Петра Гейзенберг. Свет луны

      — Её тело станет хорошим экземпляром для моей Евы.       Они это уже не раз слышали. И каждый раз был мягко говоря провальный. Тела детей просто рассыпались на руках этой сумасшедшей женщины. В голове мужчины, да и не только всплыли воспоминания о том, как и их пытались так же… Для него, в отличии от всех остальных, эти воспоминания были больным местом. Ведь именно тогда он и лишился свободы… Лишился права выбора…       Перед выходом, мужчина последний раз кинул на девочку взгляд и вышел. Что будет дальше? Очередная неудача? Вырастет и станет такой же как они? Или просто погибнет? А что будет если этой сучаре удастся возродит своё дитя? Слишком много вопросов и ни на один из них нет ответа.

***

      — Гейзенберг! — окликнул мужчину женский голос. Он развернулся на пятках и увидел высокую, метра так три где-то, женщину в белом платье и черной шляпе, из-под которой выглядывала бледная кожа, жёлтые глаза и чёрные волосы.       — Чего тебе, Димитреску? — за этот день Карл так устал, что даже огрызаться не хотелось.       — Матерь Миранда зовёт тебя. Говорила, что ей нужна твоя помощь, — великанша сделала паузу. — Она больше не хочет тянуть с ребенком. Хочет начать как можно быстрее.       Мужчина только устало кивнул и поправил съехавшие на нос, чёрные очки.       Прошла уже неделя с того момента, как к ним на собрание прибежала эта девочка. Миранда её усыпила и в конце «совета» разделила её по колбам и отдала Лордам. На сохранение.       А сам Карл недавно выходил в город, одевшись специально в простые штаны с рубахой и как всегда нацепил шляпу на голову. Там то он и узнал, что одна семья потеряла ребенка и по описанию та малышка подходила на все сто.       Будь мужчина добрым, может и помог. Возможно вернул бы девочку, но он не такой. Ему плевать, что станет с девочкой. Ведь этого ребенка почти не существует. А вместо него скоро будет Ева. Если, конечно, эксперимент удастся и очередной ребенок не погибнет.       Стук каблуков отскакивал от подвальных стен. Мужчина очередной раз свернул на развилке и в конце коридора увидел приоткрытую дверь из которой лился свет. Он как обычно зашел без стука и огляделся. Взгляд сразу зацепился за стоящую над столом с приборами, Миранду. После, краем глаза, она заметил спящую девочку, что лежала на операционном столе.       — Звала? — у этого мужчины напрочь отсутствовали манеры. И если честно, то Миранда уже привыкла к этому, но такое отношение к её персоне по прежнему раздражало.       — Да, — коротко ответила она и указала на колбу с эмбрионо подобными существом, — Ты уже и сам знаешь, что надо делать.       Четвертый Лорд только кивнул и подошёл к банке, на которой было написано «Cadou», что с румынского переводилось, как подарок.       «Ахриненый блять, подарок!» — подумал Гейзенберг и взял банку в руку. Он прокрутил её в руках и с отвращением сжал губы. Прямо сейчас такая же хрень была и в нём. И иногда его тянуло блевануть. Он поставил банку рядом с девочкой и отошёл.       — Ещё мне понадобится твоя кровь, — произнесла Матерь, подходя ближе к нему. — Только твоя ей подойдёт.       — Угу. — только и произнёс повелитель металла и снял перчатку, а после закатал рукав, обработал вену и ввёл иглу с трубкой под кожу. В этот момент специально отведенные для этого колбы начали одна за другой наполнятся его кровью.       Пока мужчина переливал свою кровь, Матерь Миранда поместила малышку в капсулу с наркозом и выждав минуты две, взяла скальпель и поднесла к груди в районе сердца. Ей не надо было беспокоиться по поводу шрамов на теле, ведь любой она могла заживить и разгладить.       Сделав надрез, женщина немного закатала кожу и закрепила, чтобы она обратно не сошлась и не помешала. Заглянув внутрь, Миранда уже по привычке увидела рёбра. Взяв специальные щипцы, она увеличила между ними расстояние, чтобы можно было поместить туда руку, а так же и кулак. Дальше перед ней уже билось маленькое сердечко. Которого уже скоро там не будет.       Гейзенберг кашлянул, как бы говоря, что закончил. Матерь кивком указала поставить пробирки рядом и ждать. Мужчина поставил коробку рядом с капсулой и стал возле стены, наблюдая за операцией.       Приборы возле капсулы начали пищать о том, что у малышки останавливается сердце. Может если это был и первый раз или Карл был бы ещё человеком, то по возможности остановил женщину и попытался это прекратить. Но опять же. Он не человек. Он монстр порожденный монстром, которая считает его своим «сыном».       Тем временем Миранда уже вырезала сердце девочки и достав его из груди, положила на стол. После открыла колбу с Каду и засунула его в грудь ребёнка. Это существо стало обхватывать каналы  и рёбра, чтобы закрепится, своими щупальцами, постепенно возращая жизнь уже не человеку и работать вместо сердца.       Женщина убрала прищепки с рёбер и вернула их обратно, а после и зажимы с кожи, возвращая всё как было. А после, заранее подготовленной ниткой и обработанной иголкой, стала зашивать надрез. После достала руки из капсулы и сняв перчатки, вышла из помещения.       Как только дверь закрылась, мужчина подошел к капсуле и открыв её поднял маленькую ручку и ввёл в неё иголку, а после нажал на кнопку, благодаря которой заработал насос и его кровь стала поступать в организм ребёнка.       И вышел. Даже не взглянув на неё. Ему было всё равно. Шанс, что Каду приживётся был очень мал. Даже с его кровью. А после не факт, что Мегамицелий её примет. Слишком мало шансов было отведено ребенку. И жалеть уже поздно. Дело сделано. Осталось только искупать её в черной плесени. Благо делать это будет не он.       А что по мнению Карла ждало Миранду. Правильно. Очередная неудача.

***

      — Твою мать! — прокричал Лорд поднимаясь из-за стола и подходя к люку. — Заткнись нахер! Заебал уже!       И так чуть ли не каждый день. Долбаный тупорылый ублюдок! Иногда Гейзенберг не понимал зачем их сделал. Руки иногда так и тянулись их разобрать и сделать хотя бы кофеварку. Которой к слову так не хватало. Уже осточертело пить кофе, приготовленное на скорую руку.       От Миранды по поводу ребенка никаких новостей. Два дня прошло. Неужели опять не получило? Хотя ему то какая разница.       Вдруг в дверь постучали. Карл уже хотел обматерить всех. Поэтому когда он открыл эти грёбаные ворота нервы полети к чертям.       — Кого тут принесло нахрен?! Убирайтесь в ж…       Он не договорил, так как услышал плач у своих ног. Посмотрев вниз мужчина увидел ту девочку. Она была замотана в старую, местами дырявую, серую пеленку, а в ней записка.       «Эта девочка стала подобна нам. Матерь приказала отдать её тебе, из-за того, что произошло перед операцией. Надеюсь ты сможешь о ней позаботиться и вырастить из неё хорошую девушку, а не ещё одну такую свинью, как ты».

А. Димитреску.

      «Вот суки, решили на меня всё свалить». — подумал Карл и ещё раз посмотрел на девочку. Она в свою очередь с интересом разглядывала его. — Вот возьму и на зло выращу свою маленькую, женскую копию.       Последняя мысль была произнесена в слух и со странной улыбкой на губах. Будь здесь кто из старых знакомых Гейзенберга, сразу же спросил, что он задумал.       Но а пока мужчина с помощью железа поднял девочку с земли и понёс за собой на фабрику. Девочка от этого рассмеялась и стала ворочаться, чтобы разглядеть происходящее. И в этот момент позволил себе лёгкую и мягкую улыбку. А свидетелем этого остался только лунный свет.       — Петра…