Осколки души

День уже клонился к вечеру, солнце приобрело слегка оранжевый, мягкий оттенок, который не резал глаза, как ослепительно яркий пару часов назад. Начинал дуть прохладный ветерок, колышущий траву и цветы на небольших лужайках возле озёр. На улицах стояла тишина, лишь изредка нарушаемая глухим звуком шагов, шелестом и стуком свитков друг о друга, и негромкими приветственными речами, чиновников средних небес. Небожители же верхних небес в это время, обычно, не выходили из своих дворцов, занимаясь мирскими делами и заботами о продвижении своих храмов. Мэй Няньцин не стал исключением. Он сидел за столом в своём дворце (хотя когда в последний раз он вообще из него выходил) и слегка дрожащими руками разливал чай по маленьким фарфоровым стаканам. Рядом сидел Цзюнь У со скрещенными на груди руками, и серьёзно смотрел на каждое движение Мэй Няньцина, как мать смотрит на ребёнка, следя за тем, чтобы с ним ничего не случилось. Он старался не встречаться взглядом с человеком, сидящим напротив, и на это были свои причины. На другой же стороне стола, точно в такой же, возмущенно-обиженной позе сидел Ши Цинсюань, зло сверля Цзюнь У взглядом, даже не пытаясь скрыть свою явную неприязнь. Вскоре, не вытерпев постоянного неприятного чувства, бывший небесный император тоже поднял взгляд, достаточно серьёзный, но не враждебный. Каждый пытался показать, что выше другого, корча разные лица, и иногда, надо признать, это выглядело откровенно смешно. И вот, наконец, спустя почти десять минут невербального жестокого сражения, Мэй Няньцин не выдержал. Он резко поставил чайник да так, что по тому пошли трещины. Двое небожителей вздрогнули, и наконец оторвавшись друг от друга, невольно повернули головы в сторону Советника. - Господа, хватит! - Крикнул Мэй, переводя взгляд с одного на другого. - Мы собрались здесь не для того, чтобы вы вспоминали, чем в прошлом друг другу не угодили, а для того, чтобы Ши Цинсюань узнал, какова сейчас обстановка на небесах. Цзюнь У расслабил мышцы лица и опустив голову, едва различимо извинился, а вот Ши Цинсюань только сильнее нахмурился. - Советник Мэй, тогда пусть он уйдёт. - Сказал небожитель, повернув голову вбок и закрыв глаза, и ещё больше сведя брови. Мэй Няньцин обречённо выдохнул, и устало глянув на Цзюнь У, попросил его на время удалиться в покои. Когда дверь в глубине зала закрылась, Ши Цинсюань явно расслабился, выдохнул, и даже взял чашку чая, к которой всё это время не притрагивался. Видимо за всю жизнь он наконец понял, что значит держать лицо. Мэй Няньцин ещё раз тяжело выдохнул, прикрыв глаза руками, и через какое-то время, начал рассказывать про то, что происходит на небесах в последнее время. Поначалу Цинсюань не особо слушал про небесных чиновников, которые ему уже и так надоели, и часто отвлекался на стены, окна, потолок да на вообще все, что было во дворце, но по ходу рассказа он все больше и больше вслушивался . Он не смел перебивать Советника, чтобы не упустить ни одной малейшей детали. Рассказ коснулся каждого небожителя. Оказывается, за эти прошедшие года состав небесного пантеона почти не изменился, только появился новый Повелитель земли, а вот место повелителя Ветров так же пустовало. Правда, на великое удивление, иерархия на небе сильно изменилась. Как понял Ши Цинсюань, основным лицом был Мэй Няньцин, хотя все его считали лишь "сборщиком информации", если можно так выразиться, и не видели в нём особого авторитета. Его помощников был Цзюнь У, которого просто отпустили из заточения под горой, и в качестве наказания завалили бумажной работой, как чиновника средних небес, вот уж поистине суровое наказание. Потом же идёт небожитель, выполняющий роль такую же как Советник, только чуть пониже, то есть он что-то вроде заместителя. Интересно кто этот небесный чиновник. Может Пэй Мин? Да нет вряд-ли, он бы не захотел таким заниматься, уж скорее он бы предлагал кандидатов. А может кто-то из Генералов. Сюаньчжэнь? Наньян? Да тоже ерунда какая-то, надо потом будет уточнить у советника. Потом же идут все остальные небожители, между которым почти никакой разницы, только та, что одни боги литературы, другие - войны, а третьи - стихий. Когда, наконец, вся информация улеглась в голове у Ши Цинсюаня, он широко улыбнулся и радостно сказал: - Что ж, это хорошо, тогда мне будет несложно освоиться, раз тут ничего особо не изменилось. Они ещё немного поговорили, Мэй Няньцин расспросил его про жизнь на земле. Выяснилось, что через два года после разрушения небесной столицы, Ши Цинсюань попал в какой-то горный монастырь, где были очень жёсткие и чёткие правила, за нарушения которых тебя могли даже лишить жизни, правда, скорее всего здесь он приукрашал. Там он обучался заклинательству и боевым искусствам прямо до своего вознесения, и только благодаря постоянным тренировкам не постарел за всё это время. Только непроизвольно напрашивался вопрос, почему же тогда он в таких лохмотьях и с растрёпанными волосами. На это юноша тоже ответил вполне спокойно, что это следствие такого обучения, вернее экзамена. Когда адепта просто выпускали в лес на три недели, и ты должен выжить там. Сначала было всё просто, ходишь по лесу ищешь еду и ночлег, разводишь костёр и прочее, но потом в лес выпустили демонов, монстров и живых мертвецом, что сделало выживание более сложным. И вот он вознёсся именно тогда когда шёл последний день этого экзамена. А так как он вёл себя крайне неосмотрительно, то и пришлось ходить в лохмотьях и иногда даже зашивать одежду. - Хахахах. Видимо это не самый лучший результат экзамена. - Заключил он, горько улыбаясь и отпивая ещё немного чая. После сказав пару любезностей, Ши Цинсюань встал и уже собирался уйти, как у него в голове всплыл вопрос, который интересовал его почти с самого начала. - Советник, вы рассказали мне про всех небожителей, и даже про три бедствия, но вы ни слова не сказали про Собирателя цветов под кровавым дождём и Его Высочество Наследного Принца, неужто вы про них ничего не слышали? - Мэй Няньцин поднял голову и удивлённо-испуганно уставился на Ши Цинсюаня. "Да...пусть внешне он и не поменялся, внутри он сильно вырос" - продумал Мэй, вслух же сказал: - Да?! Разве я не сказал про них ни слова? Что ж... их уже давно не было на небесах, поэтому я и правда не знаю, где они и чем заняты. Он нагло врал. Ведь только два дня назад, прямо за этим столом, сидел Хуа Чэн, облокотившись о стол и прикрывая лицо ладонями. Он выглядел обречённо. В каждом произносимом им слове слышалось отчаяние и боль. Он рассказывал, что искал уже везде, на всех сторонах света, во всех странах, и в Чёрных водах, и на Горе Тунлу, и на горе Тайцан, где раньше был монастырь и королевская усыпальница. Везде. И нигде его нет. Из мыслей Мэй Няньцина выдернул Ши Цинсюань, который уже у выхода крикнул слова прощания и поспешно выбежал. Советник немного улыбнулся такой наивности, но улыбка с его лица сошла достаточно быстро. Ведь правда, он ничего не рассказал Ши Цинсюаню про Се Ляня, а вдруг он смог бы чем-то помочь, он ведь, можно сказать, был ему другом. Но с другой стороны они были знакомы не так много, да и откуда этот юноша может знать хоть что-то, он ведь только вознёсся пару часов назад у него и своих хлопот хватает. Советник попросил убрать чайный сервиз, и все же выкинуть чайник, ведь благо, что он ещё не раскололся на множество осколков. И только Мэй Няньцин направился к дверям, ведущим в покой, как из главного входа, послышался знакомый голос Цинсюаня: - Простите, Советник. А где сейчас находится мой дворец? ...... Из глаз полных боли и отчаяния, по его лицу, текли крупные слёзы и смешивались с каплями сильного противного дождя, сопровождаемого невероятно сильной грозой и оглушающим громом. Он лежал на земле, периодически вставая на четвереньки и продолжая ползти. Он весь был покрыт ранами, оставленными мечом, и кровь текущая из них, при каждом падении человека, смешивалась с грязью и землёй, приобретая при этом тёмно-бурый оттенок. Он пытался что-то выговорить, но его губы слишком сильно тряслись и получалось только бессвязное мычание и всхлипывание. Его руки также тряслись в сильной судороге и в надежде тянулись вперёд. Юноша всё отходил назад от него, всё время извиняясь, отнекиваясь, и говоря, что помочь ничем не может. И вот в какой-то момент юноша споткнулся, и шлёпнулся спиной в грязь. Он, сумасшедше улыбаясь, подполз, и его безумное, постоянно дрожащее, выражение лица выдавало его невероятную радость и счастье. Он наполз на юношу и остановился так близко, что чувствовалось его частое прерывистое дыхание. И тут его дыхание выровнялось, дождь прекратился, и когда юноша перевёл испуганно взгляд на него, то увидел, что на нём лежит труп, а он сам находится перед высокими городскими воротами. Юноша вскрикнул и резко вскочив, начал беспорядочно осматриваться по сторонам, и вдалеке, почти на линии горизонта, он увидел фигуру. Она была полностью в белом и держала в руках меч, казалось, сделанный из чёрной яшмы. В мгновенье это существо оказалось прямо перед юношей. На нём была слегка вытянутая маска, которая с одной стороны была улыбающаяся, с другой плачущая. Существо дьявольски посмеялось, и приблизившись почти в плотную, спросило: - Это вы, Ваше Высочество? - Потом он поднял меч, и уже был готов разрубить юношу, как все потемнело. Хуа сильно вздрогнул и резко сел на кровать. Его дыхание было очень частым и глубоким, хотя казалось, что воздуха всё равно не хватает. В груди, как будто, находился большой ком, который давал неприятное колющее ощущение. В комнате было достаточно темно, поэтому он не сразу пришёл в себя и сориентировался. Когда же, просидев какое-то время (видимо достаточно длительное, раз за окном уже начало светлеть) Хуа наконец пришёл в себя, и тихо, почти беззвучно заключил: - Так это был лишь сон. - Он посидел ещё немного, после чего, поняв, что спать больше не следует, встал и, быстро собравшись, вышел из своих покоев. И вышел как раз вовремя. Уже скоро должны были начаться занятия, а за опоздание, могут очень серьёзно наказать. Он шёл по знакомому маршруту, полностью погрузившись в свои мысли, и все обдумывал, что может значить сегодняшний сон. Почему та странная фигура назвала его "Ваше Высочество"? Может быть, это как-то связано с его прошлым, которое он никак не может вспомнить. А тот меч, в руках у него, почему он кажется таким до боли знакомым. Как будто только вчера он держал этот меч в своих руках и... Тут, буквально на одну долю секунды, у него перед глазами мелькнула сцена, юноша в красных, как осенний клён, одеждах мягко улыбался, сидя в вольной, расслабленной позе, закинув одну ногу на другую, и что-то говорил с знающим видом. Хуа резко остановился, из его рук вывалились несколько свитков, и с глухим стуком ударились о небольшие камни. Что это было? Задавал себе вопрос снова и снова Хуа. Неужели это было... Вдруг из мыслей его выдернул неожиданный оклик, на который ему пришлось обернуться. - А-Хуа, А-Хуа, подожди нас. - Кричал Лань Цзинъи, высоко над головой махая рукой в знак приветствия. С ним также были Лань Сычжуй, который выглядел очень взволнованным из-за поведения друга, и Цзинь Лин, который явно не выспался, о чём свидетельствовали тёмные круги под глазами. Увидев эту троицу, Хуа облегчённо выдохнул и, помешкав пару секунд, всё же направился к ним навстречу. Вообще за время, прошедшее в ночных охотах, он достаточно хорошо сдружился с знаменитым трио, пусть по началу адепты не особо ему доверяли. - Доброе утро. - Мягко ответил Хуа, подходя к юношам и приветствуя их официальным жестом. От такого адепты на мгновение застыли, явно не ожидая с самого утра такого чёткого выполнения правил, и после некоторой паузы, поспешно поклонились в ответ. Когда же они выпрямились, то Цзинь Лин с Лань Цзинъи принялись наперебой рассказывать о своих вчерашних достижениях в боевых искусствах, которые, по их словам, впечатлили даже Ханьгуан-Цзюня. Хуа внимательно выслушал своих старших собратьев, и в конце рассказа все же не сдержал лёгкой улыбки. После они обменялись ещё парой интересных новостей и после напоминания Лань Сычжуя о времени, быстрым шагом (ведь бегать в Облачных Глубинах запрещено) направились в невысокое, но привлекательное здание, где у них обычно проходили занятия. Как всегда, зал для занятий выглядел идеально чисто, как будто его только что вымыли несколько раз. По пути к своим местам юноши все продолжали что-то говорить, но Хуа уже их не слушал. Его душу теперь полностью занимал сегодняшний, крайне странный и замысловатый, сон. Он всё думал стоит ли рассказывать о нём главе клана, ведь с одной стороны Цзэу-цзюнь, почти с самого начала их знакомства говорил, что при необходимости сразу же рассказывать ему о каких-либо происшествиях, чтобы можно было сразу помочь и решить ту или иную проблему, но с другой стороны, лучше пусть он остаётся в полном неведенье, как и все остальные, ведь мало ли что может означать этот сон, вдруг вскроется какая-то такая правда которая поставит под угрозу безопасность всего ордена, или даже больше... Как бы там ни было лучше пусть никто ничего не узнает, лучше он сам, собственными силами разберётся с этим делом, в таком случае, возможно, пострадает меньшее количество людей. В таких глубоких, тяжёлых размышления он дошёл, до своего места, положил свитки, предварительно отряхнув их от пыли, которая могла остаться на них после падения на песок, и уже готов был сесть, как до его слуха долетела фраза Лань Сичэня, который в этом момент говорил о чём-то с Лань Цижэнем. - Думаю, нам всё же стоит к ним обратиться. А пока... - Хуа невольно поднял голову и, смотря на собеседников, начал вслушиваться в их разговор. Непонятно почему именно эта фраза выдернула Хуа из мыслей, но как только Лань Сичэнь почувствовал на себе чей-то взгляд, сразу завершил разговор фразой в духе: "Я, пожалуй, пойду, позволь откланяться". Но едва он сделал шаг, чтобы уйти, как краем глаза увидел Хуа. Повернув голову и встретившись с ним взглядом, он, слегка улыбнувшись, подошёл к немного растерянному адепту и задал вопрос, который и правда беспокоил его последнее время. - Лань Хуа, как продвигаются твои успехи в самосовершенствовании? Юноша ответил не сразу. Лишь через пару секунд, он, как будто очнувшись от какого-то транса, уважительно поклонился главе клана, параллельно извинились за свою неучтивость. Сичэнь на это сказал, что тот слишком жёстко себя судит, и что не стоит так сильно себя внутренне истязать. И только Сичэнь задал ещё один вопрос, как подошли, явно опаздывающие адепты, которые, можно сказать, знаменовали начало занятий. И поэтому, пожелав удачи Хуа, Сичэнь поспешно направился к выходу, и когда он уже находился на выходе из зала, повернулся и ещё раз внимательно оглядел Хуа. Что-то в нем сегодня настораживало его. Юноши, всё ещё находившиеся в проходе, проводив взглядом главу ордена, моментально низко поклонились своему учителю, после чего разошлись по своим местам. Хуа, тоже только присевший, принялся раскладывать свитки как положено. И когда, наконец, какие-либо движения закончились и все сели ровно, Цижэнь оглядел весь класс строгим придирчивым взглядом, каким обычно генералы осматривать своих подчинённых перед большим сражением и, не заметив особых изъянов, слегка кивнув, начал говорить вступительную речь. Немногие слушали его, ведь кому интересно слушать длинные особые наставления. Некоторые даже пытались тихонько переговариваться, но подобное не особо срабатывало. Хуа же ничего не оставалось как внимательно слушать, ведь он сидел далеко от своих знакомых, почти в другом конце зала. И пока те сидели у стены в правом первом и втором ряду, юноша сидел у противоположной стены в левом ряду. Что для других учеников ещё больше создавало вокруг него ауру отстранённости и закрытости. Когда, наконец, он договорил и вернулся к своему столу, то взял с него свиток и предварительно оглядев всех адептов, развернул его и сказал: - Итак, сейчас, по обыкновению мы вспомним правила ордена Гусу Лань, а напомнит нам их... - Дальше Хуа не слушал, ему, можно сказать, и не надо было слушать он и так прекрасно знал всё правила ордена, и не раз по собственной воле переписывал их наизусть дабы поупражняться в каллиграфии. Неизвестно сколько именно времени прошло, прежде чем строгий, резкий голос учителя окликнул его. - Лань Хуа! Юноша сразу встал и опустил взгляд, явно ожидая какого-либо наказания или упрёка. По залу пробежал удивлённый возглас после чего раздался тихий шёпот. Хотя назвать его шёпотом было сложно, ведь периодически до слуха Хуа долетали целые предложения. - Ха. Какое же он посмешище, недавно вступил в орден, а уже возомнил себя невесть кем. - Да. Даже Цзинь Лин внимательно слушает учителя. - Ну и младший ученик нам достался. Почти всегда молчит, он явно что-то задумывает. - Да-да. Какой-то он странный. - Лань Цижэнь сильно свёл брови от такого нахальства и грозно прикрикнул на учеников, после чего те моментально стихли. Снова наступила тишина. После он снова перевёл взгляд на Хуа и, выждав ещё пару секунд, сказал: - Лань Хуа, ответь на следующие вопросы. Кто впервые в истории сконцентрироваться на прославлении своего клана, а не ордена? Юноша, наконец, поднял голову, и смело, ни чуть не сомневаясь, ответил: - Родоначальник ордена Вэнь. Лань Цижень слегка разочарованно глянул на юношу, ведь он ожидал более полного ответа, но если сам по себе ответ совершенно верный, то и придирок особых быть не может. - Когда был образован этот орден? - Быстро спросил он, даже не давая адепту вздохнуть. Но это, на удивление, совсем не смутило самого юношу. - По официальным источникам орден Цишань Вэнь был основан около семисот пятидесяти лет назад. Но если изучить историю по старым свиткам, то орден является более молодым чем Гусу Лань, Ланьлин Цзинь и Юньмэн Цзян, но более старым чем Цинхэ Не, соответственно ордену около семисот двадцати лет. И только Хуа закрыл рот, как на него сразу посыпалась новая гора вопросов. Все адепты были крайне удивлены такой настойчивостью их учителя, хотя вскоре все лишь упрекнули Хуа за излишнюю халатность и невнимательность на уроке. Но единственному адепты были искренне удивлены, хотя и не хотели признать этого даже у себя в душе. Юноша, Хуа, с такой лёгкостью, и с такими подробностями отвечал на все вопросы, будто он знал абсолютно всё на свете. Многие тайно завидовали и ненавидели его, ведь невозможно за какие-то полтора-два месяца освоить столько материала да ещё и в таком совершенстве. А между тем вопросы не прекращались: - Кто был основателем ордена Гусу Лань, как закончил жизнь и где? Хуа на этот вопрос ответил не сразу. Несколько секунд он просто стоял, явно пытаясь вспомнить, и когда Лань Цижэнь хотел упрекнуть юношу в незнании столь важной информации, адепт поднял голову и начал спокойно отвечать: - Более восьмисот лет назад на горе Тайцан находился монастырь. Именно там обучался основатель клана. Сначала он имел имя Ян Ань, но потом он отправился в странствия и взял фамилию Лань, встретил свою судьбу и основал клан Лань, после, когда его жена умерла, он уединился в одном горном монастыре, где в последствии и был похоронен. Лань Цижэнь, ожидавший лишь его имя и род занятий, сильно удивился такому подробному ответу, ведь и он сам не знал что основатель клана учился на какой-то горе, ведь это информация не сохранилась, да и настоящее имя тоже было неизвестно. Он внимательно осмотрел юношу с ног до головы. Его лицо, как подобает, было спокойным, лишь уголок его губ был слегка приподнят. Выровняв сбившееся дыхание и немного подумав, Цижэнь задал ещё один вопрос: - Хорошо, назови мне классы на которые подразделяются твари, и что каждый из них представляет? Улыбка на устах юноши стала ещё чуть шире, что говорило о том, что это он прекрасно знает: - Навки - живые объекты нечеловеческой природы, монстры - неживые объекты нечеловеческой природы, призраки - умершие люди, и демоны - из живых людей... - тут он резко замолчал, улыбка на его лице немного померкла. Остальные ученики тайно усмехнулись тому, что их младший брат не смог ответить на такой, казалось бы, простой вопрос, хотя ответ был абсолютно правильным и полным, юноши вряд ли бы упустили возможность лишний раз принизить юношу. Лань Цижэнь же ещё какое-то время постоял у адепта, и не дождавшись дальнейшего ответа, уже развернулся и хотел сказать тему сегодняшних занятий, как Хуа продолжил говорить, правда уже не так уверенно, как в начале: - Так же среди демонов присутствует условное разделение рангов на скверный, который является самым низким, после идёт зверский, свирепый и... самый высокий - непревзойдённый. - Лань Цижэнь, который был явно удивлён, уже направился к юноше, чтобы упрекнуть за столь неподобающее для ученика поведения, как Хуа опять продолжил: - А ещё среди всех демонов выделяются четыре основных, самых сильных... - Адепты, которым сначала было совершенно неинтересно, что именно отвечал их соученик, но когда ответы начали становиться всё более длинными и подробными, юноши невольно стали вслушиваться, даже забыв о своей прежней неприязни. - ... первый самый слабый из всей этой четвёрки - Лазурный фонарь в ночи, который обладает дурной славой даже в мире демонов, дальше Хозяин чёрных вод - он проживает в затворничестве уже много лет и его мало кто видел, дальше Белое Бедствие или Безликий Бай, говорят он уничтожил целое государство, но на данный момент он уже давно погиб и последний Собиратель цветов под кровавым дождём. Тут перед глазами Хуа снова мелькнула картина, где юноша, облаченный в красные, как кровь одежды, и со скрещенными на груди руками, беззвучно сказал: "Гэгэ" В зале наступила немая пауза. Лань Цижэнь уже давно не был так удивлён и обескуражен, ведь даже он, за много лет работы с историческим документами и знакомства с именитыми заклинателями, не знал некоторых тонкостей, которые этот юноша с таким спокойствием рассказывал ни чуть не сомневаясь в своих знаниях. Видимо Сичэнь был прав, этот юноша не простой смертный. Все остальные адепты сидели буквально с открытыми ртами от удивления, и Цзинь Лин, Сычжуй и Цзинъи не были исключением. Ещё несколько минут длилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь едва слышными вздохами Лань Цижэня. Сам же юноша, до сих пор стоял и смотрел на своего учителя, ожидая дальнейших вопросов или каких-либо приказаний. И вот наконец Цижэнь, слегка кашлянув и начав гладить свою бороду, сказал: - Хороший ответ, юноша. - Хуа слегка поклонился, благодаря учителя за похвалу, после чего наконец сел. Цижэнь, проследив взглядом за этим движением, направился на своё обычное место, по пути сказав: - Что ж, продолжим занятие. ... Сегодня после обеда, у адептов, как всегда, намечалась тренировка на которой собирались присутствовать множество молодых людей, и естественно каждый захочет показать своё превосходство над другими, и тут поединков уже не избежать. И поэтому Цзинь Лин весь обед рассказывал своим друзьям о том, как вызовет на поединок того-то и того-то, и как будет побеждать одного адепта за другим даже и глазом не моргнув. Лань Цзинъи полностью поддерживал его в этом и уже строил планы как лучше действовать, а потом так и вообще они поспорили кто сильнее и решили, что сначала сразятся между собой. Лань Сычжуй пытался их немножко утихомирить, что мало получалось, и как только очередные адепты смотрели на их компанию, начинал оправдываться. Хуа же ни разу не притронулся к еде, всё время проведя в глубоких раздумьях о сегодняшнем сне. Ему всё никак ни давало покоя то странное существо, которое обратилось к нему «Его Высочество» и чуть его не убило. А ещё довольно странное поведение его учителя. Как только он закончил чтение правил ордена, то сразу начал спрашивать именно его, и причём задавал крайне сложные вопросы, на которые Хуа, конечно, знал ответы, но когда его рот открывался создавалось впечатление, что говорил кто-то другой, как будто в его теле сразу обитали две души. И те сцены с юношей в красных одеждах на одно мгновенье всплывающие перед глазами. Кем вообще является этот юноша и как он связан с ним самим? А может все эти странности как-то связаны меж собой. Сны, странные ощущения, мимолётные видения... - Хуа, ты и будешь нашим судьёй! - Неожиданно, особо громко, крикнул Цзинь Лин, указывая на адепта рукой. - Ну на это-то ты согласен. - Добавил он, переводя недовольный взгляд на Цзинъи и скрещивая руки на груди. - Хорошо. На этом и порешим. - Серьёзно ответил Лань Цзинъи, подходя ближе к другу, и также серьёзно смотря на него в упор. Казалось на этом и должна была закончиться эта сцена, и все через пару мгновений сядут обратно и продолжат трапезу, как это бывало неоднократно, но не успели юноши толком остыть, как из-за соседнего столика послышался слегка высокомерный смешок. - Ха... почему вы считаете, что именно он должен быть вашим судьёй, мг? Почему, например, не я, или другие адепты, которые уже не однократно показывали свои способности в действии? - Намёк юноши был сразу понятен. Почему они доверяют человеку, способности которого все видели от силы пару раз и который вообще является крайне скрытным и знает непомерно много для своего возраста и сложившегося положения с потерей памяти. И только Цзинъи открыл рот, чтобы что-то сказать, как Хуа встал и, не мешкая, сказал: - Я принимаю твой вызов.