Вместе сильнее

12:24, Мусутафу, один из развлекательных центров

      Шинсо, кроме своего внутреннего спокойствия и родителей, любил ещё только кошек. Именно поэтому они всей троицей зашли в магазин косплея, где нарядили Бакуго в кошачью горничную. Изуку умирал со смеху. Память на телефоне сегодня точно закончится! Ободок с кошачьими ушками придавал спокойному выражению лица Бакуго, полученному благодаря контролю разума, такой милый и безобидный вид. Эта ранее пугающая своей злобой рожа вкупе с горой мышц стала выглядеть вполне по-человечески.       Мидория всё не унимался и продолжал делать селфи с милашкой Кацуки. В какой-то момент Шинсо надоело смотреть, как Деку постоянно фотографирует Бакуго, и попросил блондина развеселить их.       — Бакуго, скажи «Я — кусок говна», — Хитоши довольно изогнул бровь.       — Я — кусок говна, — спокойно сказал Кацуки.       Мидория разошёлся в долгом звонком смехе. А Шинсо отчего-то очень нравился смех своего друга, да и вообще, нравилось, когда он улыбался.       — Бакуго, скажи «Я тупой и не заслуживаю учиться в ЮЭЙ, а вы — лучше меня во всём».       — Я тупой и не заслуживаю учиться в ЮЭЙ, а вы — лучше меня во всём.       Они вышли из торгового центра, где подобрали Кацуки костюм и выпили холодного зелёного чая с мятой и лаймом. Медленно двигались по городу, ловя на своей компании странные и усмехающиеся взгляды. Хотя нет, не на себе — на Бакуго. Только он привлекал всё внимание, негативное и позитивное, а Изуку и Шинсо довольно ухмылялись на комментарии: «Спор проиграл, походу», «Школьники нынче такие жестокие (или развратные, да и чего только не говорили)», «Кошко-мальчик по вызову? Выглядит молодо!». Так они дошли до района, где любили зависать молодые косплееры. Изуку выпросил у одного из молодых парней, стоявшем в образе самурая, сигарету и попросил зажечь её. Парень недоверчиво протянул Мидории сигарету и подпалил её конец зажигалкой.       — Если тебе нет восемнадцати, то меня это никак не касается, — тот сразу же скинул с себя всю вину.       Изуку поблагодарил его, и, уйдя в более укромное место, они втроём присели на бордюр. Хитоши сначала удивился, зачем Деку взял сигарету, но после всё понял. Парень вставил её в рот Бакуго, посадил на корточки и сфотографировал на его же телефон.       — Пусть отправит матери, — Деку разошёлся не на шутку.       — Уверен? Это не перебор?       — Пять переломов, полученных от него за время учёбы в средней школе — это не перебор? Пусть тоже ощутит эту боль, — глаза Мидории горели безумным азартом мести.       — Так и быть, — Шинсо не мог не согласиться с таким аргументом.       Он и понятия не имел, сколько Изуку страдал, учась с этим отморозком все эти годы. Но Шинсо поддерживал Деку во всём, потому что Деку — стал его другом.       Кацуки было приказано отправить эту фотографию своей маме, и он, естественно, беспрекословно выполнил это. Изуку выключил его телефон, чтобы им не мешали гневные смс-ки матери Бакуго с прямыми угрозами получить дома пиздюлей.       — Бакуго, скажи «Я — тупой качок».       — Бакуго, скажи «Я — больной ублюдок».       — Бакуго, скажи «Я хочу чтобы меня наказали пожёстче, накажите меня, пожалуйста, Изуку-сама!».       — Бакуго, скажи «Изуку-сама, я хочу стать таким величайшим как вы!»       — Бакуго, скажи «Шинсо-сама, вы невероятно остроумны и превосходите меня во всём!»       Внутри себя Каччан чувствовал какой-то небольшой подвох. Он вроде бы чувствовал, что всё нормально, но себя не ощущал. Как слепой крот, ползущий под землёй, не зная как и куда.       На какие-то более гнилые гадости контроля не хватало, приходилось довольствоваться прилюдными унижениями и оскорблениями Бакуго самим себя, ну и всякими странными танцами и фотографированием всего этого процесса. Бакуго стал популярен, с ним за день сфотографировалось людей двадцать (в основном это были школьницы), не меньше. Это немножечко бесило Изуку, что Каччан снова популярен. Даже оставаясь безвольной куклой, публика всё равно его любила. Наверное, он просто создан для того, чтобы стать отличным уважаемым героем, да? Хрен с ним, пусть делает, что хочет. Мне уже плевать на то, что там было. Меня интересует только будущее… Мидория поднял взгляд на Шинсо, который улыбался.       — Время пять вечера, отлично проводим день? — Хитоши поставил камеру с таймером на лавочку, и они все встали напротив, позируя, делая последнюю фотографию на память об этом дне.       Повезёт ли, чтобы следующий раз состоялся? Такой же интересный и классный день как сегодня?       — Вечеринка в восемь, поедем на неё? — По интонации Мидории было понятно, что она ему не особо интересна, и он всё никак не хотел терять контроль над Бакуго.       В какой-то момент Шинсо поймал себя на мысли, что ревнует Изуку к этому тупому созданию. Он пристально посмотрел на Изуку, думая, что бы такого противопоставить ему. Молча просто смотрел в его глаза своим безразличным видом, который, почему-то так нравился Изуку. Взгляд такой пустой, уже сам по себе гипнотизирующий... Почему ты так на меня смотришь, Шинсо? Не смотри на меня… Я не понимаю, что ты от меня хочешь.       — Бакуго, скажи: «Деку, отъебись уже от меня, я ведь тоже человек, хоть и кусок говна, но хочу немного побыть на празднике».       — Деку, отъебись уже от меня, я ведь тоже человек, хоть и кусок говна, но хочу немного побыть на празднике, — пусто произнёс Кацуки.       Мидория нахмурился, собираясь приказать Каччану что-то сказать, но понял, что это не в его компетенции. От этого разозлился ещё больше.       — Нахрен ему эта вечеринка? Он всё равно на неё не пойдёт или уйдёт рано, он тоже не любит все эти толпы народа…       — Иногда ты говоришь о нём такие вещи, что мне кажется, что не такими уж врагами вы и были, а очень даже себе друзьями. Так почему же он сегодня так дружелюбно встретил тебя оплеухой в лицо?       Хитоши принял свою ревность и никуда не мог деться от этого жалкого чувства. На это Мидории было нечего ответить, кроме как промямлить, что когда-то, когда они были детьми, между ними ещё было что-то похожее на «дружбу», но не более. Они сверлили друг друга обиженными взглядами, и Шинсо внезапно отвернулся от своего приятеля и посмотрел на Бакуго. Хитоши отвлёкся слишком сильно, едва не потеряв управление Кацуки.       — Бля… Я чуть не потерял контроль, — Шинсо стал вдыхать недостающий из-за стресса воздух.       Чёрт, он же всё это время не просто так гуляет, он использует причуду… Так долго. Ему всё время приходится быть сконцентрированным на Бакуго, а я что делаю? Отвлекаю его! Ладно, в какой-то степени Шинсо прав, Каччан не заслужил столько внимания от меня к себе. Больше такого не будет.       — Прости, Хитоши, я отвлёк тебя, — виновато произнёс Мидория.       — Ладно, главное, что не отвлёкся полностью. Просто мы вроде как мстим Кацуки, а ты иногда просишь сказать его такие вещи, будто вы и не враги, и ещё постоянно припоминаешь, как там было раньше.       Его правда это расстраивает?       — Оу, я не знал, что это доставляет тебе дискомфорт.       — Пошли лучше пообедаем, отведём немного тему, так сказать, — Шинсо снова потянул свою руку к тыльной стороне шеи.       Он делает так при волнении. Почему он заволновался?       — Конечно, пойдём поедим… Лапшичная, фастфуд…       — Очень хочется онигири, — предложил Шинсо.       — Хорошо, как раз, сам давно не ел.       Неловкие улыбки, отвод взглядов друг от друга, когда смотрели слишком долго, постоянные придирки к Каччану, который всё ещё ничегошеньки не осознавал, и медленный, размеренный шаг. Время будто остановилось, Мидории не хотелось, чтобы эта прогулка вообще когда-либо заканчивалась, ему было слишком уютно в этот тёплый весенний день гулять в присутствии Шинсо, который проявлял к нему повышенное внимание и, наверное, заботу? Даже плетущийся рядом Бакуго не раздражал, иногда он вообще становился фоном, хотя ради него и была затеяна эта вылазка из ЮЭЙ. Если бы они остались контролировать разум на территории академии, то рано или поздно их бы заметили учителя, и им бы точно досталось за это.

18:04, Мусутафу, кафе-мороженое

      После не особо плотного, немного припозднившегося обеда, захотелось чего-то сладкого. В кафе-мороженом было много девушек и влюблённых пар, которые и тут просили сфотографироваться с Бакуго.       — Иногда я вспоминаю, что мы держим его под контролем, и думаю, что же он с нами такое сделает за это, — Изуку смотрит в красные стеклянные глаза безвольного Каччана.       Кладёт ему в рот ложку с фисташковым, его любимым, мороженым и рассчитывает, что Кацуки хотя бы немного проявит к ним снисхождение. Бакуго на автомате проглатывает. Но не чувствует вкуса, он сейчас вообще ничего не чувствует.       — Какой-то он бледный, Шинсо, тебе не кажется?       Хитоши, доедая своё карамельное мороженое, обращает внимание на пустоту взгляда Кацуки. Сейчас восемнадцать двенадцать, Шинсо уже давно не держал контроль над кем-то больше пары часов, единственный раз был с собственным отцом, который разрешил проверить это в качестве эксперимента, чтобы они с сыном получше узнали о причуде, и то это было давно.       — Волнуешься? — Он попытался подколоть Мидорию.       — Не особо, но не хотелось бы причинять ему какой-то большой вред, нам же потом за это достанется.       — Ещё немного погуляем и обратно, да? — Предложил Шинсо.       — Да… — Изуку снова положил ложку, полную мороженного, в рот Каччана. — А ему вообще нужно есть?       — Конечно, он физически в том же состоянии, что и обычно, так же испытывает… О господи, — Хитоши переменился в лице. — Я думаю, ему давно пора в туалет. Только как? Он поймёт?       Изуку рассмеялся.       — Ладно, думаю, прогулку придётся отменить, надо везти его обратно и там уже отпускать. Боюсь, что если это произойдёт здесь, то он взорвёт здесь всё, а там хотя бы есть возможность быть спасёнными учителями… — Шинсо подумал, что если Бакуго обоссытся в общественном месте, то это будет отправной точкой к отменным пиздюлям, после которых будет тяжело ходить.       — Так и быть, поедем… Успеем на вечеринку, но если честно, после такого насыщенного и забавного дня, которых у меня раньше никогда не было, мне не особо то и хочется идти туда.       — Там разберёмся, сначала нужно притащить его обратно.       А Хитоши вот хотелось на вечеринку. Он осознал, что многое ставил на стоп в прошлой школе, и сейчас хотел отыграться, выйти в плюс, зацепиться за любую возможность хорошо провести время.       Парни стали быстро доедать своё мороженое, Изуку был бы не против ещё немного пошататься по городу, получая море впечатлений от прогулки в компании, но Шинсо предчувствовал какой-то весьма странный конец этой истории и еле сдерживал себя, чтобы не выдать своё волнение по поводу того, что произойдёт, когда Каччан выйдет из транса.

19:06, Мусутафу, железнодорожная станция недалеко от ЮЭЙ

      Сначала поездка казалась очень даже спокойной, пока они ехали в электричке, успел поморосить небольшой дождик, покрывая окна маленькими капельками, в которые задумчиво вглядывался Шинсо. Скоро этот прекрасный день закончится, Бакуго устроит им полный разнос. Теперь несколько дней, наверняка, придётся ковылять, а не ходить, и улыбку Изуку будет выдавить не так просто, как это получалось у тупого, безвольного Каччана.       — Шинсо, я знаю, о чём ты думаешь... Мы попробуем противостоять ему. Даже несмотря на то, что он может уложить нас обоих как нефиг делать… Я всё равно не сдамся. И попрошу, чтобы он не трогал тебя.       — Это ведь благодаря моей причуде он всё это время был марионеткой, так что не надо вступаться за меня, Мидория, я точно так же заслужил получить от него пару ласковых.       — Нет, Шинсо. Спасибо большое, что сделал этот день, но я не позволю ему напасть на тебя, ты никогда с ним раньше не виделся. И плевать, что это была твоя причуда, так как всё, что Каччан делал сегодня, было совершённо исходя из моих побуждений выставить его дураком и посмеяться над этим.       — Изуку, мы разберёмся с этим вместе. Я не могу допустить, чтобы этот придурок опять ударил тебя, мне неприятно видеть это…       Хитоши кинул на своего друга решительный взгляд, и они все вместе вышли из вагона. Вдруг Кацуки начал валиться с ног, и Мидория еле удержал его от падения.       — Фух… Ещё бы чуть-чуть!..       Шинсо стиснул зубы, чувствуя, что с ним творится что-то неладное, в голове отдала мигрень. Мидория заметил это. Он выглядит слишком сурово и испуганно, неужели что-то пошло не так? Тело Бакуго безвольно повисло в руках Изуку, и Деку едва смог удержать его вес. Хитоши подбежал к Изуку, чтобы помочь держать Кацуки.       — Изуку… Мне кажется, что он упал в обморок, я больше не чувствую контроль над ним, — Шинсо был крайне обеспокоен.