Пиджак.

Грейвз ненавидит свою работу. Не до зубного скрежета, но до хорошей такой тошноты каждое утро. Ему приходится соскребать себя с кровати, вставать перед зеркалом и тяжёлым взглядом смотреть на мужчину в отражении, у которого две мечты: похмелиться и в рот ебать эту академию. В каком порядке будут происходить эти события — не так уж и важно. Эти юные лица, полные надежд и веры в свои силы и будущее, не вызывают ничего, кроме глухого раздражения. Ещё пара лет — и они поймут, что жизнь далека от того, какой они себе её представляют. Никаких вечеринок всю ночь напролёт, никакого смеха, никакой компании друзей, выезжающей ночью на машине за город, чтобы поесть тосты с джемом и посмотреть на звёзды. После определённой возрастной метки — взросление, бумажная волокита, счета, пиво каждый вечер, чтобы расслабиться и отвлечься, и неумолимое угасание. Эта дорога выверена сотнями миллиардов пар ног, которые топтались по ней до этих сопляков, и никакая сила дружбы, волшебное оружие или вера в себя этого не изменят. Он, если честно, вообще не понимает, почему эти оболтусы такие наивные и улыбчивые, учитывая, что их одноклассникам разрешено их убивать. Да, на официальных дуэлях, устройство которых тоже требует тщательной подготовки, а всё-таки. Ему кажется, что так быть не должно — мелкие они ещё, чтобы уметь убивать, — и Катарина разбивает все его мысли, вытирая клинок о край юбки. Она всегда так делает, после каждой победы, и бог его знает, сколько раз она стирает свою школьную форму в месяц, но на следующий день она всегда приходит в чистой одежде. Чудеса, да и только. Катарина разбивает ему вообще все представления о тех, кто учится в Дюрандале. Она не приходит на занятия, а если и приходит — лицо прячет за закинутыми на парту ногами, на стесняясь того, что, в принципе, если пригнуться пониже да заглянуть под парту, бельё будет видно. Грейвз не то, чтобы это проверял. Не то, чтобы несколько раз. Катарина не приходит на занятия, а если и приходит — спит, потому что в очередной раз провела всю ночь на тренировке, а утром Люкс донимала её стуком в дверь общежития и умоляла появиться хотя бы в первый раз за всю неделю. Грейвз, кстати, на своих парах тоже иногда спит, и пару раз замечал, что подозрительно знакомые руки накидывали на него пиджак. По удивительному совпадению, если он забывал оставить его на первом этаже в раздевалке на лавочке, Катарина на следующий день являлась в одной рубашке и наглухо отрицала, что пиджаком укрывала преподавателя именно она. Катарина не приходит на занятия, а если и приходит — лучше бы не являлась, потому что для Грейвза это каждый раз как подкидывание монетки в попытке угадать, что она выкинет на этот раз. Несколько раз он угадывал: дю Кото молча вырезала на столе очередные проклятья кинжалом и не особо обращала внимание на происходящее вокруг. Весь класс на неё дружно косился, но Малкольм предпочитал тактику глухого игнорирования: попытки достучаться до нерадивых студентов занимают слишком много энергии и не окупаются. Парту можно заменить, а его угасающие силы уже, кажется, ничто не восстановит. Катарина вообще ему всё ломает. Режим сна, когда в октябрьскую ночь вдруг заваливается в корпус общежития преподавателей и требует вернуть ей пиджак; представление о том, что на территории этой Академии нельзя достать алкоголь; его благую и твёрдую уверенность в том, что за все годы жизни он потерял достаточно сил и энергии, чтобы быть уверенным — больше он в жизни ни к кому никогда и ничего не почувствует. Но дю Кото, шатающаяся и упрямо глядящая на него снизу вверх пьяными глазами, ломает ему окончательно все представления о том, как нужно и не нужно жить. Она требует дуэли. На равных, с выполнением всех условий и обязательным разрешением убить проигравшего. Грейвз хохочет над ней, добродушно и беззлобно, спрашивает, отчего же ей так умереть хочется, но замолкает, когда сталкивается со взглядом слишком серьёзных, разом протрезвевших глаз. Катарина молчит и смотрит на него долго, с какой-то неясной печалью, затем склоняет голову к плечу и щурится, вкрадчиво спрашивая: — А Вам разве не хотелось когда-то кого-то убить? Малкольм не отвечает и отправляет её спать, накинув на плечи пиджак. Хотелось. Откуда она об этом знает — думать не хочется, потому что иначе он решит, что у него на лбу это написано перманентным маркером. Девичий силуэт скрывается в темноте ночи, мелькает только светлая юбка где-то, на удивление лихо перепрыгивая через забор. Хотелось. Он поимённо помнит, кого. И отлично помнит, что у Тобиаса на него с тех пор точится зуб. Вернее, точился бы, будь он жив. Ночной ветер приносит запах сухих листьев, и от всей нелепости ситуации ему становится почти что не по себе. В жизни Малкольма Грейвза случалось всякое, но чтобы пьяные школьницы вдруг заставляли его меланхолично вспоминать прошлое — это с ним впервые. Катарина проносится в его жизни призраком и перестраивает всё, до чего только руки дотягиваются. В отставку Грейвз подаёт в конце учебного года. Он пытается уловить на лицах учеников хотя бы отпечаток радости, чтобы лишний раз убедиться в том, что он как был последним человеком в этом мире, так им и остался, но ловит только недоумение и лёгкую тоску. Катарина не появляется на его занятиях со дня объявления об увольнении, и это так ожидаемо, что Грейвз удивляется её предсказуемости — совсем не похоже на дю Кото. В последний день, когда он пакует шмотки в чемодан, за его спиной появляется силуэт. Ему даже оборачиваться не нужно, потому что никто, кроме неё, его не навещает. Мужчина укладывает в чемодан рубашку, кидает пустующий портсигар, который носит с собой просто в качестве талисмана, и выпрямляется. Поворачиваться всё ещё не хочется. — Устройте со мной дуэль. Сейчас. Что ещё ей может быть нужно от него, само собой. Малкольм чувствует себя марионеткой в руках какого-то сумасшедшего кукловода, который дёргает нитки без конкретной цели, чтобы просто посмотреть, что выйдет. Он даже не понимает, почему у неё так много власти над ним, знает только, что не может отказать даже в этой просьбе. Кивает. Сухо уточняет: — По всем правилам? — С обязательным убийством. Ему не нужно отвечать: он уверен, она и так знает, что он согласен. Ткань юбки тихо шуршит при каждом шаге, пока она удаляется по коридору, и он сверяется с часами: до его автобуса из этого города остаётся несколько часов. Катарина заслуживает лучшей смерти, чем дуэль, проведённая второпях. А вот ему самому такие нелепые последние часы жизни подошли бы. На тренировочном поле тихо и пусто, пыль светится в лучах заходящего солнца. Сбросив в последний раз форменный пиджак Дюрандаля, он щёлкает пальцами и вскрывает защищённый ящик с оружием, доставая тяжеловесную двустволку. С оружием в Академии его видели всего один раз — в начале года на каких-то почти что дружеских соревнованиях по стрельбе с Лабрис. Если бы не та темноволосая заноза в заднице со второго курса с её надменным взглядом, может, это бы действительно сошло за дружеские посиделки на полигоне, но Кейтлин… Пальцы крепче сжимают ствол. Лучше бы он стрелял в неё. Дю Кото собирает волосы в хвост, — он с удивлением отмечает, что делает она это впервые, и, наверное, это должно значить, что за всё это время она сражается в полную силу в первый раз, — подкидывает клинки в руке так, будто примеряется к ним и видит впервые в жизни. Малкольм знает, что это отвлекающий манёвр. Он слишком пристально следил за каждым её движением на студенческих дуэлях, чтобы не понимать, что она делает. Катарина оказывается рядом лёгким, гибким, едва уловимым движением. Когда клинок, удобно схваченный в ладонь, пролетает в нескольких сантиметрах от его головы, разрезая воздух со свистом, Грейвз думает: если бы в его жизни было хоть что-то, чем он дорожит, он бы без сомнений отдал всё этой девчонке, чтобы ещё раз сойтись с ней в бою. Потом думает: в этой жизни у него лучше всего получается стрелять и зубоскалить. Такое не отдашь даже по наследству. Двустволка в руках со щелчком заряжается, и ему почему-то ужасно хочется закурить, сжимая крепкую сигару зубами, хотя он не дымил уже много лет, предпочитая расслаблению от никотина забвение крепкого алкоголя. Взгляд успевает отловить несколько резких скачков и сверкнувшие в воздухе кинжалы, и он уверен: дю Кото прыгнет к ним. Катарина легко отталкивается от пола, взмывая в воздух. Когда её силуэт оказывается у него на прицеле, Грейвз думает: у него наконец-то появляется мечта. Он хочет, чтобы она укрыла его тело своим пиджаком и закрыла ему глаза рукой.