Два одиночества

      Куроо несся по шоссе на огромной скорости. Ветер. Свобода. Никаких мыслей в голове. А потом темнота, застилающая глаза. И голос. Голос, который не давал уйти, который заставлял идти на свет. Вот и сейчас в голове звучал тот самый голос. А может он уже умер? Или это просто сон?..       — Мне нужно отвезти пациента на рентген. Кейджи, ты не мог бы сделать это за меня? А я пока заберу твоего, — тихо обратился Кенма к напарнику, параллельно ставя капельницу пожилому мужчине, который попал в больницу после инсульта.       — Боишься пропустить момент, когда твой очнется? — поднял бровь Акааши, ехидно улыбаясь.       — Нет, просто мне кажется, мне сейчас ни к чему лишнее облучение. Ну… Ты понял.       — Ты уже сказал начальству? — серьезно посмотрел на него брюнет.       — Еще нет, — сразу погрустнел Кенма. — Мне кажется, он меня уволит.       — Не имеет права, — ответил тот. — За беременность не увольняют.       — Знаю, но… Это просто предлог. Он найдёт, за что. Ты же знаешь, что он ко мне неравнодушен. Он все еще не оставляет попыток, — шепотом проговорил Кенма. — Может и отомстить за то, что я достался не ему.       — Какая гадость, — поморщился парень. — И на кого мы только работаем. Почему у всех нормальный зав отделением, а у нас этот извращенец.       — Зато врач хороший.       — О, смотри, твой очнулся, — сказал Акааши, указывая в сторону Тецуро.       Куроо медленно разлепил глаза. Все вокруг плыло, но он изо всех сил старался сделать картинку четче. А еще он искал его. Его, чей голос заставил его вновь вернуться из тьмы. Перед глазами возникла чья-то светлая голова. Лица Куроо не видел, но он сразу понял, что это тот, кто ему нужен. Он сразу же почувствовал себя спокойно.       Кенма склонился над его лицом, всматриваясь в глаза, которые пока не выражали ничего.       — Ты меня слышишь? — спросил он, беря его за плечо.       Куроо молча смотрел на него, а потом улыбнулся. Он наконец смог увидеть его лицо четко.       — Единороги, — слабо ответил он.       — Какие единороги? Мда, похоже сильно головой приложился, — откуда-то рядом возник Кейджи.       — Заколки с единорогами, — ответил Кенма, растянувшись в улыбке. На сменах он всегда собирал волосы в хвост, а челку убирал розовыми заколками с единорогом. В тот день в магазине в наличии были только такие, и он решил, что в отделении реанимации и так царит угнетающая и напряженная атмосфера, так пусть будет хоть что-то, что поднимет пациентам настроение или хотя бы вызовет улыбку. Прямо как сейчас.       — Ты знаешь, где ты? Помнишь, что с тобой случилось? — спросил Кенма, на что Тецуро кивнул.       — Ты знаешь, кто я? — продолжил спрашивать Козуме. По инструкции он не обязан задавать такой вопрос, он просто решил проверить, запомнил ли его альфа, или он был просто обычным пассажиром автобуса, потерявшим сознание, которому тот решил помочь из жалости.       — Кенма, — уверенно ответил пациент.       — Амнезии нет, отлично, — проговорил Козуме, который обрадовался до глубины души, но виду не подал.       — Бейджик, — добавил Куроо, указывая пальцем на табличку с именем у омеги на груди.       — Ах да, бейджик. Читать не разучился, тоже неплохо, — заметно погрустнел он. — Болит что-нибудь?       — Да, нога и голова.       — Я дам тебе обезболивающее, чтобы ты уснул. У тебя стоит дренаж, чтобы весь оставшийся в грудной полости воздух вышел, поэтому аккуратнее с левой стороной. Если что, сбоку есть кнопка вызова врача.       Омега пометил что-то в бумажках и подошёл к следующему пациенту. А Куроо не мог перестать смотреть на него. Тонкие изящные руки так умело обращались с разными инструментами, некоторые из которых внушали только страх, но если они были в руках у омеги, Куроо мог позволить делать с ним все что угодно. С хвостом он выглядел слишком мило, но в то же время в этой синей больничной форме смотрелся так лаконично. Куроо не смог долго его разглядывать, потому что сон нарушил его планы. Сквозь сон он периодически слышал громкие голоса, звуки каких-то приборов, которые мешали спать. Куроо нехотя снова разлепил глаз. На соседней койке явно что-то происходило.       — Пульс нитевидный. Кенма, у него сердце сейчас встанет!       — Только не в мою смену, — сказал Кенма и всадил пациенту шприц прямо в районе сердца.       — Ты что… так ведь нельзя, — ошарашено смотрел Кейджи на него.       — Но ведь сработало же. Он бы умер.       — Что тут происходит? Что сработало? — в палату вошёл заведующий отделением.       — Ничего, все под контролем, — ответил Кенма, как ни в чем не бывало, фиксируя показатели пациента в карточке, которые уже стабилизировались.       — Смотри мне. Я наблюдаю за тобой, — сказал зав и вышел из палаты.       — Вот же привязался, — пробурчал Кенма под нос и вышел следом.       «Он точно на своем месте» — подумал Куроо, закрывая отяжелевшие веки, и уснул глубоким сном. В следующий раз Тецуро проснулся уже глубокой ночью от неприятного писка. Вокруг снова была какая-то суета.       — Ну давай же! Давай! — кричал Акааши, делая непрямой массаж сердца.       — Адреналин вколол? — серьезно бросил Кенма, подкатывая дефибриллятор.       — Вколол, дай сюда! — Кейджи выхватил аппарат и начал реанимацию. Пошёл уже пятый разряд током, парень все не останавливался, а монитор продолжал пищать. — Ну же!       — Акааши, хватит. — Кенма стоял рядом и не двигался, смотря на все это немного нахмурившись.       — Нет! Нет, я его спасу!       — Акааши! — повысил голос Кенма. — Прекрати. Он умер. Все.       Кейджи замер над пациентом и выпрямился. Дефибриллятор выпал из его рук.       — Как же так… Ведь все было нормально!       Кенма подошёл и положил руку другу на плечо:       — Хочешь, я скажу родителям? — мягко спросил он.       — Нет, я сам, — ответил тот, утирая слезу. — Надо же, столько работаю, а все никак не привыкну.       Кенма тяжело вздохнул, выключил ненавистный кардиомонитор и выкатил койку в коридор.       Куроо наблюдал за этим, затаив дыхание. Он будто попал в совершенно другой мир, в мир, где каждую секунду происходит борьба со смертью, но даже несмотря на все усилия врачей, смерть все равно иногда оказывается сильнее. Когда Кенма сказал, что он врач реаниматолог, Куроо представлял себе это немного иначе. Да, он знал, что тот в основном только и делает, что возвращает людей с того света, крича «разряд», как во всех сериалах про врачей. Только в голове Куроо такие манипуляции всегда заканчивались тем, что пациент оживал. К сожалению, реальность оказалась куда более суровой. Он понял, что отделение реанимации это не всегда про счастливое спасение человека. Он понял, что эти люди, которые работают здесь, должны иметь просто железные нервы и непоколебимую психику, чтобы справляться с такими ситуациями, как эта. Интересно, кто же это был? Чья жизнь оборвалась в эту ночь? А ведь у него наверняка есть семья, люди, которые его любили, каково теперь им будет? А каково это — умирать? Что тот человек чувствовал сейчас? А ведь есть на свете люди, которые добровольно готовы расстаться с жизнью. От последней мысли Куроо стало так паршиво, а еще заныло глубоко в груди. Как вообще можно с ней попрощаться, зная, что в таких местах, как это, люди не хотят умирать, а врачи прикладывают столько усилий чтобы их спасти? Эти мысли глубоко засели в голове Тецуро и не хотели ее покидать. Он пролежал так до пяти часов утра, а потом сам не заметил, как уснул.       — Прикинь, у него сегодня день рождения, — сказал Кенма, пялясь в карту пациента.       — Что? У кого? — непонимающе переспросил Акааши, перебирая ампулки в ящике шкафчика на сестринском посту.       — Ну у моего пациента, которого я спас.       — Оу, а ты уже решил изучить его биографию? А что дальше? Семейное положение, место работы, прописку, размер ноги, или может размер еще чего-нибудь? — лукаво посмотрел на него напарник.       — Заткнись, Кейджи, — кинул Кенма, немного покраснев.       — Кстати, на первом этаже продают наивкуснейшие кексики, — подмигнул ему брюнет и удалился.       Тецуро открыл глаза и увидел перед собой знакомое лицо. Он подумал, что ему это снится, но лицо приблизилось почти вплотную и расплылось в улыбке.       — С Днем Рождения! — сказал Кенма, вынимая из-за спины кекс с голубенькой свечкой. — Извини, зажечь не могу, а то тут кислородные баллоны повсюду, так что мы рискуем взлететь на воздух.       — Мой День Рождения не сегодня, — ответил Куроо, улыбаясь уголком губ и наблюдая за реакцией Козуме.       — Что? Но я же сам видел в карте, — сказал он с недоумением и еще раз посмотрел в бумажку, проверяя цифры.       — Мой день рождения был тогда, когда ты спас мне жизнь.       Кенма театрально закатил глаза и поставил кекс на столик рядом с кроватью.       — Второй не получишь. Мне и первый запрещено было приносить сюда, так что ешь быстрее, пока другие не увидели, — проговорил он, поднимаясь с кровати, но Куроо остановил его, хватая за запястье.       — А когда день рождения у тебя? — вдруг спросил он.       — Был месяц назад — 16 октября, — ответил Кенма.       — Черт, я немного опоздал, но буду должен тебе целый торт.       — Не стоит, — улыбнулся Козуме.       — Спасибо тебе, — проговорил Тецуро, разжимая руку, а омега подмигнул в ответ и вышел из палаты.       Весь оставшийся день с лица Куроо не сходила улыбка. Он никогда так не ждал вечернего обхода, как сегодня, чтобы просто еще раз посмотреть на парня, мысли о котором занимали теперь его голову постоянно.       Куроо лежал и уже два часа залипал в потолок. Сон не шел, в палату никто не заходил, телефон надоел. А еще эта дурацкая нога болела сильнее обычного. Но Куроо беспокоило не это. Уже пошел третий день, как Кенма не заходил к нему. Ему почему-то ужасно захотелось его увидеть, прямо до дрожи в коленях. Поначалу Тецуро забросил эту идею куда подальше, но спустя еще час это стало навязчивой идеей. Он решил выйти в коридор и проверить сестринский пост. Вероятность того, что он сейчас там, была ничтожно мала, но Куроо почему-то тянуло выйти из палаты. Он присел на кровати и схватился за стойку капельницы, пытаясь приподняться. Нога начала ныть еще сильнее, но, невзирая на боль, парень стал потихоньку продвигаться к двери. И вот его взору открылся тот самый пост, на котором сидел его ненаглядный Кенма и писал что-то в планшете. Когда Козуме приподнял взгляд, его глаза чуть не выпали из орбит.       — Ты че, сдурел? — вскрикнул он и подорвался со своего места, откидывая планшетку и ручку куда подальше. — Ты зачем поднялся?       Омега подлетел к парню и вовремя подставил свои плечи под руку Тецуро, потому что тот слегка пошатнулся. Он помог дойти тому до кровати и уложил его. Кенма сразу обратил внимание, что Куроо был слишком теплым, нет, даже горячим, и нахмурился, пока Тецуро смотрел на него с дурацкой улыбкой. Блондин достал градусник и пихнул его Тецуро под руку.       — Чего лыбишься?       — Потому что ты пришел, — еще больше расплылся в улыбке альфа.       — Если что, тут для особо одаренных есть кнопка вызова медсестры, — серьезным тоном сказал Кенма.       — Ну, мне нужна была не просто медсестра, мне нужен был ты.       Омега пропустил эти слова мимо ушей, забрал градусник, который высветил на экране 38,5, и тяжело вздохнул. Это было тревожным звоночком. В рану могла попасть инфекция, которая таким образом давала о себе знать, а может Куроо с ослабленным иммунитетом подхватил еще чего похуже.       — Эй, ну ты чего такой серьезный?       — Клизму тебе что ли поставить для профилактики, чтоб жизнь медом не казалась, — с этими словами омега привстал и развернулся. — Сейчас вернусь.       Козуме возвратился в палату минут через пять, держа в руках стакан с водой и пару таблеток.       — Доктор, что со мной? — спросил Куроо.       — Воспаление хитрости. Пей давай.       Тецуро без лишних слов проглотил разом все три таблетки и продолжил изучать омегу взглядом. Ему почему-то нравилось наблюдать за парнем, когда он был таким серьезным, а еще наверняка очень злился из-за его выходки.       — Руку давай, — сказал Кенма, параллельно доставая из стерильной упаковки иглу для взятия крови. — И кулак сожми.       Кенма быстро нашел вену и аккуратно ввел иглу, как вдруг Тецуро неожиданно вскрикнул.       — Ты чего? — поднял на него недоуменный взгляд омега.       — Доктор, а можно поаккуратнее? — театрально сказал Тецуро.       — Я тебя умоляю, не строй из себя актрису. Не ты первый, не ты последний, никто не жаловался раньше. Так, надо бы тебе повязку поменять.       Кенма осторожно снял бинты и пластыри, открывая рану на ноге, и уставился на нее, пытаясь выявить хоть какие-то признаки инфекции.       — Ну что там? — спросил Куроо.       — Мда, кажется, нужно ампутировать.       — Чего? — резко спросил Куроо, повышая голос.       — Повелся, — сказал Кенма, бросая на него хитрый взгляд. — Если ты не будешь тревожить ногу лишний раз, то все будет нормально.       Он обработал рану и сменил повязку на ноге.       — А у тебя рука легкая, предыдущий медбрат так перетянул, что я думал, умру от боли.       — Так, если тебя больше ничего не беспокоит, я пошел, у меня дел куча, — сказал Кенма, приподнимаясь со стула, но тут же опустился обратно, прикрывая рукой глаза.       — Что с тобой? — взволнованно спросил темноволосый.       — Ничего, скоро пройдет, — ответил омега, собираясь подняться второй раз, но вдруг альфа нежно взял его за запястье, останавливая.       — Сколько ты уже не спал? — спросил он серьезно, увидев мешки под глазами блондина.       Омега тяжело вздохнул, опуская глаза в пол.       — Кажется, дня два-три, я уже перестал считать.       — Кенма, так нельзя, — сказал Куроо, глядя на него с сочувствием. Ему хотелось сейчас встать с кровати и уложить омегу спать прямо тут, а самому сидеть рядом и никого не подпускать, охраняя его сон.       — Тяжелые выдались дни… Такого количества поступивших пациентов за раз я не помню уже давно. И все тяжелые, как назло.       Он тяжело вздохнул, а после все же поднялся, вырываясь из хватки Тецуро.       — Мне еще кучу бумаг заполнять, так что на вечерний обход не жди.