Вместе сильнее

19:32, медицинский пункт ЮЭЙ

      Еле доползя к медицинскому пункту, попутно вызывая удивление от мимо проходящих учеников академии, попадавшихся на пути, они покорно стали сидеть в приёмной, ожидая, что скажет Исцеляющая девочка.       — Как же повезло не встретить по пути учителей, — тихо прошептал Шинсо на ухо Изуку.       У Шинсо… такое горячее дыхание. Чёрт, слишком близко! Мидория слегка смутился, совсем не обратив внимание на то, что сказал друг. Просто кивнул головой утвердительно, сам не зная, на что он ответил. Спустя пару мгновений из палаты донеслись дикие крики Каччана.       — Какого чёрта вообще происходит! — Орал он со всей дури, осматривая палату, медсестру и свой наряд.       Стоило только лицам Изуку и Хитоши появиться в дверном проёме, как Бакуго взорвался в истерике:       — Это всё вы, да?.. Придурки… Вам полный…       — Отдыхай, юноша! — Исцеляющая девочка погладила колючую блондинистую голову, и он стал заметно спокойнее.       — Кажется, с сознанием этого мальчика что-то произошло, — с упрёком посмотрела взрослая женщина на них. — И кто же это был?       — Я, — Изуку встал перед Шинсо, закрывая часть его высокого силуэта своим неугасающим героизмом. — Это я. Что теперь с ним будет? Как он?       Хитоши виновато закрыл глаза.       — Ничего с ним не будет, но его психика испытала шок, нельзя играться с человеческим сознанием, мальчик. Применение причуд на территории академии, кроме как на специальных тренировочных площадках или под присмотром учителей, строго запрещено. Юные хулиганы, из-за вас мальчик пропустит сегодняшнюю вечеринку, — женщина жалобно посмотрела в сторону Бакуго. — Паренёк не из простых, верно? Только проснулся, а уже стал кричать.       — Вы расскажете нашему классному руководителю об этом? — Изуку закусил губы, представив, что из-за этой шалости его могут выгнать из академии.       — А вы будете ещё использовать свои причуды, чтобы навредить кому-то?       — Нет, — Мидория с чувством вины посмотрел в гневные глаза Бакуго.       — Отлично! Сейчас, я дам этому беспокойному ученику ещё пару таблеток, и вы пойдёте проводить его прямо до кровати. Ему нужны покой и тишина на некоторое время.       Исцеляющая девочка была доброй женщиной. Она уже каких только стычек не видела за время работы в этой академии. Каждый год сюда поступают самые разнообразные личности, всё пытающиеся кому-то что-то доказать. Пламенный подростковый пыл ничем не унять, она всё это видела множество раз и множество раз не доносила до других учителей, и ничего страшного не происходило, потому что, оказавшись под давлением старших, те, у кого ещё не запятнана совесть — всё-таки прислушивались и делали выводы. Шинсо и Изуку сделали свой вывод.       Бакуго сорвался в туалет, перед тем, как все вышли на улицу. Изуку издевательски проводил парня глазами, ожидая его возвращения. Бакуго переоделся в школьную форму, которую всю прогулку таскал в своём портфеле, а от этих тряпок и ушей предпочёл незамедлительно избавиться, швыряя их в парней.       Каччан шёл медленно и устало, тело было почти ватным, но всё равно он держал дистанцию и шёл впереди, пламенно называя Шинсо и Изуку долбаёбами, преследующими его просто так.       — Меня только одно интересует, что вы со мной сделали, ублюдки? — Голова всё никак не могла вспомнить ни одного чёткого воспоминания.       Троица остановилась на одной из прогулочных площадок, которая ранее была бы наполовину полна, но сегодня был не тот день. Весь народ сбежался в зал на тусовку, остальные же просто предпочли уехать домой или пойти отдохнуть в свои корпусы, потому что погода весной могла быть крайне непредсказуемой. Мало кто гулял сегодня на улице, все ушли внутрь. Шинсо и Изуку переглянулись, выдавливая улыбки.       — Сделали только то, что ты заслужил, Бакуго, — Мидория хитро улыбнулся.       Больше я тебя не боюсь. Он был готов к атаке от Каччана, даже находясь в таком слабом состоянии, тот в принципе мог устроить им небольшой разнос. Изуку ждал этого до последнего. Блондин злобно посмотрел сначала на тупую ухмылку Мидории, а затем и на равнодушное, бесящее своей надменностью, лицо Хитоши.       — Вы… Два пидора. — Кацуки сжал зубы и, отвернувшись от них, пошёл дальше в свой корпус, немного шатаясь из стороны в сторону. — Я даже о вас руки свои марать не хочу. Идиоты.       Для Изуку это звучало как вызов, он усмехнулся и взял руку Шинсо в свою, скрепляя их пальцы в крепкий замок. Хитоши обомлел и не знал, как правильно среагировать. Он опустил взгляд вниз, на Мидорию, ощущая, как начинают гореть щёки. Затем отвёл взгляд на еле идущего впереди Бакуго, но не стал разъединять этот замок. Это так… так неловко.       — Да, Каччан. Мы поступили немного жёстко, доведя тебя до такого состояния. Прости нас, — Изуку проявил жалость, которая растоптала Кацуки.       Он резко обернулся и посмотрел на стоящих позади двух дебилов, которые уже держались за руки.       — А-а-а, так вы точно два пидора, — Каччан повеселел. — Как ты смеешь просить прощения, Изуку? Как у тебя хватает наглости? Деку… Ты полный придурок!       — Особо ничего криминального мы не делали, но всё равно было весело, — Мидория быстро достал телефон свободной рукой и показал блондину одну из фотографий с прогулки.       Бакуго покраснел, вспоминая, как ходил в этом костюме горничной, с ободком кошачьих ушей по городу. Какие-то рваные обрывки воспоминаний вернулись к нему. Шинсо услышал злобное рычание.       — Деку… А ты, придурок, тебя как?       — Хитоши Шинсо.       — А для меня ты будешь — мудилой… Вы… Вообще какого хрена?! Какого хрена вы себе позволили?!       Каччан стал, в прямом смысле, искриться от подступившей ярости и ощущения потерянного дня в компании этих оболтусов.       — А тебе не кажется, что ты заслужил это? — Шинсо разорвал замок из рук с Изуку и вплотную подошёл к Бакуго, который был на пол головы ниже. — Тебе сколько лет, Кацуки? Ты столько лет унижал Мидорию, что пора уже закрыть свою варежку. Мы в ЮЭЙ, все вместе, забудь уже как сильно ты когда-то ненавидел Изуку, у тебя уже другой класс и новая возможность перестать быть полным мудаком в глазах других людей. Оставь его.       Шинсо, ты… Нарвался на Бакуго… Сейчас что-то будет! Но не было. Ничего. Бакуго как и они оба застыли в немом молчании. Можно было подумать, что все звуки мира пропали: ни ветра, ни чужой ругани, только играющая вдалеке из концертного зала музыка, напоминающая о том, какой сегодня прекрасный, выходной денёк. Каччан завис, вспоминая всё то, что когда-то говорил этому тёмному, вечно полному энтузиазма и энергии парню, который только искренне восхищался им.       Он подумал, что всегда оскорблял людей. Он вспомнил речи Всемогущего, который всегда улыбался и спасал людей. Он вспомнил, что он в ЮЭЙ — наполовину ближе к своей мечте стать героем и переплюнуть Всемогущего. А это могло бы стать реальностью, только если бы он смог пересилить себя и заставить говорить людям меньше гадостей, быть чуточку учтивее и менее конфликтным.       Каччан убрал со своего лица выражение полной неприязни и злобы. Деку взволнованно наблюдал за ними, боясь, что Бакуго вот-вот врежет Хитоши. А сам Хитоши просто стоял и верил, что сказал самые нужные слова в самый нужный момент, раз заставил башку Бакуго всё это переваривать.       — Я знал, что ты не поступишь на геройский, тебе просто никак. Но ты ведь доволен, что всё равно оказался здесь? Так же, как и я доволен, что оказался здесь. Вы оба — конченные. Ещё никто никогда не был настолько смелым, чтобы переходить мне дорогу. Деку, — Бакуго обошёл Шинсо и подошёл вплотную к Мидории. — Ты меня так бесил, что пытался быть похожим на меня, вечно подбадривал, хотя я не нуждался в этом. Хрен с ним! Но то, что ты взял вину этого мозгоправа на себя в медпункте, Деку, доказывает, что у тебя, оказывается, есть яйца.       Каччан замолчал и только похлопал Изуку по плечу. Каччан?       — Этот придурок сказал верную вещь, мне незачем больше доставать тебя. Как бы ты меня не бесил, мы уже разошлись в разные стороны и после ЮЭЙ вряд ли встретимся вообще. Выдохни, Деку, и ты, как-там-тебя.       — Шинсо, — равнодушно ответил парень.       — Да… Как-то неловко от того, что теперь в интернете куча моих фоток в таком виде, — Бакуго укусил щёку изнутри и полез в телефон, когда его осенила идея для мести этим двум придуркам. — Что за…       Глаза Бакуго округлились, когда он увидел сотню пропущенных от матери и кипу гневных сообщений, листая общий диалог в мессенджере.       — Что вы ей такое написали?!       Шинсо быстро проскользнул рядом с Кацуки и, взяв Изуку за руку, направился куда-нибудь подальше, начав свистеть. Всё, нам точно жопа.       — Стоять! Деку-у-у-у! — Голос Каччана вернулся в обычное — злющее состояние.       Он долистал до отправленной фотографии. На ней был Бакуго, сидящий на бордюре, в позе гопника, с символично дымящейся сигаретой во рту. Ему было смешно и страшно одновременно. Эти придурки и правда позволили себе такое. Он только хотел заключить перемирие, но они всё испортили.       — Ну, немного переборщили… — Мидория обернулся к Каччану. — Ну что теперь сделать, чтобы ты забыл об этом?! Что?!       — Да она меня убьёт, когда я поеду домой, — лицо Кацуки мгновенно помрачнело. — Так, придурок, поедешь завтра со мной вместе, будешь сам всё объяснять матери и извиняться, иначе мне полный пиздец. А потом и вам обоим. Ну что?       Изуку переглянулся с Хитоши, чтобы получить одобрение и протянул руку к Каччану, чтобы скрепить этот договор.       — Получается, Изуку требуется только уладить всё с твоей мамой, чтобы ты перестал дёргать его? — Удостоверился Шинсо.       Но прежде чем ответить, Бакуго схватил крепкой хваткой руку Мидории, с силой сжимая её. Это были не комфортные прикосновения к прохладной руке Шинсо. Это была горячая, постоянно влажная из-за выделяющегося глицерина, рука старого заклятого друга, который был одновременно и врагом. Блондин ухмыльнулся, обнажая свои зубы.       — Да, но будет и ещё кое-что, придурки… Я думаю, это будет справедливо, и после этого мы разойдёмся как в море корабли. Оставлю вас в покое, так и быть.