Железные руды

Утро начинается с карканья. Безобразный вопль разрывает тишину. Неприятно, как железом по стеклу водят. И откуда только птицы на острове после случившегося? Астер поднимается на локтях, с трудом разлепляет глаза. Боль ударяет в голову, Астеру сразу вспоминается что-то из фолианта в библиотеке колледжа: “И грянул гром, Как молотом по наковальне, Ударила о стол в ужасных муках и страданьях Принцесса буйной головою." А может, это Несмеяна в очередной раз неуместно комментировала действия Алёнки на факультативе по астрологии. С трудом вздыхает: воздух промёрзлый холодит горло. «Ну и как тебе теперь твоя астрология поможет?» Перед глазами только пятна. Астер смотрит на выцветшее небо, не может найти даже луны, хотя в этой местности в это время её даже утром должно быть видно. Астер только догадывается, что пятна в вышине — ветки с редкими листьями. Кто бы знал, с каким трудом он хоть о чём-то догадывается. Мысли после того, как он ударился головой стали беспорядочными, обрывычными и раздражающе тягучими. Но сказать о том, как же больно, некому. Из людей на острове, кроме него, только не самая лучшая его ученица. Он садится на кровати, если солому под несколькими слоями лохмотьев можно так назвать. Спину пронзает режущая боль, острая и горячая. Первые дни хотелось беззвучно плакать и трястись от липкой беспомощности хилого тела, но сейчас он сцепляет зубы и давит утробный рык. «Мерзость.» Думает Астер короткими и ёмкими предложениями. Отрубает. Боль, ножом колотящая спину, отрезает витьеватые обороты и лишний гомон, приучает выбирать только нужное.

***

Солнце поднимается довольно высоко (Астер определяет по сжавшимся теням на чёрной земле), когда Кики подходит к их убежищу. Девушка замотана в какие-то тряпки, идёт ломкой походкой, будто втыкает ноги в зыбкий грунт, и немного заваливается в сторону. Кики приносит воды. Разливает её по потрескавшейся посуде, которую Астер выудил из личного хранилища. Кики измотана. Она и раньше была закрытая, грубая и угловатая, но сейчас будто порублена на части. Волосы сухие лезут во все стороны, на лице пыль, руки потемнели. Раньше она, как подруга Любавы имела ухоженный маникюр (хотя Астер, как будущий педагог, всё равно не поддерживает излишних элементов декора в образе учащихся), сейчас некоторые ногти были отломаны. Один она надломила при нём и в тот же момент, зажав ороговевшую пластинку между зубов, безжалостно дернула. Она даже не поморщилась, видимо, перестала чувствовать боль. Еду по тарелкам она раскладывала с абсолютно безучастным выражением лица. Мысли её были далеко за границами мелкого острова, на который их вынесло во время нападения Морока на Волшебный Колледж. Наверное, она скучала по друзьям и семье, но Астер только коротко предположил. Они почти не разговаривали. В Кики Астер видел неловкость, даже в не свойственной себе грубой манере подумал: «Хах, без главы своей компании потеряла всю дерзость!» Самому Астеру слова давались ещё сложнее, чем мысли. Перед Астером молча ставят тарелку с бульоном и кружку. Сама девушка плюхается напротив на такую же подстилку из тряпья и соломы, взваливает ноги в тяжёлых ботинках. Её "грузность" прорывается через внешнюю угловатость и хрупкость. У воды из ручья металлический привкус, но Астер пьёт и внутри всё плывёт, журчит от благодарности. Первый глоток воды за двое суток. — Скучаешь по ним? — скрипит, несмотря на то, что уже попил, и должно было стать лучше. В горле после пережитых травм что-то заржавело. — Очень, — сипит Кики. «Камыш гудит» — отрубает мысль Астер. Кики будто взрослеет и становится той самой мрачной властительницей лесных болот. — Я тебе помочь не могу — спина, но выслушаю, — снова голос с трудом прорывается из горла. Астеру больно говорить и противно от собственного голоса. Он бы вздохнул, но железная боль из спины не уходит. — Я поняла, спасибо, — улыбка на лице Кики выглядит непривычно, но вовсе не неестественно. Она смягчается даже в перманентном изломе бровей, — суп как? Я вообще жарила до этого, но Вам сварить решила. Её спина округляется, но не скрючивается, а смягчается. Она не дожидается ответа, уходит.

***

Эпизоды их разговоров редки по понятным причинам. Это был первый день с вынужденного отчуждения на острове, когда Астер смог что-то делать на протяжении всего дня. Его тело не так болело: железный нож больше не скоблил по позвонкам, движения не отдавались жгучей волной по мышцам, — но все кости пронзила тяжесть. Его голос так и не вернулся, а руки больше не могли мягко проводить манипуляции с изящными механизмами. По всему телу будто вставили штыри, а с пребыванием здесь, вне Сказочного мира с его чудесной исцеляющей магией и отеческой опекой правительства, на забытом острове, который не сдался даже Мороку, на оставленном династией Рыжовых клочке земли, Астер ржавел. Он даже посмотреть на мир вокруг чётко не мог: очки просто потерялись. Костёр трещал, ласкал теплом неуклюжие попытки Астера заточить наконечник стрелы. Он сразу решил приступать к своему плану, и только между делом посвятить в него ученицу. Как бы коротко он не мыслил из-за режущей боли, у него была целая неделя на переоценку своих взглядов. — Я пойду к Мороку, — скрежетание прерывает студенистую тишину между ними. Астер не тратит лишних слов на объяснение, почти привык и мыслить, и говорить коротко. Кики немного молчит, а после хмыкает. — Не ожидала от Вас, — грубо сипит кикимора. — Ты пойдёшь со мной? — Астер задаёт единственный волнующий его (если точнее, новая часть его, возросшая в последнюю неделю, просит уйти на рассвете, не навязывая себе же девчонку, но прошлый Астер был прежде всего способным и ответственным педагогом. Он не мог оставить ребёнка, пусть и огрубевшего и стремительно взрослевшего под натиском обстоятельств). — Смотря когда вы выдвигаетесь, — уклончиво пожимает плечами Кики. Движение мягкое. Железо начинает раскаляться и оплывать.