Петра Гейзенберг. Свет луны

      Сколько лет прошло с прошлого крупного собрания? Лет восемь… Девять? С одной стороны какая разница, а с другой… Ведь сегодня День Рождения Петры. И даже не смотря на то, что этот идиот Гейзенберг её воспитывает, сама девочка уже умна для своего возраста. Да и чувство такое, что на сегодняшнем собрании будут выяснять способности малютки.       Благо Карл не оказался бессердечной сволочью, которой я его считала и приютил девочку.       Хотя она сама почти что его копия. Пусть пока и без бранных слов и острого языка. Я даже один раз застала его и Петру. Они гуляли и веселились, как настоящая семья. И это ещё один показатель, что у этого мужлана есть сердце.       Да и имя у его дочери красивое…       Димитреску фыркнула своим мыслям и сделала затяжку мундштука. После выдохнула дым в открытое окно, наблюдая, как он тает в воздухе.

***

      Собрание ещё не началось, а все Лорды уже были на месте. И если говорить про Карла, то он с большой неохотой взял свою дочь с собой. Да. Уже свою. Ведь за это время он успел к ней привязаться.       И сейчас девочка сидела у него на коленях и болтала о какой-то чепухе. Пусть ей сейчас и девять лет, пусть она уже в своем возрасте заимела привычку все разбирать и собирать обратно и разбрасываться понятиями, которые Карл сам недавно узнал, но иногда она ведет себя, как пятилетка. Хотя это и хорошо. Ведь сейчас ей надо побыть ребенком.       Петра повернула свою голову к отцу и взглянула на его шляпу. Карл сразу понял, чего она хочет и стянул с головы вещь, одел на голову дочери. Она на это улыбнулась и вернула голову на место. Но спокойно она усидеть не могла и уже через пару минут ворочала головой из стороны в стороны. Шляпа съехала ей на нос и девочка хихикнула. Гейзенберг лишь закатил глаза и поправил убор на её голове.       Повозившись ещё не много, Петра громко зевнула и улеглась на грудь мужчины, прикрывая глазки. Пусть она и хотела спать, но Петра не хотела пропускать речи матери. Она впервые на собрании и ей интересно, что на нем будут обсуждать.       — Мне кажется или ты размяк, Карл? — сквозь улыбку произнесла Димитреску. Её бровь поднялась вверх и она с нескрываемой насмешкой смотрела на мужчину.       Гейзенберг решил это просто проигнорировать. Не сейчас так потом разберётся с этой сучарой, а пока… А пока лучше подумать о ребенке, которая уже успела съехать и зарыться в куртку отца.       Посреди помещения образовался рой ворон, и их него вышла Миранда, складывая крылья под платьем. Хотя часть из них свернулась в импровизированные рукава.       А дальше для Гейзенберга всё собрание прошло, как в тумане. Единственное, что вывело его из мыслей, это когда назвали имя Петры и сама девочка завозилась под боком, став тереть сонные глазки. Миранда без зазрения совести подошла и достала ребенка из-под куртки Карла и поставила на пол, рядом с собой.       Если бы мужчина мог, то сейчас бы так хорошенько вмазал Миранде. Но тогда весь план полетит в тартарары. Поэтому лучше молча вытерпеть. Пусть это и было ему не по душе.       — Все могут идти. Кроме Карла. — Миранда посмотрела на мужчину и погладила Петру по голове, что обняла её за ногу и снова зевнула.       — В - вера - веранда! — вдруг достаточно громко произнесла малышка, стараясь выговорить слова, ведь после сна, особенного такого маленького, даже её речь превращается в нелепые бредни двухлетнего ребенка.       Карл незаметно прыснул в кулак. Иногда его самого тянуло сказать какую-нибудь, придуманную им самим кличку, женщине в лицо. Надо будет как-нибудь побаловать Петру, за то что смогла поднять настроение.       От такой «клички» Миранда скривилась, но ничего не сказала. Видимо тоже поняла, что ребенок не выспался и несёт всякую херь.       Лорды же секунду стояли в ступоре, а после поклонились и вышли из помещения.       — Гейзенберг.       — Да. — мужчина приподнял подбородок и немного с вызовом посмотрел на эту женщину, пусть и за стёклами очков не было видно.       — Ты уже узнал, какие у неё силы?       — Точно будет такая же как и у меня. — сразу ответил Карл. — Дальше Каду либо усилит её или даст новую.       — Постарайся в скором времени это выяснить. — сказав это, женщина закрылась перьями и разделившись на ворон, улетела. Петра же, едва не упала, так как потеряла опору.       Карл подставил свои руки и поймал девочку. В душе он успел не хило так испугаться. Но как только она оказалась в руках мужчины, Гейзенберг вздохнул и поставил её на ноги.       — Давай сходим в деревню. За булочками. Или пирожными. — произнося это у малышки загорелись глаза. И сейчас они выглядит как кот из «Шрека».       — Ладно. Зайдём. — Гейзенберг-младшая заулыбалась и чуть ли не скакала по залу. — Только булочки и не за один раз все съешь. А то потом опять будешь ныть, что ничего сладкого нет на фабрике.       Девочка от такого заявления не сильно расстроилась и в припрыжку пошла к двери, ведущей на улицу.       В деревне с их «маскировкой» никто не узнал. Это кстати и было на руку Карлу. Не хватало ещё ждать, пока те откланяются и произнесут молитву. А, то что у него есть дочь, то этого никто не знал. И опять же на руку Карлу.       Уже идя по улицам деревни, Петра потянула своего отца и потащила, только в одном ей известном направлении.       И через минуты три они подошли к какому-то неприметному домику на окраине деревни.       Девочка подошла к двери и постучала. За дверью раздались шаги, а после в проёме показалась женщина закутанная в куртку и платок.       — Петра?       «Кажется она здесь частый гость» — пронеслось в голове Карла.       — Здравствуйте. — тем временем девушка обратила своё внимание на него. — Вы её отец?       — Да. — сухо ответил мужчина.       — Элиза. У тебя есть булочки? — поинтересовалась маленькое недоразумение.       — Да. Для тебя всегда отдельную корзинку делаю. — Элиза повернулась к ним спиной и произнесла. — Сейчас принесу.       — Юная леди. Извольте объясниться. — Гейзенберг посмотрел на неё, как на провинившегося ребёнка.       — Ну… — неуверенно начала Петра. — Я сюда приходила, когда ты был на собраниях. Мне было скучно! — сразу начала оправдываться девочка.       Мужчина только покачал головой. Ну не мог найти с ней управы, но одновременно с этим и наказывать не хотелось. Правильно сказала Альсина. Он размяк.       — Вот. — Элиза появилась в проеме и протянула корзинку Гейзенбергу. — Они только из печи. Так что горячие.       — Спасибо! — крикнула Петра и схватив пирожок, от которого шёл пар, развернулась и пошла в сторону фабрики.       — До свидания. — произнесла девушка, посмотрев на мужчину.       — Ага. — холодно произнёс он и протянув горсть монет, пошёл за своей неугомонной дочкой, которая уже успела съесть эту булку.       «Может взять одну?» — спросил у себя Карл и взял из корзинки изделие. На вкус пирожок оказался очень вкусным. Точнее само тесто. А портило его начинка. Сгущёнка. Карл не был сладкоежкой, но решил доесть, ведь выбрасывать некуда, да и это было бы невежливо по отношению к ней.       По пути мужчина решил зайти уже в пекарню и купить для дочери торт. Она видимо забыла, что у неё сегодня День Рождения. Купив ещё заодно и сок, Карл вышел из помещения и прибавил шаг, догоняя Петру. Пусть у неё ума, как у тринадцати летнего подростка, но она все равно маленькая и с лёгкостью может найти проблемы на пятую точку. Особенно сегодня. Будь она по-старше, то от Миранды бы ей точно влетело. Но… Веранда… Даже Гейзенберг до такого не додумался. Матерь Веранда.       Улыбка сама по себе налезла на лицо. Всё таки это маленькое чудо и недоразумение в одном лице.