Осколки души

После победы на ночной охоте все крайне заинтересовались персоной Хуа и, теперь не было времени, чтобы вокруг него хоть кто-то бы не крутился. Поначалу он активно отвечал на все задаваемые ему вопросы, но через дней десять уже настолько устал от постоянного общества, что старался ни с кем не встречаться и, чтобы его не нашли, стал периодически наведываться к Главе ордена под предлогом расспроса о великих орденах, их адептах и вообще ситуации, происходящей в мире. Тот, естественно, был не против таких поистине смешных пряток, но где-то в глубине души он всё же понимал, что не стоит так расслабляться и слепо доверять этому человеку, хоть и он не выражал никаких серьёзных намерений. Не смотря на это Сичень каждые два дня устраивал тайные собрания, состоящие из его брата, Вэй Усяня и, как бы это было не странно, Не Хуайсана. После проведения ночной охоты в Цинхэ Не, где тоже выиграл Хуа, Хуайсан крайне заинтересовался его персоной и всячески начал расспрашивать о нём у Сиченя. Сначала вопросы были очень отдалёнными и витиеватыми, но после очередной безоговорочной победы на заключительный охоте в Ланьлин Цзинь, он уже не стеснялся задавать вопросы напрямую. И вот, спустя где-то неделю после грандиозного закрытия охот, они снова собрались в покоях Главы ордена. Луна уже была отчётливо видна на небе и освещала своим холодным светом крыши домов, в которых уже давно спали заклинатели. Только в Ханьши был виден неяркий свет, и слышались негромкие голоса. - Если такое дело, возможно, мы имеем дело с демоном. Возможен же такой вариант? - Сказал Вэй Усянь, сводя брови сильнее и скрещивая руки на груди. Все взгляды обратились к нему, но никто ничего не ответил, взвешивая все за и против этой теории. Ещё долгое время они сидели в молчании, лишь изредка обмениваясь задумчивыми взглядами. И вот, наконец, Не Хуайсан слегка вскрикнул и даже как-то внешне оживился. - Брат. - Обратился он к Сиченю, переводя на него взгляд. - А что, если он не демон и не человек! - Все вопросительно на него глянули, явно не понимая, к чему он клонит. Но тут глаза Сиченя резко округлились, и он предельно серьёзно, правда, слегка испуганно уставился на Не Хуайсана, а его рука сжалась в кулак. - Хуайсан, ты хочешь сказать, что этот человек может быть небожителем. - Вэй Усянь обменялся удивлённый взглядом с мужем, а глава ордена Не лишь слегка кивнул и, резко открыв веер, сказал: - Думаю, надо за ним внимательно понаблюдать, тем более, что сейчас начнутся занятия, и можно будет сразу увидеть, на что этот юноша способен и... Не успел он закончить, как его громко перебил Вэй Усянь, облокотившись руками об стол. - А что если нам спросить напрямую у них? - Он показал пальцем вверх, после чего уточнил: - Недалеко на севере есть храм Пэй Мина, а на юге Храм Советника Мэя, возможно, они что-то знают об этом человеке. В комнате снова воцарилась мёртвая тишина, но уже через несколько секунд послышался ответ Лань Чжаня. - Возможно, это не такой плохой вариант. - Вэй Усянь, можно сказать, прямо засветился и уже хотел выскочить, как его опустил в небес на землю Сичень: - Но обращаться напрямую к небесам дело непростое и требующее большого количества духовных сил. Также, если небожители ничего не знают об этом, то мы лишь зря их потревожим, что тоже дело не самое лучшее. Для начала надо понять реальные возможности этого человека и, возможно, если он что-то вспомнит, узнать хотя бы его настоящее имя. - После столько точной и лаконичной речи добавить было нечего. Все встали и какое-то время переглядывались, ожидая, что кто-нибудь что-то скажет. Первым прервал молчание Вэй Усянь, сказав, что уже поздно и пора расходиться, а позже, при необходимости, можно собраться вновь. И вот, слегка поклонившись, они с мужем ушли. Не Хуайсан тоже уже открыл дверь, чтобы уйти, но тут остановился и закрыл дверь. Сичень посмотрел на него вопросительно и стал ждать дальнейших действий. Тот небыстро развернулся и направился к столу, за которым они только что сидели, начиная говорить: - Брат. Мне с тобой надо ещё кое-что обсудить. Поравнявшись, они почти одновременно сели, и Сичень мягко спросил, что именно хотел обсудить Не Хуайсан. - Брат, в последнее время ты почти не появляешься в общественных местах, особенно на различных собраниях и церемониях. - Он решил зайти издалека, чтобы не показаться настойчивым и узнать побольше информации. - Тебя что-то тревожит не так ли, может, расскажешь. - Он положил руку на плечо Сиченю и, слегка улыбнувшись, тепло посмотрел на него. Хоть вопрос был задан не открыто, глава ордена Лань сразу понял, к чему он клонит, и глубоко вздохнув, хоть и с комком в горле все же ответил. - Ах... Не Хуайсан, Не Хуайсан, тут такое дело... - В душе он все ещё сомневался стоит ли кому-то об этом говорить, но с другой стороны, все что творилось у него внутри было просто невыносимо. И вот помолчал какое-то время, которое Не Хуайсан послушно ждал, Сичень неуверенно начал, опустив глаза: - Не Хуайсан... я... тебе можно довериться? - Тот, слегка нахмурив брови, сказал, что не стоит волноваться за секретность информации, которая сейчас прозвучит, поэтому пусть высказывается свободно. - Что ж... спасибо тебе. Тут такое дело... Когда было открытие охоты. В Юньмэн Цзян. Я поссорился с Цзян Чэном и... - На этом он замолчал и уже был готов услышать упрёк или замечание, но ничего такого не последовало. Не Хуайсан посидел пару секунд, что-то обдумывая и потом явно недоумевая, спросил: - Брат, но почему же ты так расстроен. Сколько я тебя помню, ты никогда не расстраивался из-за споров и всегда первый предлагал мир. Что же сейчас мешает тебе сделать также, как раньше. Теперь, когда Сичень показал себя без этой маски жизнерадостности и дружелюбия, то Хуайсану стало его поистине жалко, и все выше сказанное звучало искренне, а не из простого любопытства. Правда, после его слов Сичень погрустнел ещё больше и явно сильно побледнел, но все же ответил: - это был не просто спор... просто я... я... - Тут он поднял голову, по его щекам текли непроизвольные слезы, глаза были полны печали, а лицо выражало глубокое отчаяние. - Все это потому... что я люблю Цзян Чэна!

...

Мэй Няньцин резко открыл глаза и, слегка вскрикнув, мгновенно сел на кровати, непроизвольно схватив себя за нижние одеяния на груди, при этом невероятно тяжело дыша. Каждый вдох приносил слегка колющую боль в груди, а в голове как будто бушевала песчаная буря, принося неприятное тянуще-сдавливающее чувство в висках и где-то между бровями. Вокруг было темно, лишь небольшая голубоватая полосочка света пробивалась сквозь плотные шторы и падала куда-то рядом с кроватью. Почти сразу проснулся спящий рядом Цзюнь У и через несколько секунд, оглянувшись по сторонам и заметив Мэя, тоже сел на кровати и, схватив того за плечи и слегка потряхивая, обеспокоенно, хоть и негромко начал говорить: - Мэй-Мэй, Мэй-Мэй, что случилось?! Ты меня слышишь?! Мэй, ответь! - Поняв, что спрашивать бесполезно, он лишь прижал любимого к себе, чтобы успокоить и, когда дыхание того выровнялось, уже мягким голосом спросил: - Опять кошмары? Мэй Няньцина ещё слегка трясло, но в-общем ему было уже гораздо лучше. Какое-то время собирая мысли в кучу, он молчал, но потом как-то резко, правда, негромко ответил: - Да. - Обречённо сказал он, явно через силу. - Мне снилось, как будто кто-то вознёсся, опять упал колокол с башни, потом долго возмущалась Лин Вэнь и что-то говорил Генерал Пэй, но я не слышал, о чём они говорили. Потом все резко размазалось, как чернила на бумаге, и вдруг передо мной появился человек весь в крови и с окровавленным мечом в руке. Вокруг валялись тела и текли реки крови, и в какой-то момент я смотрю на себя, и вижу что этот самый меч у меня в руке, а вся моя одежда забрызгана кровью. Потом картинка снова меняется и я, кажется, увидел Се Ляня, он лежал на земле и бился в предметной агонии, по его щекам текли крупные слезы, но он не издавал ни звука. На его шее, запястьях и лодыжках были проклятые канги, а из контура чёрных линий текли крупные капли крови. Я пытался подбежать и помочь ему, но путь мне как будто преграждала невидимая стена. Я кричал, бил стену, пытался сотворить заклинание ничего не помогало. И вдруг резко его разорвало на миллиарды кусочков, и прямо мне в лицо брызнула ещё тёплая кровь. Когда я смог что-то увидеть, то всё пять проклятых канг висело в воздухе, покачиваясь из стороны в сторону. Когда я отступил на шаг назад, то канги со скоростью света полетели ко мне и обвили мои конечности. После чего начали невероятно сдавливать, из-за чего я не мог дышать. Когда я уже был готов распрощаться с жизнью, я вдруг проснулся... Все то время, пока он говорил, Цзюнь У внимательно его выслушивал и пытался понять, к чему же все эти действия. Уже далеко не первую ночь Мэй Няньцину снились кошмары. Они были связаны с самыми разными моментами его жизни, но единственное, что постоянно мелькало в них - это злополучный Его Высочество Наследный принц. То он был виден лишь силуэтом, то прямо перед лицом что-то говорил, то вовсе были только части его тела. Цзюнь У, хоть и не говорил Мэю, заметил одну примечательную вещь, о которой довольно часто размышлял. Эти сны начались ровно полтора месяца назад и, видимо, из-за того, что Мэй Няньцин крайне восприимчив к изменениям в звёздном небе. Ещё во времена Уюна, когда просто сменялся лунный цикл, Мэй Няньцин страдал невыносимыми головными болями, невероятным упадком сил, нередко поднималась температура, а иногда доходило даже до бреда, что уж тут говорить про сны. Из мыслей Цзюнь У выдернуло странное ощущение. Он опустил взгляд, рукав его одежд постепенно намокал от слёз. В груди что-то болезненно кольнуло. На секунду замешкавшись, он лишь сильнее прижал любимого к себе и начал медленно гладить по спине, периодически говоря какие-то слова утешения. Примерно через 20 минут перестали слышаться всхлипы, громкое шмыганье носом и дрожь в теле совсем исчезла, Мэй Няньцин заснул. Цзюнь У бережно лёг с ним в обнимку, но несмотря на то, что он всё ещё хотел спать, заснуть ему не давало тревожное чувство. Но промучившись ещё минут 30, он все-таки смог заснуть, хоть и спал крайне беспокойно. Ночь, казалось, длилась бесконечно. В мире людей солнце только восходило из-за горизонта, а в небесной столице все улицы были уже ярко освещены. Многие небожители уже проснулись и занялись своими повседневными рабочими делами. Сегодня был последний день месяца, поэтому все готовили свои отчёты, перечитывали их, где-то правили и так далее. Час шёл за часом, во дворце Мэй Няньцина появлялись небесные чиновники и, сдав несколько свитков, поспешно уходили. Обычный ничем не примечательный день, если не брать во внимание, что Мэй этой ночью вообще не выспался. После того сна он просыпался почти каждый час, а под утро и вовсе не смог заснуть. Хорошо, что Цзюнь У ему помогает, а то он бы, скорее всего, просто падал в обмороки, и как Лин Вэнь удаётся так много работать. Когда солнце было уже достаточно высоко, в небесной столице неожиданно раздался звон колокола, и земля затряслась, хотя и совсем не сильно. В этот момент все небожители моментально повыскакивали из своих дворцов, ведь вознесение небожителя теперь крайне редкое явление происходящее от силы раз в год. Мэй Няньцин не стал исключением и тоже со всех ног поспешил к вратам вознесения. Хоть внешне он выглядел спокойно, в душе у него творился полный кавардак. Вот сейчас, всё прямо как в его сне, звон колокола, небольшая дрожь земли, высокое невероятно яркое солнце. Когда он прибежал, врата ещё были открыты, а небожитель ещё из них не вышел. И тут вдруг колокол перестаёт бить, а через несколько секунд раздаётся невероятный грохот ломающегося фасада и отчётливый удар метала о камень. Колокол упал на ровную дорогу небес, сломав при этом большую часть близ лежащего дворца, прямо как во сне, значит... дальше должен быть Его Высочество! Всё прямо как в тот раз! Как тогда больше 20 лет назад! Хотя во сне не было видно, кто именно вознёсся, советник сделал вывод, памятуя о прошлых вознесениях принца, что это именно он (хотя это и было лишь надуманным фактом). Няньцин под резко нахлынувшими эмоциями беспардонно расталкивал небожителей в разные стороны, не замечая возмущённых возгласов и активно пробираясь к вратам. Как раз, когда он оказался в первом ряду, врата закрылись, а по центру на просторной площади стоял человек. Из-за яркого света было трудно разобрать, что именно за человек перед ними стоит, поэтому все стали шептать, пытаясь выведать у других, кто же этот новоиспечённый небожитель. Когда пыль, наконец, немного осела, а солнце зашло за небольшую тучку, взорам небесных чиновников предстал юноша в старых потёртых, местами порвавшихся, лохмотьях, с полностью растрепанными волосами. - Какого чёрта! - Крикнул он громко, осматриваясь вокруг и прикрывая рукой глаза, которые ещё явно не пришли к свету. Глаза всех небожителей резко округлились до невозможности и через несколько секунд полного молчания, всё в один голос удивлённо вскрикнули: -Ши Цинсюань?!