Железные руды

Золотыми всполохами над стеной дворца плывут сигнальные ракеты. Со сгущением темноты, когда комнату покидают рыжие лучи заката, остаётся только мягкое пламя свечи, начинается комендантский час. Его ввели ещё в первые недели, когда Морок только взошёл на трон Штормграда и стягивал тёмные силы на свою сторону. Тогда же Саша переругивался с Алёнкой, остро переживающей потерю связи с Варей и добровольное заточение во дворце. Бежать в Мышкин для неё означало оставить долг перед родичами, а не обернуть в бегство Сашу — обречь династию. Они уже были связаны по всем законам Сказочного мира, их союз вечен и нерушим, да только впервые на долю молодой правительницы сваливается борьба с Тёмным князем, впервые правитель, наречённый ей, слабее. Девушка в их дуэте сильнее, ветхие истории старинных битв такого не знают. Алёнка отощала за несколько месяцев, кости уродливо вылезали среди лёгких рыжих вуалей очередного платья. Под глазами залегали тёмные круги. Всё происходило последовательно, но слишком стремительно: сначала Варя оборвала все связи и отдала престол Мороку, потом тёмные силы подступили к границам, затем внутреполитические настроения обострились. События превратились в губительную волну, разбившую о берег не успевшего скрыться. Страшные пальцы, подобные птичьим когтям, чтобы скрыть дрожь впивались в подлокотник кровати. Алёнка почти не спала. За последний месяц перед Сашей на каждой заре одна картина: в рассветных лучах рассвеченые редкие рыжие пряди, мелко дрожащие плечи и на щеке солёные ледяные огрубевшие губы. Алёнка очень быстро повзрослела, теперь между ними стояла пропасть в десятилетие. Она тряслась над ним оберегая. Боялась закрыть глаза и пропустить момент, когда тёмные потоки хлынут с горизонта ко дворцу. Саша медленно поднимался на локтях, игнорировал протесты (несколько раз это доводило молодую правительницу до истерики), прижимал её руки к губам, гладил волосы. Уговаривал поспать и убаюкивал, чтобы вечером того же дня ругаться. Бессмысленный эпизод их ссоры как заевшая пластинка в дедушкином проигрывателе. Саша смотрит на осунувшуюся, померкшую Аленку, у него кровью обливается сердце, к горлу подкатывает ком, но он истерично и совершенно безжалостно кричит: — Нет! Нет! Нет! Не смей просить об этом! Этого не будет никогда! Я не позволю! Даже не думай! Ты просишь меня оставить тебя здесь одну? Нет! Он стоит у границ, он не сегодня, так завтра будет под стенами, и ты надеешься выстоять в одиночку? — он зло сжимает кулаки. «Только бы не ударить! Только бы не навредить!» — Я ведь для тебя стараюсь, — слабо шепчет Алёнка и трёт виски. Устала, сдалась. Хотя бы здесь она может позволить себе слабость на несколько часов. Она не принимает решение Саши, только разрешает находиться рядом чуть дольше отведенного.

***

В усыпанных веснушками руках сверкает золотой ключ. На металле отблески огня в камине. В комнате тепло, не хватало ещё, чтобы Саша простыл. Бородка ключа мелькает между пальцами и скрывается под копной рыжих волос. Ключ на цепочке — так к сердцу ближе, и даже умереть так уже не посмеет. Алёнка ни себе, ни ему не позволит не выйти из сражений победителями. — На рассвете они будут здесь, Лёна, — в полудрёме шепчет Саша. Он сам не осознает себя в пространстве, почти не чувствует как голова опускается на подушку. — Я знаю, — голос у Алёны вкрадчивый, даже какой-то слишком спокойный. Сквозь этот покой, Саша не видит, но точно различает в интонации слабую улыбку на тонких трескающихся губах. «На рассвете тебя здесь уже не будет» — Не переживай, я защищу тебя. Вместе мы справимся, — Саша сжимает пальцы в кольцах сильно, золото впивается в кожу, но это не проблема. Чувствует как Алёна убирает пряди со лба и целует его. «Если сейчас мы останемся рядом, потом нашего "вместе" может не случиться никогда» Саша стесняет её. Алёна не может командовать армией и регулировать конфликты зная, что самое дорогое тут, рядом и забрать его будет до смешного и обидного просто. Саша однажды поймёт — это для них, для их общего будущего она запирает его в домике на окраине Мышкина. За окном золотиться рассвет. В нём виден одинокий фонарь, и панелька в девять этажей. Снова вощвращаясь, Алёна замечает, какой же этот мир тусклый по сравнению со сказочным. Может быть, будь она рождена не волшебницей, тоже захотела бы обладать всеми красотами Сказочного мира. Когда она успела повзрослеть и огрубеть настолько, чтобы понимать Морока? Золото — благородный металл. Редко с чем взаимодействует, в природе всьречается почти без примесей. Алёнка вновь склоняется над Сашей. Вглядывается в редкие веснушки на носу: поцелуи солнца, не иначе, уж ей ли не знать? Она прикрывает глаза, целует в уголок губ. Её беспокойное сердце чует, что именно в этот момент с горизонта к стенам столицы хлынула тьма. Пора. Она уходит из квартиры, журча доспехами. Блики играют на золоте колыбельную. На заре и на рассвете В сени входят мои дети: Сыны, дочери войны, Благо среди них не ты. Среди лиц красных утехой, Для кого война — потеха, Нет тебя, душа моя, Значит я нас сберегла.