Его глаза переместились, задумчиво поглядывая между обеими кроватками. Какому ребёнку была предсказана смерть? Его источник сказал ему, что оба ребёнка родились в один и тот же день, что почти соответствовало конкретным требованиям. Это не имело значения, слишком много внимания было уделено риску того, что хозяева дома вернутся раньше и поставят под угрозу его шпионов. — Гарри Поттер, — мужчина задумался, его голос заставил Скайлара Поттера нахмуриться во сне. Гарри Поттер слегка поёрзал, толкая одеяло, которое трепыхалось между перилами. Кроватка Гарри была справа, вплотную к стене, прямо напротив Скайлара. По чистой случайности (или несчастью) Лорд Волдеморт в ту ночь выбрал правильного мальчика. — Последний, — задумчиво сказал он, повышая голос, когда вытаскивал палочку цвета слоновой кости из потайного кармана. Его глаза сфокусировались на нежных выдохах младенца, и магия пробежала по его конечностям в волнении, — как иронично, что именно твоя смерть станет гарантией моей жизни. Младенец извивался, мясистый кулак сжимался и разжимался в захватывающем движении. Его пухлые щёки надулись в лёгком фырканье. Это было просто отвратительно. Он скривился, перекатывая палочку в длинных пальцах, прежде чем выгнуть запястье в правильную стойку. Почти ленивыми движениями кончик указал прямо между закрытыми глазами ребенка. — Avada Kedavra, — он почти чувствовал холодные когти смерти, когда заклинание пронизывало крошечное тело. Он видел, как его грудь заикается, резко бьётся в конвульсиях, а сердце дёргается совершая последний стук. Глаза младенца открылись, и из маленьких лёгких вырвался пронзительный вопль. Гарри дёрнулся, волны холодной энергии каскадом накатились и переросли в мучительное нарастание боли. Гарри вопил, густые слёзы текли из его глаз, а горло покраснело от криков. Его пухлые руки безвольно колотились о перила кроватки и мёртвый вес груди. Заклинание прошло с точностью в его нутро, чтобы найти якорь души младенца в его теле. Инстинктивная магия Гарри Поттера поднялась волной, пытаясь отклонить тёмную силу или свести на нет эффекты. Леденящие кровь когти впились в невидимое сердце младенца, оставляя зияющие раны и разрывы на его душе. Промахнувшись, заклинание сделало всё, что чтобы убить своего автора. Оно отразилось, отправляясь в ближайшего живого. Тёмной магии в теле ребенка было слишком много. С пронзительным визгом через стены прокатилась мощная ответная реакция. И без того ослабленное сооружение заскрипело. Обрушился потолок, лопнули стены, оплавились металлические петли. Гвозди и дерево повылетали, нанеся глубокую рану в сердце Скайлара Поттера, болезненно разбудив его ото сна и заставив испытывать ужасную боль из-за раны. Гарри Поттер застонал, откинувшись назад от сильной слабости. Последние остатки тёмной магии в немеющей дымке просачивались через трещину чуть ниже линии волос младенца. Упали новые куски дерева, опорные балки врезались в лестницы, а черепица провалилась в детскую. Оба младенца кричали ещё громче, когда предметы столкнулись, оставив сломанные кости и синяки на коже. Когда последние остатки чёрной магии покинули его череп, глаза Гарри закатились, медленно переходя от чистого изумруда к чему-то очень токсичному. По полу разрушенной детской текла кровь, оседал пепел, лежал единственный труп и медленно опускалась вниз узнаваемая чёрная мантия. Эта ночь предсказала грядущую смерть не только тёмному существу. В чём смысл пророчеств, если не давать их загадочный смысл простым смертным и не наблюдать с Божественного Олимпа, что они с ними сотворят.