Осколки души

— Что ж. Я думаю, на этом на совет можно завершить. — Мягким голосом сказал Сичэнь и окинул взглядом всех собравшихся. Главы разных кланов слегка удивлённо переглянулись, и кто-то даже открыл рот возразить, но стоило им встретиться с серьезным взглядом главы Лань, как у них сразу отбило все желание спорить. На несколько секунд наступила тишина, после чего все встали, уважительно поклонились и начали расходиться. Лишь Не Хуайсан и Цзян Чэн оставались на своих местах. Проходившие мимо кидали на них секундный взгляд, после чего с каждым шагом их лица становились все более недовольным, хотя разу заметить это было сложно. В итоге ситуация получилась не из приятных. Со стороны все выглядело так, словно более мелкие кланы не могут участвовать в обсуждении особо важных вопросов, и их вежливо попросили удалиться, чтобы избавиться от лишних советников. Сам Сичэнь это тоже прекрасно понимал, но Не Хуайсан сказал, что дело весьма срочное, не требующее отлагательства, а другого удобного времени, кроме как сейчас, может не представиться. После всех душевных излияний прошло уже чуть больше двух недель, но и эти две недели выдались не самыми лёгкими. Да, само собой решилось множество проблем, накопившихся за последний месяц, наконец были налажены торговые связи, решён вопрос проведения совместных мероприятий, и так далее. Но как только Сичэнь смог свыкнуться с мыслью о взаимных чувствах, то вспомнил о не менее важном, но, пожалуй, более загадочном деле. Было пересмотрено уже огромное количество исторических документов и записей, но до сих пор точно понять кем же был Лань Хуа, так и не получалось. Будто его никогда не существовало, и он только родился, хотя его многочисленные умения, явно говорили об обратном. Естественно, после примирения Цзян Чэн тоже был посвящён в это дело. Поначалу он не очень понимал про какого юношу ведётся разговор, ведь на межклановых ночных охотах не присутствовал и соответственно результаты ему были неизвестны, а какие там адепты появляются или уходят из Гусу Лань ему просто-напросто было неинтересно. Но через несколько дней, проведенных в Гусу, он стал замечать, что множество бесед связаны с одной конкретной личностью, причём рассказываемые истории были весьма впечатляющими. То адепты обсуждали, как Хуа вытворяет невероятные приёмы с мечом, то как на занятиях он всегда правильно отвечает на самые сложные вопросы, даже если они требуют весьма глубоких познаний. То удивлялись, что при таком количестве внимания он не зазнаётся, а всегда остается спокоен, учтив и готов помочь в любую минуту, даже с самой незначительной просьбой. Прям этакое божество во плоти. Цзян Чэн и не знал, что эти сведения ему в дальнейшем пригодятся. — Брат.- Сказал Не Хуайсан, поворачиваясь к Сичэню. — Помнишь, ты говорил мне про одну весьма изысканную фразу, которую услышал от Лань Хуа. Глава Лань слегка кивнул в знак согласия. Хуайсан уже собрался продолжить, как вспомнил, что Цзян Чэн об этом ещё не знает, и поэтому, переведя взгляд на него,  пояснил. — Однажды, Хуа упомянул весьма интересную фразу «золотая ветвь с яшмовыми листьями». И я постарался найти информацию, связанную с ней, и надо сказать… — Тут он сделал сценическую паузу и снова перевёл взгляд на Сичэня. — …мне удалось кое-что узнать. Цзян Чэн свёл брови и скрестил руки на груди, приготовившись слушать особо внимательно. Не Хуайсан начал издалека. — Пару дней назад, проходя по окрестной деревеньке, я наткнулся на одну женщину. Она рассказывала, что пришла из деревни водных каштанов, которая находится достаточно далеко от этих мест. Также она упомянула, что рядом с их деревней живёт настоящее божество и служитель его монастыря. Юноша в красных одеждах… Тут Не Хуайсан остановился, с намеком смотря на Сичэня. Тот сразу понял и задумчиво спросил: — Думаешь Собиратель цветов под кровавым дождём? Цзян Чэн слегка сощурился и тихо ответил: — Возможно… Глава Не кивнул, и продолжил: — Когда я спросил у неё, что за божество, она не надолго замялась, и сказала, что уже достаточно давно он покинул их деревню и отправился в странствие. Мне показалось это интересным, и я попросил её вспомнить, как же давно это божество их покинуло. Она немного задумалась и ответила, что около 15 лет назад… — Тут Не Хуайсан снова замолчал, давая обдумать полученную информацию, и через несколько секунд продолжил: — Естественно мне стало интересно узнать о этом служителе монастыря, и я попросил поподробнее про него рассказать. И она сообщила весьма интересную информацию. Она заметила, что после ухода этого монаха, юноша почти не выходил из монастыря, лишь каждый день поливал грядки, подметал полянку перед храмом. Хотя раньше он периодически помогал людям из деревни, то дрова порубит, то что-то починит, то в поле поможет и так далее. Но самое интересное, что она сказала, что юноша выражался весьма изысканным языком. И один такой момент она запомнила на всю жизнь. Однажды, когда она была гораздо моложе, этот юноша с монахом помогал жителям в поле, и сказал тогда фразу, которую она запомнила на всю жизнь… Брат, ты же знаешь что это за фраза? — Спросил Не Хуайсан, наконец завершая рассказ. Цзян Чэн слегка удивлённо глянул на старого друга и неуверенно поинтересовался: — Неужели? Хуайсан кивнул: — Именно. Сичэнь тоже нахмурился, встал и, сложив руки за спиной, задумчиво прошёлся по комнате. Цзян Чэн тоже вскочил и быстрыми, широкими шагами подошёл к Главе Клана Лань: — Если такое дело, может, напрямую спросим Собирателя цветов под кровавым дождём, он ведь сам недавно приходил сюда, так и ещё и искал кого-то, видимо этот человек нашёлся… — Я думаю пока не стоит действовать опрометчиво. — Прервал его Не Хуайсан, медленно поднимаясь. — Что если тот человек, который сейчас у нас в ордене, не тот монах, или вся эта история лишь предлог, чтобы найти старого врага. Лучше пока выяснить больше, а лучше установить постоянную слежку за Лань Хуа. — Он резким движением открыл веер и начал им помахивать, явно над чем-то размышляя. Сичэнь и Цзян Чэн ожидающе смотрели на него, и через несколько минут молчания тот громко захлопнул веер и сказал: — Я, кажется, кое-что придумал. … Пока с каждым днём жизнь все дольше возвращалась на круги своя, в душе у Лань Хуа становилось все тревожней. Раньше у него тоже было какое-то странное чувство, но оно почти не ощущалось и было похоже скорее на лёгкую пустоту. После же встречи с Князем демонов, пусть и не прямой, у него внутри как будто каждый день отрезали часть души, и чувство неполноценности становилось все более сильным. Он прекрасно понимал, что этим нарушает правила клана, да и всего пути совершенствования. И ему стоит придерживаться чистоты разума и ясности рассудка. Но из раза в раз, когда перед глазами появлялся загадочный печальный образ демона в красном, на него накатывала новая волна грусти, а ощущение полного одиночества было настолько сильным, что иногда даже становилось тяжело дышать. Днём, когда его окружали множество людей: адептов, старейшин, иногда и глав орденов, эти чувства притуплялись, но когда он вечером возвращался в свои покои и осматривал их, то понимал, что кого-то явно не хватает. Но все же он старался не унывать и, пытаясь себя чем-то занять, стал читать книги в любое свободное время, и в какой-то момент его крайне заинтересовали божества и демоны. На самом деле, он захотел узнать побольше о этих мирах после появления Непревзойдённого Князя Демонов у них в клане, но всеми силами пытался внушить себе, что просто нашёл нужную книгу в нужный момент. И вот в очередной раз, вернувшись вечером к себе в покои, он оглядел всю комнату, и на его лице появилась улыбка. Он уже направился к комоду, чтобы убрать меч и снять с себя верхние одежды, как его взгляд зацепился за книгу, лежащую на краю стола. В ней как раз рассказывалось о четырёх прекраснейших картинах и четырёх величайших бедствиях. Да, он уже читал её раньше, и даже несколько раз, но сейчас мельком увидев этот сборник, он по непонятным причинам решил перечитать его снова. Хуа не глядя поставил ФанСинь в угол, зажёг ещё одну свечу и погрузился в чтение. Сначала шла легенда «молодой господин проливает вино», прочитав её несколько раз, Хуа не нашёл в ней ничего особо примечательного, лишь что имя Ши Цинсюань ему было знакомо. Но в этом не было ничего удивительного, некогда он был известным небожителем, с множеством храмов и последователей, и не знать его имя было бы просто невежеством. Далее шла легенда «наследный принц под маской бога». Эта легенда была его любимой. Она казалась Хуа самой вычурной и замысловатой, но в то же время самой реалистичной. Пробежав взглядом по строчкам, он остановился на моменте, где принц одним стремительный прыжком поймал маленького ребёнка, упавшего с городской стены, а золотая маска, скрывавшая лицо юноши, слетела, явив миру прекрасный облик. Ему казалось, что описание было настолько полным и детальным, что эта, на редкость удивительная картина, живо предстала перед глазами. Хуа слегка улыбнулся, и задумался, что бы сделал он, оказавшись в такой непростой ситуации. Он уже много думал об этом, и каждый раз приходил к разным решениям. Раньше ему казалось, что принц поступил неправильно, все же идти против неба весьма опрометчиво, и не всякому это под силу. Но сейчас он твёрдо решил: какая разница, что будут говорить окружающие о твоих поступках.  Если ты уверен, что поступаешь правильно, значит, стоит не задумываясь действовать, даже если сами бессмертные небожители думают иначе. Возможно, они просто ошибаются в своём выборе. Это были весьма смелые мысли, и от них сердце адепта забилось чаще, дыхание участилось, а улыбка стала ещё шире. Он как будто внутренне открыл новую дверь, словно эти мысли были заперты и теперь наконец смогли вырваться на свободу. И в таком чудесном настроении юноша продолжил читать. Дальше шла легенда о генерале, ломающем меч. Она немножко охладила пыл адепта, но всё же не смогла потушить его полностью. Последней было «самоубийство принцессы», но и эта легенда уже казалась не столь удивительной. Хуа ненадолго оторвался от книги и задумался. Ему вдруг стало интересно, что же случилось с тем мальчиком после этого падения. Стал ли он известным воином или верным слугой или вообще вознёсся на небеса, а возможно и наоборот, прожил свою жизнь, стал каким-нибудь демоном и теперь блуждает по миру в поисках самого себя. Хуа слегка встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли другую сторону, и снова вернулся к книге. Далее шли величайшие бедствия. Первые два, Хозяин чёрных вод и Лазурный демон в ночи, мало привлекли юношу, но все же он достаточно хорошо знал эти истории, они периодически встречаются во всех сборниках, да и на занятиях их не раз упоминали. Далее Белое Бедствие, при одном лишь описании которого, оставалось неприятное и даже жуткое впечатление, и потому это была его самая не любимая часть книги. Наспех прочитав все три легенды, он наконец дошёл до последней. Про Собирателя цветов под кровавым дождём. Само названия очаровывало и манило, что уже говорить о самой истории, она была крайне романтична и будто окутана какой-то великой тайной. Каждая, казалось бы, ненужная деталь придавала ещё большего очарования, и делала её главное действующее лицо более демонически прекрасным. Через некоторые время Хуа понял, что зачитывается этой легендой, как юная мечтательная дева, даже не подозревающая, что за прекрасными картинами может быть скрыта ужасная правда. Ведь если взглянуть со стороны, то становится понятно, что разрушение логова другого демона, с полным уничтожением более мелких тварей, и превращением невероятного количества земель в такое месиво, что потом шёл кровавый дождь, весьма жестокий поступок. И все же, что-то в этом образе привлекало Лань Хуа. Словно он знал что-то такое, что могло оправдать и этот поступок, и вызов 33 небожителям, и сжигание тысяч и тысяч храмов за одну ночь. Словно этот образ был сильно изуродован народной молвой, а на самом деле за ним скрывается что-то гораздо более прекрасное. Но на самом деле демон в красном не только занимал мысли Хуа, но ещё и часто являлся адепту во снах. Почти каждую ночь был какой-то новый сюжет с участием князя демонов. То он сопровождает его по прекрасному городу, переполненному всякой нечистью, то держит его на руках и что-то спрашивает, то сражается с каким-то другим демоном и ещё множество всяких событий. Хуа снова потряс головой, отгоняя столько вульгарные мысли, все же он должен придерживаться чистоты мыслей и тела, а то, что сейчас творилось у него в голове, явно нарушало это правило. Посидев еще немного, он всё же отложил книгу, потушил свечу, которая уже почти полностью догорела, и сняв с себя все лишнее, лёг спать. Но сердце всё никак не хотело успокаиваться и продолжало биться с невероятной быстротой. А мысли о Собирателе цветов под кровавым дождём все лезли и лезли в голову. Из-за этого пришлось сесть к стене и ещё какое-то время потратить на медитацию. «Сань Лан» Проснувшись, он понял, что спал на несколько часов меньше обычного, но с этим уже ничего нельзя было поделать. И все же адепт не волновался, не замечая в этом ничего страшного. Ведь когда он сам был ещё маленьким мальчиком, то часто засиживался в библиотеке до самого рассвета, за что ему часто выговаривала матушка, но после, с тяжёлым вздохом, всегда хвалила сына за такую тягу к знаниям. Хуа мягко улыбнулся этим мыслям и ещё некоторое время предавался приятным воспоминаниям. Но через несколько секунд его словно окатили родниковой водой, внутри все похолодело, а в горле встал неприятный ком. Что это было? Воспоминания? Откуда они? О ком они? Все эти вопросы быстро пронеслись в его голове. В один момент, только что такое родное, начало казаться совершенно чужим. Теперь он не мог вспомнить, кто эти люди и какое отношение они к нему имеют, будто он наконец полностью проснулся и сон, казавшийся таким разумным пока спал, стал совершенно бессвязным. Хуа ещё долго не мог прийти в себя и просто сидел на кровати, не сводя глаз с одной точки.  И только, когда услышал разговоры с улицы, понял, что слишком сильно задержался, а за опоздание можно получить особо суровое наказание. И поэтому он наскоро оделся, схватил меч, и вышел из своих покоев. Погода сегодня была очень хорошая. Ярко светило солнце, дул лёгкий ветерок, покачивая листья, заставляя их приятно шуршать, вдалеке слышалось утренние пение птиц, но Лань Хуа совершенно не замечал всей этой идиллии. Он был всецело погружен в свои мысли, пытаясь преодолеть страх и волнение, закравшиеся в его душу. Вообще сегодняшний день совсем не отличался от остальных таких же. Завтрак, занятия, обед, тренировка, ужин и отбой. Возможно, со стороны и кажется, что жить по такому режиму в течение многих лет просто невыносимо, но на самом деле, как только попадаешь в такую среду, достаточно быстро привыкаешь. Тем более, в клане находятся ещё множество людей: адептов, учителей, слуг и старейшин. Возможно, жить здесь даже лучше, чем путешествовать в одиночестве многие годы. Хотя, если странствовать не одному, а например, с другом, то ситуация становится гораздо лучше. Но, и тут есть свои минусы, ведь когда ты один, ты можешь терпеть любые лишения и, даже оказавшись в самом низу, не будешь чувствовать себя обязанным или виновным. Когда же рядом с тобой другой человек, ты так или иначе не хочешь показывать ему свои слабости, не захочешь, чтобы он тоже оказался в самой грязи и попытаешься его от этого оградить, а это всегда очень тяжело… — Хуа, тебя что-то беспокоит? Ты даже не притронулся к еде. «Что-то я слишком задумался» — подумал Хуа и перевёл взгляд на говорившего. Это был Сычжуй. Он смотрел слегка взволнованно, и явно ожидал ответа. Наконец, сообразив, что молчит слишком долго, Лань Хуа осмотрел тарелки с едой, кашлянул, и ответил: — Не стоит волноваться, я просто задумался. Он мягко улыбнулся, пытаясь показать, что все в порядке. Адепт ответил на улыбку, и кивнул в знак понимания. — Если вдруг тебе будет нужна помощь, не стесняйся обращаться. — Хорошо, большое спасибо.  Юноша ещё раз улыбнулся и снова вернулся к еде. Хуа же снова погрузился в свои мысли. На занятиях он почти не слушал, многое из того, что рассказывали, было ему уже и так известно, к тому же его и не спрашивали, хотя обычно его первым просили ответить. Он не замечал этого изменения, а вот Лань Цижэнь напротив не сводил взгляд с Хуа. Естественно, он тоже был в курсе всех событий и относился к юноше с некой опаской, ведь неизвестно, кем может оказаться этот человек на самом деле. Но с другой стороны, адепт был самым лучшим его учеником и явно превосходил всех остальных по многим параметрам, за что его нельзя была не уважать. Несколько дней назад Сичэнь попросил очень внимательно следить за этим юношей, и если что, сразу сообщать ему. Он явно что-то задумал и видимо скоро должен был осуществить свои планы. Цижэнь сильнее свёл брови и начал медленно гладить свою бородку. «И зачем Сичэнь вообще привёл его в Гусу.» Хуа, словно прочитав мысли учителя, поднял на него взгляд и несколько секунд просто смотрел на него, будто ожидая, что сейчас ему зададут вопрос. Но на него даже не обратили внимания. Юноша чуть слышно выдохнул, и на удивление его ум прояснился, словно раньше он находился не в своём теле и наблюдал за всем через невидимый барьер, а теперь наконец он исчез. Он насилу смог отодвинуть лишние мысли в сторону и сосредоточиться на уроке. К счастью, когда юноша пришёл в себя, то до конца занятия оставалось меньше времени, чем надо палочке благовоний, чтобы полностью сгореть.  После обеда настроение Хуа явно улучшилось. Он уже не сидел отчужденно в стороне, опустив голову, а приятно улыбался и даже несколько раз ввязывался в разговор. Правда, не смотря на нахлынувшую веселость, появилось и весьма странное ощущение. Его было сложно описать какими-то определёнными словами, но если говорить в общих чертах, то словно за несколько часов он стал на несколько десятков лет старше, гораздо опытней, и теперь казалось мог потягаться в жизненном опыте даже с бродячими заклинателями. Уже вечером, снова обдумывая всё произошедшее, осознал, что его взгляд на вещи кардинально поменялся. Вчерашние мысли стали казаться совершенно нелепыми, словно их говорил маленький мальчик или юноша благородных кровей, еще не ведавший жестокости этого мира. Ведь далеко не в любой ситуации лишь желание, уверенность и упорство может помочь решить проблему, а чаще всего как раз упрямство и нехотение понять ситуацию полностью создают катастрофу. Например, два человека в пустыне умирают от жажды, а у тебя есть только один сосуд с водой, и как бы ты не хотел исправить ситуацию и не был бы уверен в верном решении, воды всегда будет не хватать, и в итоге это приведёт лишь к ненужным жертвам. Хуа на секунду остановил поток своих мыслей и слегка улыбнулся. И правда, думает как какой-нибудь старик-даоцзан, годами занимающийся самосовершенствованием, путешествующий долгие годы по миру и повидавший множество совершенно разных вещей. Болезни, голод и нищету, войны, крушение династий, распад государств, и возможно даже низвержение божества… Хуа снова остановился. А в самом деле, как выглядит падение божества? Его просто выкидывают с небес, лишая духовных сил, или там есть особая «церемония»… он, конечно, слышал, что после низвержения на теле появляется «проклятая канга», но как она выглядит и каково ее предназначение,  он не знал. Думая об этом, Хуа неосознанно провел рукой по шее, будто ему что-то неприятно там щекотнуло. Наконец, поняв, что делает, он убрал руку от шеи и горестно усмехнулся. Ему как раз вспомнился небожитель, которого низвергали аж два раза. Получается, что этот человек ходил скованный двумя кангами, так и ещё смог вознестись в третий раз! Вот уж воистину на все воля небес. Юноша перевёл задумчивый взгляд на окно. На улице уже начинало темнеть. Сегодня Хуа не собирался засиживаться, а то от недосыпа в его голову лезут всякие бредовые идеи и нормально заниматься самосовершенствованием весьма трудно. Одним взмахом руки он потушил все свечи в комнате и, аккуратно сняв налобную ленту, лёг спать. … На лице Цзян Чэна появилось непонятливо-брезгливое выражение. Он несколько раз беззвучно всплеснул руками и, наконец, не выдержав, крикнул: — Что это за чушь! Сичэнь задумчиво потёр подбородок и сказал: -Да, возможно, идея и правда необычная, но не самая плохая. Она достаточно лёгкая в осуществлении, и не требует особых предварительных приготовлений. Глава Лань посмотрел на Не Хуайсана в ожидании окончательного ответа. Тот раскрыл веер, скрывая довольную улыбку, и слегка кивнул. Сичэнь также кивнул и перевёл взгляд на Цзян Чэна. Он сложил руки на груди, слегка пристыженно повернул голову в сторону и тоже кивнул. Но через несколько секунд, повернул голову с Хуайсану, и как бы обращаясь к нему, спросил: — А что скажет на это Лань Цижэнь? Думается мне, не одобрит он такое решение. «Не нравится тебе это решение» — подумал Хуайсан, но вслух же ничего не сказал. Сичэнь лишь улыбнулся и спокойно ответил: — Я поговорю с дядей, думаю, он не будет сильно против. Цзян Чэн сильнее свёл брови и бросил на него упрекающий взгляд. На несколько секунд наступила тишина. — Что ж, если мы все решили… — Хуайсан окинул парочку изучающим взглядом, затем направился к двери, поспешно договаривая: — …то думаю на сегодня стоит завершить. Он уважительно поклонился обоим и вскоре удалился. И только глава Не скрылся из виду, Цзян Чэн опять повернулся к возлюбленному, выжидающе смотря. Сичэнь подошёл чуть ближе и несколько секунд рассматривал недовольное лицо напротив. После чего улыбнулся чуть шире и нежно убрал небольшую порядку волос Цзян Чэну за ухо. — Почему тебе так не понравилась эта идея? После такого жеста заклинатель чуть расслабился, но всё же достаточно жёстко отрезал: — Не знаю. Не нравится мне вообще этот Лань Хуа.  Был уже у нас один такой, перерожденный, и сколько потом проблем было… — Но в итоге то все закончилось хорошо… — Перебил его Сичэнь, своими словами заставляя немало удивиться Цзян Чэна. — Кто знает, может и история с этим юношей будет иметь счастливый финал… — Скрестив  руки за спиной, он медленно подошел к окну, и слегка улыбнувшись, устремил задумчивый взгляд куда-то вдаль. … Прошло уже несколько дней, а внутреннее ощущение, что у него прибавилось несколько десятков лет, так и не прошло, даже наоборот становилось все более ощутимей.  Осталось только стать чьим-нибудь учителем, и точно на нём можно ставить клеймо «старик». Хуа каждый раз внутренне усмехался этому. Даже остальные адепты теперь казались ему совсем ещё детьми, которым предстоит многое узнать в этой жизни. После некоторых их высказываний и поступков, так и хотелось упрекнуть или прочитать нравоучительную речь, но он всегда воздерживался от подобных действий. Лишь сокрушался в душе, что после они будут жалеть о сказанном или сделанном. Но в этом имелись свои плюсы. Ему перестали сниться эти многосюжетные, беспорядочные, изнуряющие сны. Пусть они, возможно, и могли дать множество ответов, если истолковать их правильно, все же он безумно от них уставал, словно всю ночь проводил в чужом теле, при этом затрачивая невероятное количество духовных сил. И в итоге, когда он просыпался, то чувствовал усталость, а не прилив энергии. Пусть это компенсировалось медитацией, но полностью заменить сон она все же не могла. Зато теперь все было прекрасно. Тем более он, в некотором роде, уже смирился с тем, что ничего не помнит. Как рассказывал ему Цзэу-цзюнь, когда-то давно они уже встречались. И если Глава Лань помнит его имя, но не помнит поступков, то возможно он не сделал ничего дурного. Ведь плохое всегда запоминается надолго. Поэтому Хуа, убеждая себя этими рассуждениями, не особо беспокоился. Да и с чего беспокоиться? Он живёт в чудесном месте и имеет все необходимое: крышу над головой, свежую еду и воду, чистую одежду и даже больше. А некоторые люди вынуждены считаться по миру в поисках хоть каких-нибудь средств на жизнь. Ему ли жаловаться! День уже давно перевалил за половину, когда все адепты наконец собрались на учениях. Сегодня они специально пошли в лес, практиковать различные заклинания и использование талисманов, других различных магических артефактов, и сейчас стояли прямо у входа в него. В общем что-то вроде ночной охоты только название другое Все находились в необычайном оживлении. Каждый уже представлял, как проявит себя лучше всех, и потом его все будут уважать и так далее. Хуа осматривал каждого и читал их как открытые книги, да они видимо и не пытались скрыть свои намерения. Цзинь Лин и Цзинъи были такими же и тоже активно обсуждали, что собираются делать и в чём преуспеть. Исключением, пожалуй, стал лишь Сычжуй, стоявший и слушавший речи своих друзей. Вообще, он всегда отличался умением держать себя сдержанно, и был пожалуй больше всего похож на заклинателя из Ордена Гусу Лань. Его мысли прервал громкий голос Цижэня: — У вас всего четыре часа, за это время вы должны убить минимум 15 тварей самого низкого ранга, 8 тварей среднего ранга и 5 ранга чуть выше среднего, каждый. И хотя бы одну тварь самого высокого ранга. Кто не справится, перепишут Дао да цзин в стойке на руках 15 раз, а также выполнят дополнительное задание. — Он слегка сощурился, смотря на реакцию адептов. Все были крайне удивлены, ведь они-то думали, что время не ограничено, да и задание было весьма не просто. Но они всеми силами пытались удержать все эмоции в себе, все же переписывать правила ордена или Дао да цзин несколько десятков раз удовольствие не из приятных. — Впрочем я не сказал, что тварь высокого ранга, должен убивать один человек. — Сначала Хуа слушал, но после погрузился в свои мысли. Слово «тварь» звучало как-то слишком грубо. Демоны ведь тоже считались «тварями». Но как кого-то, как Собиратель цветов под кровавым дождём, можно называть тварью… да вряд ли им вообще встретятся демоны на обычной тренировке, а непревзойдённый князь Демонов так тем более, но сейчас он бы отдал все, чтобы хотя бы издалека глянуть на него. Цижэнь, когда в очередной раз окидывал всех взглядом, естественно заметил, что кое-кто его не слушает, и просто не мог пропустить такую наглость. -Хуа! Юноша сразу поднял голову, вытянулся по струнке и уже приготовился в будущем понести наказание, но на удивление ему сказали следующее: -Излишняя самоуверенность приводит к краху. Лучше быть повнимательней. Переписать правила 5 раз. Хуа в душе улыбнулся. Всё же он не обманулся в своём предчувствии. Цижэнь ещё некоторое время пристально изучал взглядом юношу, после чего повернулся к остальным и объявил начало тренировки. Все мгновенно разбежались в разные стороны, кто группками, кто по одиночке. Хуа тоже уже направился в лес, как к нему подошёл Цзинъи и практически заставил идти с ними. Но Хуа вроде и не был против. На удивление, все четыре часа проскочили, как десять минут. Поначалу тварей приходило искать. Если и находилась, то только одна, но во второй половине тренировки они так и начали наседать, в основном, конечно, из-за притягивающего талисмана. Если что-то появлялось, это сразу убивали. Так и прошло почти всё время. И только под конец они вспомнили про главное задание — убить тварь высокого ранга. Вообще с этим возникли некоторые проблемы. Таковых в принципе не было очень много на этой горе, к тому же некоторые обладали изрядным интеллектом, позволяющим скрываться, в общем это задание видимо изначально было с подвохом. Но все же немного поискав, юноши нашли какого-то демона, пусть и не очень сильного, но в сравнение с остальными его и правда можно было считать «тварью с высоким рангом». Правда, когда Хуа закончил с этим демоном и посмотрел на своих собратьев, те слегка запыхались, видимо, надо ещё им подучиться, а то задание вроде не самое сложное, а они уже с ног валятся. Пусть он мысленно и отчитал их, все же был очень рад, что юноши справились. Наконец, закончив со всем, они вышли из леса, и надо сказать очень вовремя, буквально через несколько минут время закончилось. Хуа огляделся вокруг. Почти все прошли, и лишь человек десять не успели и теперь стояли темнее тучи. Эх, им предстоит долгое, даже очень долгое переписывание священных текстов, ему вдруг даже стало жалко юнцов. Тут к нему подбежали несколько адептов и просто завалили вопросами. — Хуа-Хуа, так ты прошёл. Я и не сомневался! — А ты быстро победил тварь высокого ранга? — А сколько всего ты монстров убил? Наверняка, намного больше, чем надо было. — Да-да твои умения просто удивительны! Хуа слегка растерялся. Давно они уже так не делали. Он слегка неуклюже благодарил их за похвалу, пытаясь потихоньку уйти от этой темы. — Что вы, что вы, на самом деле нет ничего удивительного, вы и сами так… — Хуа! — Резким окриком прервал его Лань Цижэнь. Выглядел он весьма странно, то ли рассержено, то ли удивлённо, то ли все вместе, в общем понять, что конкретно выражало его лицо было крайне сложно. Адепты же сразу стихли и отступили от своего собрата по учёбе на несколько шагов, освобождая ему дорогу. Хуа же в душе поблагодарил небеса, что наконец спасли его. Он сложил руки в уважительном жесте и только сейчас до него дошло. А зачем он опять нужен Лань Цижэню? Что он опять сделал не так? Но вслух же не осмелился высказать ни слова. Цижэнь все медлил, было похоже, что он тщательно подбирает слова. И вот, спустя некоторое время, он сказал, словно обращаясь вовсе не к нему: — С тобой хочет поговорить Глава Клана. — Сначала никто не обратил особого внимания, но через несколько секунд, когда мысль наконец дошла до ума, все перевели удивленные взгляды на Хуа. Конечно, не было секретом, что именно Сичэнь привёл его в Гусу и позволил остаться, но всё же было сложно привыкнуть к тому, что кого-то периодически вызывает к себе глава Клана. Некоторые в тайне даже позавидовали, ведь такая возможность выпадает очень редко. Хуа тоже удивился. Давно они уже не разговаривали. За все это время произошло невероятное количество странных событий, которые стоило рассказать и, возможно, он бы вспомнил хоть что-то. В его душе поднялась волна воодушевления, но насилу сдержав свои эмоции, он официально ответив «есть», и сразу поспешил удалиться. Цижэнь проводил его странным взглядом, после чего жёстко обратился к адептам: — Те, кто не прошёл, с завтрашнего дня будут дополнительно заниматься по вечерам. Хуа же шёл достаточно быстро, даже бежал, словно боялся опоздать. С одной стороны он понимал, что если он все расскажет, то наконец сможет понять, кто он такой. Хуа резко остановился и подумал вот о чем. А что, если он на самом деле, будет плохим человеком. Да, он уже давно убеждал себя, что такого быть не может, да и факты это подтверждали, но всё же… Он слегка выдохнул и потёр точку между бровей, отгоняя ненужные мысли, после чего продолжил путь. Когда он наконец достиг нужного дома, то всё было как обычно. Он постучал в дверь, представился и, услышав приглашение, вошёл. Сичэнь сидел за столом и разливал чай. Увидев юношу, он поставил чайник и мягко сказал: -Проходи. Хуа слегка кивнул, закрыв за собой дверь, подошёл и присел за стол. Сичэнь, утвердительно кивнув, отодвинул в сторону поднос с чайным сервизом и положил руки на колени. — У меня к тебе есть серьезный разговор.