Осколки души

За эти 15 лет в Призрачном городе произошли большие перемены. Теперь на улицах было гораздо меньше всякой нечисти, а находившиеся там не смели кричать, говорить, а тем более смеяться и ругаться. Некоторые лавки опустели и теперь стояли заброшенные и тёмные. Фонари, прежде свисавшие с каждой крыши, теперь можно было увидеть только в один единственный день, праздник осени. Весь город как будто потерял своё былое величие и демоническую привлекательность, как будто потерял свою изюминку. Город буквально стал таким же мрачным, как его основатель. Что уж говорить, про игорный дом и резиденцию Князя Демонов, лишь храм Тысячи Фонарей оставался в прежнем великолепии и яркости, что делало общую картину ещё более пугающей. Хуа Чэн медленно шёл по пустынной улице, совершенно разбитый, что отчётливо читалось на его лице. Все те немногие, кто присутствовал на его пути, боязливо отводили взгляд, когда демон проходил мимо них. Достаточно быстро достигнув своей резиденции, он на мгновенье остановился и обернулся в сторону горизонта. Всё же что-то не давало ему покоя. После обречённо вздохнув и снова повернувшись, он увидел Инь Юя. Тот уважительно поклонился и хотел что-то сказать, но когда градоначальник устало глянул на него, закрыл рот и, снова поклонившись, удалился. Демон прошёл в просторный зал, и сел на широкую кушетку, которая теперь казалась слишком большой для одного него. Он тяжело дышал, не зная, что ему делать дальше. А если все, что сказал советник, правда? Что если он больше никогда не увидит... ах... Вдруг в его душе поднялась волна отчаяния и гнева. Он поспешно сунул руку за шиворот и достал от туда тоненькую цепочку на которой весело прозрачное невероятно красивое кольцо. Он долго смотрел на него, и вот резко встав, быстро, почти бегом направился на балкон второго этажа. С него открывались невероятные виды на все окрестности, было видно горы, которые возвышались вдали, небольшие озерца, тёмные леса и широкие равнины. Город был как на ладони, с его многочисленными улочками и закоулками. Но не обращая внимания на пейзаж, Хуа Чэн выбежал на балкон и, сильно дёрнув цепочку, сорвал её с шеи. И сжав кольцо в кулак, выставил руку вперёд и уже хотел расколоть украшение и развеять свой прах, как непонятная сила удержала его от этого поступка. Словно кто-то из ухо шепнул или придержал руку от этого действия. Он сразу отпрянул от края и, ещё раз растерянно глянув на кольцо, рассерженно сунул его за шиворот. После чего сложил руки на спиной и тяжёлыми шагами двинулся прочь. Но все же остановился прямо у входа и глянул на правый угол балкона, а ведь когда-то здесь сидел, спал Его Высочество, тогда ещё он чуть не замёрз...на лице демона появилась печально-тёплая улыбка. Но она почти сразу исчезла и князь демонов поспешно ушёл. Он много чего делал за последние 900 лет, несколько раз терял материальные тела, возносился и падал, противостоял одному из сильнейших демонов, и выходил несколько раз замуж, но до такой крайности он ещё никогда не доходило. Да прошло всего несколько дней с посещения небесной столицы, и возможно он просто ещё не свыкся со всеми мыслями, но...всё это было невероятно тяжело. Остаток дня он провёл бесцельно блуждая по окрестностям города и все время обдумывая всё происходящее. Около 5 лет назад он закрыл несколько крупных заведений, чуть позже игорный дом, а потом и вовсе границы Призрачного города, и всё это потому что каждая, казалось бы, мелочь неумолимо напоминала об одном. Эмоции сменяли друг друга с невероятной скоростью, сердце болело все сильнее, а в душе всё выворачивалось наизнанку. Он никак не мог поверить, что все это происходит, что всё это происходит именно с ним, с Собирателем цветов под кровавым дождём, с Непревзойдённым князем демонов. Всё это казалось очень плохой, затянувшейся слишком на долго шуткой. Все это просто не могло быть реальностью. Он ускорил шаг. За всю свою жизнь он бесчисленное множество раз слышал про свое поразительно везение и невероятную удачу, но где она сейчас. Куда же она, черт возьми, делась когда так нужна! А все эти благодетели, зачем они ему теперь нужны! Если бы он тогда не ушёл от него на эти... небеса, то сейчас бы... а демоны, наверняка, они недостаточно искали, чтоб их! Хуа Чэн настольно разозлился, что гора, находившаяся в паре километров, при одном взгляде на неё с грохотом разлетелась на множество мельчайших частей, которые со свистом полетели вниз и упали, создавая невероятное облако пыли. Но этого было мало. Он резко достал Эмин из ножен и принялся уничтожать всё, что попадалось ему под руку. Попутно он уничтожил пару крупных домов, небольшую рощицу и ещё одну гору, правда, она оказалась ближе, чем казалась. И большие обломки твёрдой породы скатились прямо к городу, покрывая крыши домов слоем пыли и земли. Демоны переполошились и принялись бегать по улицам, разбирая беспорядок. Когда к полудню следующего дня всё улеглось Хуа Чэн тяжело опустился на ближайший камень, прикрывая лицо руками. Перед глазами мелькали воспоминания с Его Высочеством: то, как он смеялся, копал грядки, упражнения с мечом и показывал деревенским мальчишкам основы боевого искусства, то как бегал из стороны в сторону с горой свитков, как их подписывал. Но чаще всего мелькали воспоминания их спокойной, уютной совместной жизни, как они однажды вечером сидели у небольшого озерца и наблюдали за заходящим солнцем. Или очередная попытка принца приготовить что-то и позвать гостей, которые сразу отказывались, а Се Лянь потом полдня наигранно дулся, или как вечером, уже в постели они подолгу разговаривали на всевозможные темы и рассказывали смешные истории, случившиеся с ними раньше. Или момент, когда Хуа Чэн, проснувшись ещё до рассвета, увидел принца мирно спящего рядом, с растрёпанными волосами, со слегка приоткрытым ртом, с таким спокойным умиротворенным лицом... с оголёнными, словно фарфоровыми плечами и спиной в некоторых местах с привлекательными красными пятнышками, оставшимися с прошедшей ночи. Хуа Чэн через силу открыл глаза и обратил взор куда-то вдаль, за горизонт, а возможно и ещё дальше. Неизвестно сколько он так просидел совершенно с пустой головой и полностью высушенный внутри. И вот, наконец, он встал, его глаза не выражали ровным счётом ничего, кроме совершенного безразличия. Руки он как всегда скрестил за спиной и отправился обратно в свою резиденцию. За время пути он понял одну единственную истину. Вряд ли воспоминаниями сейчас что-то можно изменить. Уже поздно. Так что смысла теперь во всем этом совсем нет. Сев на кушетку, Хуа Чэн небрежно щёлкнул пальцами и вход в Призрачный город наконец был открыт. Уже через несколько дней город снова наполнился небывалый количеством людей, монстров и всякой нечисти. По улицам снова шныряли тысячи существ и каждый имел свою цель. Заведения переполнялись гостями, и каждый хотел приготовить как можно больше, чтобы хватило на всех. Из игорного дома снова сутки напролёт слышались громкие голоса, делались невероятно серьёзные ставки, а за красным пологом, как всегда сидел Градоначальник. Но он совершенно не слушал ставки, не предлагал свои и не торговался, лишь безразлично, но очень подолгу смотрел на черные кости, периодически выпадавшие на игорный стол. Но, как известно, после тьмы приходит свет, и вот в один, ни чем не выделяющийся день, на пальце Хуа Чэна появилась тоненькая, едва заметная, полупрозрачная красная нить. ... Сичэнь, как всегда, проснулся в пять, сменил одежды, привёл волосы в порядок, завязал налобную ленту и уже направился к выходу, но увидев что-то краем глаза, рефлекторно повернулся. Это оказалось просто его отражение в зеркале. Он выдохнул и, не найдя ничего особенного, отвёл взгляд. Дойдя до двери, уже собирался её открыть, как в голове всплыли все воспоминания вчерашнего вечера. Сичэнь прикрыл глаза ладонью и негромко выругался: - Черт... Вот же он идиот. Он решил вчера выпить, так как мысли о предстоящем совете были просто невыносимы, потом пришёл Хуа, а он совершенно забыл, что ждал этого юношу. И потом он, видимо, ещё и чаши с вином и с чаем перепутал. Какое же досадное стечение обстоятельств. Он начал неспешно ходить по комнате, обдумывая всю эту ситуацию. В какой-то момент он резко остановился, его сердце мгновенно упало вниз, а на лице отразился неподдельный страх. О боже, он же вчера рассказал про Цзян Чэна. Сичэнь снова начал ходить по комнате, вернее, почти бегать из угла в угол. А что если кто-нибудь ещё об этом узнает, например, дядя или главы других кланов, из-за этого может возникнуть весьма неприятная ситуация, которая вполне может дойти до военного столкновения или даже... Так. Сичэнь снова остановился, приводя дыхание и разум в порядок. Пока так волноваться не стоит, к тому же Хуа весьма благоразумный юноша, и вряд ли будет рассказывать подобную информацию направо и налево. В любом случае, он на это сильно надеется. К тому же, пытаться сейчас как-то изменить ситуацию совершенно бесполезно, остаётся лишь ждать. Дыхание Сичэня наконец выровнялось, и сев за стол, он принялся за чтение очередных официальных документов, накопившихся за несколько дней. Эта работа на удивление отняла достаточно много времени. Наконец, Сичэнь отложил кисть и повернул голову к окошку. Солнце уже поднялось достаточно высоко, но до полудня было ещё немного времени. Совет должен был состояться только вечером, так что беспокойства об этом были напрасны. Вообще, пока он писал ответ на письмо Главы одного соседнего клана, он вспомнил ещё некоторые подробности вчерашнего разговора. К величайшему счастью, он не раскрыл имени самого человека, которому отдано его сердце, а значит и волноваться сильно не стоит, ведь всем может кто-то приглянулся, в этом нет ничего удивительного. Так же он вспомнил одну интересную идею, предложенную адептом. Что если и правда написать письмо Цзян Чэну? Это решает сразу несколько проблем, не надо разговаривать вживую, где можно подобрать не те слова и тем самым исказить смысл доносимой мысли, а тщательно продумать каждую мелочь, чтобы выразиться наиболее точно. Также разговор может кто-то услышать, а письмо же не увидит никто, кроме самого получателя. Сичэню эта идея и правда понравилась, и он уже занёс кисть над листом бумаги, как снова задумался. Ведь полностью решить проблему, только на бумаге не получится. В любом случае придётся назначить встречу, это является лишь вопросом времени. Да и само письмо будет неким проявлением нерешительности, боязливости или даже трусости. Но все же пока письмо является наилучшим решением. Да и юноша ещё вчера говорил, что при желании я просто могу не отправлять или избавиться от него. А все-таки этот адепт весьма образован, умён. И видимо прекрасно понимает, в каких ситуациях лучше изложить свою мысль на бумаге или в разговоре. А также прекрасно знает все плюсы и минусы обоих способов. Этим умением обладают далеко не все, преимущественно только те, кто постоянно занимаются составлением отчётов или их проверкой. Лучше взять эти знания на заметку, они могут потом пригодиться. Сичэнь наконец закончил ход своих мыслей и посмотрел на пустой листок бумаги. Ему в голову пришло сразу множество вариантов написания письма, некоторые из них были более официальным, некоторые более чувственными, а какие-то совсем открытыми и романтичными. Но заклинатель все же решил начать достаточно формально, а после развернуть свою мысль. - Уважаемый глава ордена Цзян, в последнее время наши встречи происходят крайне редко в силу определённых обстоятельств, но мне бы хотелось решить все неясности в данном вопросе. Сичэнь прочитал текст про себя и лишь слегка выдохнул. Да, он прекрасно пишет официальные письма, но понятия не имеет, с чего лучше начать в данном случае. Он положил кисть и аккуратно отложил листок в сторону, после чего взял другой. Он долго сидел и думал, как же стоит написать, чтобы было грамотней и после получаса размышлений понял, что точного ответа на этот вопрос не существует вовсе. Такого рода письма писать всегда волнительно и сложно, но всё же если хочешь изложить всё правильно, то стоит писать от сердца, душой. Сичэнь улыбнулся собственным мыслям. Как будто он не глава влиятельного ордена, а молодой, ничего ещё не смыслящий в жизни адепт. Он поднёс кисть к бумаге и начал писать, как считал нужным. - Цзян Чэн, если я все ещё имею право так Вас называть, в последнее время наши встречи стали делом нечастым и, надо сказать, меня это весьма угнетает и расстраивает. Возможно, между нами появилось множество недомолвок, я искренне надеюсь выяснить все недосказанности... Сичэнь опять остановился, снова у него получилось весьма официально несмотря на добавление некоторых слов. Он уже хотел снова отложить листок, но тут, понял что можно сначала нужно написать черновой вариант, возможно с исправлениями, и уже из него позже сделать выборки и составить конечный вариант. Он лёгким движением зачёркнул имя в начале и снова написал официальное обращение (позже он снова исправил на неофициальное имя). - ...раз так, мне хотелось бы затронуть нашу весьма неудобную ситуацию, произошедшую на ночной охоте в Облачных Глубинах. Тогда, возможно, мы неверно интерпретировали действия друг друга, поэтому мне бы хотелось поделиться своей точкой зрения. Сичэнь все ходил вокруг да около, и вот в какой-то момент он просто-напросто забросил шаблон написания и продолжил весьма откровенно. - К сожалению, я не слишком профессионально пишу подобного рода письма, но мне уже давно хотелось бы вам кое-что рассказать. Когда, ещё много лет назад, вы впервые приехали в Гусу на обучение, уже тогда вы привлекли меня, своей сдержанностью, серьёзностью, некоторым высокомерием во взгляде, которые иногда все же переставали быть наигранными и тогда Вы... - Сичэнь зачеркнул это слово и продолжил дальше - ...ты становился настоящим, правда, это происходило редко, даже очень, лишь когда ты по несколько часов сидел в библиотеке, перечитывал древние свитки и переписывал их, а потом смотрел на проделанную работу. Ты делал это с таким усердием, что я всегда подолгу не мог отвести взгляд. Когда через несколько месяцев ты вернулся обратно в свой орден, я долгое время ходил по будто опустевшему ордену и каждый раз по обыкновению заглядывал в библиотеку в надежде увидеть там тебя. Тогда ты ещё забыл в ордене свою заколку для волос, я нашёл и сохранил, пообещав вернуть её тебе при следующей встрече. Правда, к величайшему сожалению, она была утеряна много лет назад, во время пожара в Гусу, но... Сичэнь перечитал последние несколько строчек и все же решил их зачеркнуть, как-то слишком вульгарно звучала эта фраза. -...Когда мы стали хорошими друзьями и периодически навещали друг друга, приезжая в тот или иной клан, я наконец понял, как счастлив каждой такой встрече, будь она официальная или нет, как эти минуты, которые я провожу с тобой, важны для меня. Каждое твоё действие казалось мне чем-то особенным, исключительным. А каждая твоя улыбка - обычно добытая немалыми усилиями - была для меня дороже любой самой изысканной драгоценности, которую только можно отыскать на свете. А когда ты что-то рассказывал, я готов был слушать твои истории бесконечно. Пусть даже они были иногда не совсем приличными, но я как зачарованный слушал всё и, казалось, просто растворялся в них. И вот в какой-то момент, в одну из наших встреч, я понял что ты для меня являешься кем-то большим, чем просто коллегой, другом или собратом. Кем-то, кого бы я хотел вечно слушать, понимать, быть рядом и всегда защищать от всех опасностей. Ты стал для меня всем, частью самого меня и моей души, и все о чём я сейчас думаю и забочусь - это ты один. Я понимаю, что передать все на бумаге крайне сложно и, может быть, даже невозможно. И после всего написанного я бы хотел спросить тебя. Да, возможно, ты больше не захочешь даже видеть меня. Я даже не могу просить тебя остаться мне другом. Но всё же, нас многое связывает и наши встречи неизбежны, поэтому можем ли мы остаться хотя бы хорошими знакомыми или коллегами? Я постараюсь забыть и отречься от всех этих чувств и эмоций, глубоко засевших в моей голове и больше никогда не возвращаться к этой теме. Я лишь надеюсь, что ниточка связывающая нас, не порвётся совсем... тут на листок бумаги упала небольшая капелька. Сичэнь, наконец, оторвался от написания и только сейчас понял, что по его щекам струятся дорожки слёз. Он аккуратно стёр их и несколько раз перечитал письмо, оно казалась каким-то незаконченным и неполным, но сейчас у него уже не было сил его дописывать. Он постарался подумать о чём-нибудь другом, но слёзы снова потекли, начали капать на бумагу. Иероглифы нижней строчки стали слегка расплываться. Тогда Сичэнь снова вытер слёзы и, успокоившись, бережно отложил письмо на край стола. Он понимал, что почти всё надо будет убрать. Да и вообще лучше переписать заново, но точно не сейчас. Он с глубокой печалью взглянул на листок, на котором была его исповедь, часть его души, и погрузился в тяжёлые размышления. Но не прошло и нескольких минут, как из мыслей его выдернул резкий стук в дверь. - Брат! Брат! Уже день, а ты ещё ни разу не вышел из своих покоев. Что-то случилось? - Взволнованным голосом спросил Не Хуайсан. Сичэнь растерялся на несколько секунд, но быстро пришёл в себя, встал и уже почти открыл дверь, как его опередили. Хуайсан достаточно резко открыл дверь, и когда прямо за ней оказался Сичэнь слегка вскрикнул, но почти сразу сделал спокойное выражение лица и, как всегда, открыв свой веер, начал им слегка помахивать. - Брат, ты сегодня не выходил из своих покоев и не отзывался на мои оклики. Я волнуюсь. Сичэнь мягко улыбнулся и, пройдя немного вперёд, закрыл за собой дверь. Вообще он считал Не Хуайсана весьма приятным юношей. Он никогда не касался тем, которых касаться не стоило, никогда не продолжал разговор, если понимал, что его стоит закончить. Всегда был вежлив и учтив, но стоило признать, в тоже время он был и весьма загадочной личностью. Он обычно всегда знал про всех те или иные подробности, которые знать никому не полагалось. Рассчитывал все так, чтобы в итоге остаться в выигрыше, и умело скрывал свои эмоции когда этого требовал случай. Также не будем забывать, что Цзинь Гуанъяо вычислил именно он, при его помощи получилось вернуть к жизни Вэй Усяня. Он же постоянно направлял заклинателей по "горячим следам", и при этом оставался вне всяких подозрений, всегда казался со стороны лишь беспомощным, не повзрослевшим ребёнком, а на деле же взвешивал каждое сказанное слово или сделанный шаг. Все же удивительный человек. - Хуайсан, тебе не стоит волноваться, я просто занимался делами клана и совсем потерял счёт времени. - Он сложил руки за спиной и приготовился слушать, ведь скорее всего у этого юноши было к нему какое-то дело. Хуайсан же, не растерявшись, предложил: - Может, прогуляемся по Гусу? Сичэнь лишь легко кивнул и уступил дорогу заклинателю. Они просто ходили по Гусу и разговаривали на общие темы, но Сичэнь почти ничего не слушал, и лишь, когда они проходили мимо поляны, где проходили занятия, он остановился и начал осматривать адептов. - Не Хуайсан. - Обратился Сичэнь, отходя слегка в сторону за деревья, чтобы его было меньше слышно. - Ты что-нибудь выяснил про того юношу, о котором я тебе рассказывал? Хуайсан лишь покачал головой. Он почти каждый день обыскивал все возможные документы, доклады и даже летописи, и ни в одном не говорилось о подобном человеке. Да, возможно, среди всей этой информации и была нужная, но что если то, что мы видим не настоящий облик этого существа, тогда весь его труд просто бесполезен. Этими мыслями он поделился с Сичэнем, на что тот лишь сильнее свёл брови. Если это окажется правдой, то проверить личность этого человека невозможно... и тут в его памяти всплыло ещё одно воспоминание. Вчера юноша упомянул одну весьма интересную фразу. - Золотая ветвь с яшмовыми листьями. - Негромко сказал Сичэнь, а Хуайсан посмотрел на него вопросительно. - Вчера юноша упомянул эту фразу, - пояснил он - мне она показалась весьма примечательной, и звучит очень знакомо, может, тебе это как-то поможет. ... Цзян Чэн, несмотря на свою невероятную усталость и слабость, проспал не долго. Он долго ворочался прежде чем заснуть, а когда это произошло, периодически просыпался. На самом деле он безумно нервничал по поводу совета, ведь они не виделись с Сичэнем уже больше месяца, а дел по Ланьлин Цзиню накопилась целая гора, и он один со всем справляться уже не мог. Да и отношения между кланами в последнее время стоят на мёртвой точке, это плохо для экономики. И вот почему он думает об этом в половине третьего ночи?! Он встал с кровати, походил немного по тёмной комнате, пытаясь рассмотреть предметы интерьера, после чего снова лёг в постель. Попытался заснуть, но ничего не получилось, и он просто уставился в потолок. Так он пролежал где-то час, пока глаза сами не закрылись, все-таки недосып сделал своё дело, хоть и поздновато. Но и тут поспать долго не получилось. Через пару часов, он снова проснулся от очередного кошмара, которые с недавнего времени ему снились каждую ночь. Резко вскочив с кровати, он раздражённо начал собираться. Была только половина пятого, и естественно все адепты ещё спали, в Облачных Глубинах стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь стрекотанием сверчком и шелестом листьев. Цзян Чэн как можно тише вышел из своих покоев, плотно закрыв за собой дверь, и одним лёгким прыжком оказался на крыше. Прохладный ветерок мягко обдувал лицо заклинателя, в воздухе уже чувствовался запах утренней росы, а солнце только только начало появляться из-за горизонта. Цзян Чэн прекрасно помнил, как Вэй Усянь почти каждую ночь бегал по крышам Гусу за вином и чаще всего по дороге натыкался на Лань Ванцзи, который ловил того с поличным. Или как они вместе в Хуайсаном сбегали под самое утро из своих покоев, чтобы немного попугать других адептов, когда те полусонные выходили из своих покоев. И сколько раз Вэй Усянь хвастался, что проводит целые ночи на крыше с мужем, наблюдая за звёздами. Да, он всегда жутко злился и начинал кричать на сводного брата, но на самом деле, в глубине души, но просто ему завидовал и, как ни старался, не мог избавиться от этого чувства. "Вот бы сейчас здесь был Сичэнь..." - подумал Цзян Чэн, горько улыбнувшись и осторожно садясь на холодную крышу, поджал ноги к груди и обхватил их руками. Он долго смотрел на постепенно восходящее солнце и сам не заметил, как снова заснул, опершись щекой о коленку. Где-то через час-полтора адепты потихоньку начали выходить из своих покоев и идти на завтрак. Уже каждый знал, что сегодня совет кланов и пытался вести себя, как можно более послушно, чтобы ненароком их имя не прозвучало в присутствии глав нескольких крупных орденов. Это будет невероятным позором (хотя на самом деле, даже если бы они провинились, их имена бы не прозвучали) Исключением стала, пожалуй, лишь известная троица: Лань Сычжуй, Цзинь Лин и Лань Цзинъи. Цзинь Лин уже с самого утра активно что-то рассказывал своим друзьям, делал смелые заявления на сегодняшний день, якобы, возможно, сегодня его тоже позовут на совет, как будущего главу ордена Цзинь. Он нисколько не заботился, что своим поведением он уже нарушил несколько правил Гусу. У Лань Хуа же с самого утра у него было нехорошее предчувствие, и он, прежде чем покинуть покои, долго просто стоял у двери, что-то обдумывая. В какой-то момент поняв, что прошло уже слишком много времени, слегка поправил лобную ленту и всё же вышел на просторный двор. Но не успел он до конца закрыть дверь, как его громко окликнули: - Лань Хуа! - В один голос крикнули Лань Цзинъи и Цзин Лин, за что их упрекнул Сычжуй. Эти юноши каждое утро поджидали его здесь, что всегда невольно вызывало улыбку. И сейчас, Хуа слегка улыбнулся и тоже поздоровался. - Пойдёмте быстрей на завтрак, я ужасно хочу есть. - Почти провыл Цзинь Лин, что выглядело весьма смешно. - Я тоже. - Подражая манере друга, сказал Цзинъи, за что получил кулаком в плечо. Всю дорогу юноши о чём-то оживлённо разговаривали, но Хуа совсем не слушал о чём идёт речь, его мысли постоянно уходили в совершенно другую сторону. Нельзя конкретно сказать, о чём он думал. О зелёных ли живописных пейзажах, о прекрасной погоде или о чем-то ещё, но в скором времени из мыслей его выдернул резкий крик Цзинь Лина: - Дядя, ты что там делаешь?! Хуа сначала поднял взгляд на адептов и, проследив за из взглядами, увидел на крыше человека в фиолетовых одеждах, это был не кто иной, как Глава Ордена Цзян. Он никак не отреагировал на вопрос Цзинь Лина, поэтому юноша приложил руки ко рту, для увеличения громкости, и снова крикнул: - Дядя! От этого заклинатель задвигался и слегка приподнял голову, посмотрев в обе стороны и не обнаружив ничего необычного, опустил вновь. Цзинь Лин от такого просто готов был взорваться. Он резко прыгнул на крышу и тяжёлыми, гневными шагами подошёл к дяде. И уже собирался положить руку на его плечо, как понял, что тот крепко спит, и его гнев тут же улетучился. Ему почему-то стало жалко Цзян Чэна, ведь не просто так он спит не в своих покоях, в удобной кровати, а на холодной крыше, в скрюченном положении. Адепты, все ещё стоявшие внизу, увидели сомнения Цзинь Лина, и Сычжуй взволнованно спросил: - Что случилось? С главой Цзян что-то не так? Ему нехорошо? - Цзинь Лин лишь покачал головой и снова повернулся к дяде. Он прекрасно знал, что Цзян Чэн постоянно работает и из-за этого иногда даже несколько суток подряд не спит. Также в последнее время он стал безумно нервным, не то чтобы этого не было раньше, просто в последнее время все ухудшилось. И все же подумав, адепт положил руку ему на плечо и несильно потряс. Заклинатель сначала сказал что-то невнятное и зашевелил головой, поэтому Цзинь Лину пришлось потрясти его повторно. Тогда Цзян Чэн поднял голову и глупо посмотрел на племянника. Через несколько секунд его лицо слегка вытянулось, он резко вскочил и посмотрелся по сторонам, попутно быстро взволнованно проговорив: - Совет, Сичэнь... После чего, осознав, где находится, выдохнул и, скрестив руки на груди, перевёл взгляд на племянника. Цзинь Лин же стоял со сложным выражением лица, выражающим то ли непонимание, то ли удивление, то ли что-то ещё. Он естественно услышал, что сказал Цзян Чэн, и ладно ещё совет он понять мог, но причём тут Лань Сичэнь? Решив задать дяде этот вопрос позже, он, также сложив руки на груди, обратился к Цзян Чэну: - Дядя, почему ты спал на крыше? Сперва, еще до конца не проснувшись, Цзян Чэн невидяще смотрел на него, но как только прозвучал вопрос, он резко свёл брови и зло уставился на юношу. - Не твоё дело. - Жёстко отрезал он, спрыгивая с крыши и устремляясь в сторону адептов Лань. У тех от нынешнего вида главы ордена Цзян пробежал рой мурашек по спине. Было такое ощущение, что он испепелит их на месте лишь одним взглядом. Хуа же лишь внимательно осмотрел Цзян Чэна, чем-то он сейчас напомнил ему Цзэу-цзюня. Но не дойдя несколько метров до юношей, заклинатель повернул к одной из комнат и громко закрыл за собой дверь. Цзинь Лин спрыгнул с крыши, и снова скрестив руки на груди, сказал: - Вот всегда он так. А последнее время вообще ничего не говорит, ругается только. Ладно идёмте, а то опоздаем. - Хмуро сказал он, и прошёл мимо своих друзей. После этого инцидента Цзинь Лин заметно погрустнел. Он уже не восклицал также радостно, а точнее вообще ничего не говорил, лишь шёл с печальным лицом, в глубокой задумчивости, иногда неосознанно сводя брови. Хуа тоже призадумался, и когда они уже подошли к трапезной, остановился, его глаза слегка округлились. Наконец, он все понял. Сичэнь вчера рассказывал ему о ком-то. Вдруг из-за того, что он постоянно перебивал главу ордена, и тот толком ничего не мог сказать, в итоге произошло недопонимание и заклинатель говорил не о ней, а о нём. А если сопоставить все факты, то говорил он о главе Цзян! Хуа ведь уже не раз слышал от Цзинь Лина, да и других адептов, что главы двух кланов стали всячески избегать друг друга, даже не скрывая этого, хотя раньше были в прекрасных дружеских отношениях, и почти каждую неделю наведывались в кланы друг к другу с визитами. Что же случилось теперь? Возможно, между ними произошло какое-то недоразумение, и похоже весьма серьезное, раз они столь длительное время не могут с ним разобраться. А из-за чего бывают самые долгие споры и разногласия, как не из-за любви, вспомним ту же Сюань Цзи. Так ещё ко всему прочему, правдивость этой теории подтверждается сегодняшними словами Главы Цзян. Кто вообще станет спросонья говорить имя человека, если он тебе совершенно безразличен. Из чего можно сделать вывод, что Цзян Чэн тоже неравнодушен к Сичэню. Глаза юноши прямо-таки загорелись азартом от такого необычного расследования, и он во что бы то ни стало решил помочь этим двоим помириться и воссоединиться вновь, уже начиная обдумывать план действий. И так увлекшись этими мыслями, он совсем не заметил одну весьма примечательную деталь, о которой ему пришлось вспомнить позже. Он ведь совершенно не знал, кто такая Сюань Цзи. Решение пришло совершенно неожиданно. Во время тренировки, когда он показывал технику исполнения некоторых приёмов, что уже давно обещал своим братьям, не обнаружив нескольких адептов, он попросил остальных их поискать, и именно в этот момент родилась гениальная, но весьма простая идея. Ведь можно сказать Главе Цзян, что Сичэнь его искал, и тот сам пойдёт к нему, даже не подозревая, что это может быть обманом. Но вот только если Глава Лань при встрече скажет, что не ожидал Цзян Чэна, то самому Хуа придётся несладко. Да это очень рискованно и процент неудачи крайне велик, но ведь такого шанса может больше не представиться. На этом и было решено. Когда день уже клонился к вечеру, на Гусу постепенно начали опускаться сумерки, юноши начали расходиться, а до совета оставалось всего пару часов, Хуа решил действовать. Он уже направился к покоям Цзян Чэна, как его окликнул Сычжуй: - Хуа, ты куда? У нас скоро чтения правил, ты можешь опоздать, если не поспешишь сейчас. Хуа лишь улыбнулся и сказал: - Это не займёт много времени, не волнуйся. Он сказал это с удивительной лёгкостью и так убедительно, что юноша, не задав больше ни одного вопроса, мягко кивнув, тоже ушёл. Лань Хуа же поспешил. Ведь и правда времени у него было в обрез, к тому же ещё неизвестно удастся ли "вытащить" из своих покоев Главу ордена Цзян, да и разговор может слегка затянуться... всё же лучше иметь в запасе лишнее время. Быстро добежав, он немного отдышался, после выпрямился и принял спокойный вид. Мысленно вознеся небожителям молитву на удачное завершение дела, он, выдохнув, несильно постучал и позвал: - Глава ордена Цзян. Сразу же из комнаты раздалось недовольное ворчание и какие-то ругательства, и в следующую секунду дверь открылась. Увидев адепта Лань, Цзян Чэн сильнее свел брови, складывая руки на груди, и раздражённо спросил: - Чего ещё? Лань Хуа уважительно поклонился, спокойно обращаясь "Глава ордена Цзян", после чего не стал медлить и сказал: - Вас разыскивал Цзэу-цзюнь и... Но не успел он договорить, как глаза Цзян Чэна расширились от удивления, и можно было отчётливо увидеть в них проблеск надежды, смешанной с неподдельной радостью. Он постоял ещё какое-то время, обдумывая полученную информацию, и когда наконец его лицо просияло от понимания, он резко выбежал за порог, закрыв не глядя дверь, и быстро скрылся из виду. Хуа же застыл на месте как вкопанный, он ведь не думал, что ему удастся выполнить первый пункт плана настолько быстро и без каких-либо проблем, так ещё, видимо, и не вызывая лишних подозрений. Юноша выпрямился и уже ощутил себя божеством брачных уз, но вспомнил, что радоваться ещё рано, ведь дело сделано не до конца. И постоял ещё немного, глядя на дверь, после чего улыбнулся и отправился на вечерние чтения. Цзян Чэн же бежал так быстро, как только мог. Иногда он наталкивался на других адептов, которые лишь провожали его удивлёнными взглядами, но ничего про правила Гусу говорить не осмеливались. Остановился Цзян Чэн только в нескольких метрах от покоев Сичэня и тут почувствовал невероятный страх. А что если он его искал, чтобы раз и навсегда решить вопрос отношений между ними? В голове заклинателя сразу прокрутилось множество вариантов развития событий, и каждый был гораздо хуже предыдущего. У Цзян Чэна возникло чувство, как будто прямо сейчас он идёт на прилюдную казнь за самые тяжкие грехи. Он бы так и стоял, если бы в его голову не закралась одна светлая идея. А может все наоборот. Он искал его, чтобы сказать, что они останутся хорошими друзьями несмотря ни на что? Цзян Чэн поднял взгляд на дверь и, сильно сжав зубы, всё же решился. Правда, слегка не рассчитав силу, слишком резко и сильно открыл дверь так, что та издала крайне неприятный звук надламывающегося дерева. От внезапного, сильного потока ветра несколько листов бумаги слетели со стола, стоявшего неподалёку от входа, и разлетелись по полу. Цзян Чэн уже было хотел извиниться, но подняв голову и оглядев комнату несколько раз, понял, что тут никого нет. На его лице снова появилось выражение непередаваемой грусти и печали. От досады он прикусил губу до крови и уже собирался развернуться, чтобы уйти, как прямо к его ногам спланировал исписанный листок. Он несколько секунд колебался, затем нагнулся и поднял листок. Некоторые иероглифы были перечёркнуты, а над ними надписаны другие. Цзян Чэн начал читать, написанный текст. Уже первая строчка заставила сердце Цзян Чэна болезненно сжаться. Так это письмо было для него самого! Тогда ведь даже нет ничего предосудительного в том, что он прочитает его, верно? Письмо начиналось весьма официально и, как и ожидал Цзян Чэн, касалось их отношений в последнее время. С каждой строчкой его сердце тяжелее все больше и больше, а дышать становилось все тяжелее. Но с определённого места, стиль написания изменился и стал более неофициальный. Цзян Чэн все читал и читал, и теперь на его лице было написано неподдельное удивление. Он по несколько раз перечитывал некоторые строки, его руки начали слегка дрожать, а губы беззвучно проговаривать слова. В какой-то момент Цзян Чэн еле улыбнулся, тихо проговорив "так вот куда делась та заколка", после чего снова погрузился в чтение. Он уже еле сдерживал слёзы, из-за чего в горле встал болезненный ком. И он уже почти закончил, когда вдруг его окликнул испуганный, негромкий голос. -Глава ордена Цзян? Цзян Чэн резко повернулся. Перед ним стоял Сичэнь и сначала непонимающе смотрел на него, но как только он заметил в руках то самое письмо, только открыл рот, но ни одного слова выдавить не смог. После он поднял взгляд на Цзян Чэна, но встретившись с ним взглядом, сразу отвёл и опустил голову. Цзян Чэн, ещё какое-то время посмотрев на Сичэня, через силу сглотнув, спросил: - Э-это ты написал? - Когда он начал, его голос предательски дрогнул, от чего плечи Сичэня стало бить легкой дрожью, а ладони сжались в кулаки. Но все же слегка охрипшим голосом он ответил: - Да. Это слово звучало для Главы Лань, словно смертный приговор, который с минуты на минуту готовы привести в исполнение. Цзян Чэн, ничего не сказав, сильно сжал губы, по его щекам потекли слёзы, но он снова перевёл взгляд на лист бумаги и все-таки дочитал последнюю строчку. Всё ещё не веря в прочитанное, он медленно подошёл к Сичэню, по пути выпуская листок из рук и позволяя ему упасть на сырую землю. Глава Лань уже был готов услышать всё, что угодно, но к величайшей неожиданности, Цзян Чэн осторожно взял его лицо руками, слегка приподнялся на носочки и мягко поцеловал в губы. Поцелуй был настолько чувственным, и порывистым, что его одного хватило, чтобы выразить все эмоции, переполняющие сейчас Цзян Чэна. Заклинатель ненадолго отстранился, но не выдержав, снова прижался своими губами к губам Сичэня, медленно прикрывая глаза и явно наслаждаясь этими новыми ощущениями. Сичэнь сначала какое-то время удивлённо стоял, не зная как реагировать, но второй поцелуй немного оживил его, и он аккуратно, словно боясь спугнуть, несмело ответил. Он тоже прикрыл глаза, мягко кладя руки на талию возлюбленного и прижимая его ближе к себе. Они долго не могли насладиться этим моментом и никак не желали отрываться друг от друга, но всё же это пришлось сделать из-за негромкого покашливания за их спинами. - Кхм-кхм, прошу прощения... Негромко сказал Не Хуайсан, прикрывая рот веером. Услышав его голос, они резко отстранились и слегка испуганно глянули на Главу Не. Тот лишь слегка улыбнулся и добавил: - Нам все же сегодня ещё совет проводить. Цзян Чэн и Сичэнь переглянулись, после чего Цзян Чэн засмеялся, и в этот раз по его щекам потекли уже слёзы счастья.