Два одиночества

      Кенма уже в который раз за смену убежал куда-то в сторону туалета под сочувственный взгляд напарника Акааши.       — Может, ты домой пойдешь? — спросил он, когда Кенма вернулся, держась руками за живот, и рухнул на стул, облокачиваясь на стенку и прикрывая глаза.       — Еще буквально пару часов продержаться и смена кончится, — проговорил он еле слышно.       — А если экстренный пациент будет? Иди отпросись, зав, конечно, придурок, но думаю, он тебя отпустит.       — Лучше поставь мне капельницу, я сам себе уже не могу, — не унимался Кенма. — Пожалуйста.       Кейджи закатил глаза, но просьбу выполнил и ушел на обход.       На телефон Кенмы пришло одно новое сообщение.       Куроо: Привет! Сегодня все в силе?       — Точно, Куроо, — нахмурился Кенма, совершенно забыв о том, что они собирались встретиться после его смены. Куроо выписали около недели назад и с тех пор он не оставлял попыток увидеться с омегой. Но сегодня тот был явно не в состоянии.       Кенма: Извини, я плохо себя чувствую. Давай в другой раз       Куроо: Хочешь встречу тебя после смены, чтобы отвезти домой? А то опять хлопнешься в обморок по дороге.       — Козуме! — раздалось над его ухом так громко, что Кенма вздрогнул. — В мой кабинет, — сказал заведующий отделением Рэйто Кандзаки и удалился.       Кенма закатил глаза, чертыхнулся, вынул катетер и медленным шагом поплёлся за ним.       — Как это понимать? — спросил мужчина, садясь за свой стол, когда Кенма закрыл дверь в кабинет и встал перед ним. — Капельница на рабочем месте? Ты ничего не перепутал? Еще и в телефоне сидишь.       — Простите, мне стало плохо, но я не мог оставить пост, — сказал Кенма, надеясь на понимание.       — Я не потерплю работника с похмельем у себя в больнице! — повысил голос он.       — Что? Но я не пью! — возмутился Кенма, хотя выглядел он реально потрепанным из-за токсикоза, но никак не похмелья.       — Давай так, я не буду делать тебе выговор, а ты взамен идешь со мной на свидание, — сделал хитрый взгляд врач.       — Рэйто-сан, я… — Кенма подумал, что сейчас самое время ему обо всем рассказать. Это убережет его как от его приставаний, так и, возможно, от наказания. — Я беременный. И у меня очень сильный токсикоз. Я не пьян.       Казалось лицо Рэйто-сана вытянулось, а потом посерьезнело. Его взгляд стал таким холодным, а глаза, которыми он смотрел прямо на омегу, пожирая его взглядом, стали узкими. Казалось, что на лбу мужчины заходила жилка. Он уже очень давно добивался Кенму, просто потому что решил, что такой прекрасный омега должен быть его во что бы то ни стало. Ну как, добивался, он просто бросал в его сторону постоянные намеки, неприкрыто рассматривал его, и думал, что тот сам окажется в его руках. Пару раз он предпринимал попытки куда-то его позвать, но все было безуспешно. И факт беременности Кенмы очень сильно ударил по его самолюбию. Беременные омеги были для него табу. Обычно он добивался всего, чего хотел, но не в этот раз. И он не мог оставить это просто так.       — Что ж… Очень жаль терять одного из лучших сотрудников, — сказал он, складывая руки в замок.       — Что? В каком смысле? — осторожно спросил Кенма, а руки похолодели.       — Потому что нам придется с вами попрощаться, — твердо отчеканил Кандзаки. — Мне не нужен сотрудник, который из-за токсикоза не может выполнять свои обязанности, а потом не сможет из-за громадного живота сдвинуть каталку с места, а после и вовсе уйдет в декрет.       — Нет, подождите… Вы не можете! — протестовал Кенма. — За что меня увольнять?       — Ты сам уйдешь, — нагло ответил тот.       — Я не хочу уходить! — Кенма перешел на крик. Это был крик отчаяния.       — Или ты мирно уходишь сам, или я заставлю тебя уйти. Не вынуждай меня поднимать все твои косяки. Например, недавний случай, когда ты воткнул пациенту шприц в сердце. А что, если бы это привело к непоправимым последствиям? Чем ты думал?       — Вы же сами знаете, что он бы умер, если бы я так не сделал… — ответил Кенма уже не так уверенно, потому что понимал, к чему тот клонит. Надежда, что его оставят тут работать, таяла на глазах.       — Я знаю, что написано в твоей должностной инструкции. Там написано: не предпринимать самостоятельных действий, которые могут повлечь за собой ухудшение здоровья пациента или его смерть. Вот тебе бумага и ручка, пиши заявление.       — Пожалуйста… Не надо, — взмолился Кенма, взывая к его совести, жалости, здравому смыслу, к чему угодно. — Это не отразится на моей трудоспособности, обещаю!       — Это мое последнее слово. Или ты уходишь сам, или я увольняю тебя по статье с занесением в трудовую.       Кенма на дрожащих ногах подошел к стулу, сел и взял ручку. Перед глазами все плыло от подступивших слез. Пара капель упали прямо на лист бумаги, разъедая чернила. Он почти не видел, что писал, постоянно вытирая слезы рукавом и не поднимая глаз на заведующего. Он поставил свою подпись внизу листа и подвинул его к мужчине напротив.       — Чудно, — ответил он, убирая заявление в ящик стола. — Вот держи, твоя зарплата, — сказал он протягивая ему деньги.       — Но тут же меньше раза в два, — проговорил Кенма, пересчитывая купюры.       — А я вычел с тебя за лекарства, которые ты любезно вколол себе сегодня. И форму сдать не забудь.       Кенма не помнил, как вышел из кабинета, не помнил, как шел по коридору до сестринской, как переодевался в свою одежду и собирал сумку. Он делал все на автопилоте. В ушах звенело, взгляд был стеклянным. Он вышел на улицу и остановился на крыльце больницы. А что дальше?.. Кенма медленно опустился на ступеньки. Только сейчас постепенно наступало осознание произошедшего. Волна горечи и отчаяния нарастала со страшной силой. Он просто сидел и пялился в одну точку. Казалось, что жизнь его кончилась.       — Кенма! — радостно воскликнул Куроо, увидев омегу, выходящего из двери.       Хоть он и не получил ответа на свое последнее сообщение, но решил все же приехать, чтобы спокойно отвезти омегу домой и не переживать, как он доберется. В следующую секунду он заметил его абсолютно белое лицо и потерянные глаза, а когда тот сел прямо на ступеньку, альфа сразу подскочил к нему. Он опустился на корточки прямо перед Козуме, взволнованно глядя на него. Кенма даже не поднял на него глаза, все еще смотря как будто насквозь. Его губы подрагивали, а альфа стал беспокоиться не на шутку. Он уже начал прикидывать, в какую больницу его лучше отвезти, если вдруг тут не окажется гинекологии.       — Что случилось? — спросил он, аккуратно кладя руку ему на плечо и пытаясь заглянуть в глаза.       — Он… Он… — попытался сказать Козуме, но в ту же секунду не выдержал и разревелся во весь голос.       Альфа растерялся от такого поворота событий, но неосознанно с силой сжал кулак. А еще он очень пожалел, что у него не было под рукой бутылки воды, чтобы хоть как-то успокоить омегу.       — Кто? Кто тебя обидел? — спросил он серьезно.       — Он меня уволил, — сквозь плач неразборчиво сказал Кенма, но Куроо все прекрасно понял.       — За что?       — За то, что я беременный. Куроо, что мне делать? Мне нечем платить за квартиру. Мне некуда идти! Меня никто больше не возьмет на работу в положении! Господи… — кричал Кенма, смотря на Тецуро и закрывая рот рукой, а у того просто сердце разрывалось от этой картины. Омега не заслужил этого всего!       — Тише, успокойся, — сказал он, обнимая его, а тот все не унимался, рыдая ему в плечо. — По какой статье он уволил тебя? Он достаточно заплатил тебе?       — Он заставил написать заявление по собственному, — прошептал Кенма.       — Разберёмся, — ответил Куроо, поглаживая омегу по голове, а внутри все закипало. — Тебе нужно успокоиться.       Когда Кенма стал дышать ровнее, а дрожь прекратилась, Куроо взял его за руку и твердо сказал:       — Пошли.       — Что? Куда? — не понял Кенма.       — Восстанавливать справедливость, — сказал он, таща его по коридору. — Где кабинет главного?       — Что ты хочешь сделать? — с опаской спросил Козуме.       — Всего лишь объяснить ему, почему он не прав.       Куроо влетел без стука в кабинет врача и со звуком опустил ладони на стол.       — Как это понимать? — взревел он.       Рэйто поднял глаза на вошедших и посмотрел исподлобья сначала на Тецуро, а потом перевёл взгляд на Кенму, который жался у двери.       — Привёл обрюхатившего тебя папика, чтобы он тебя спас? Не выйдет.       Казалось, лицо Куроо побагровело. Он пулей оказался около врача и резким движением ударил его головой об стол так, что Кенма еле сдержал крик. Он никак не ожидал такого и стоял, будто оцепенев.       Рэйто взвыл и схватился за нос, из которого хлынула кровь.       — Ты че творишь, мудила, я сейчас охрану вызову! — кричал он.       — Ты никого не будешь вызывать, а знаешь почему? Ты в курсе, кто я? Моя фамилия Куроо, слышал про такую?       Глаза врача распахнулись и он сразу поник, кивая.       — В таком случае ты знаешь, кто мой отец, — продолжил альфа.       — Главный спонсор больницы, — тихо ответил он, прикладывая платок к носу.       — И ему будет очень интересно узнать, как вы тут с сотрудниками обращаетесь, а потом прекратить финансирование. Доставай его заявление! — в приказном тоне сказал Тецуро, а заведующий повиновался.       — А теперь порви его и сделай все по закону. Если увольняешь его, то с выплатой трёх окладов, как минимум.       — Это нужно в бухгалтерию идти за расчетом, — тихо сказал Рэйто. Он опасался, что ему прилетит ещё раз.       — Тогда выпиши чек. Заплатишь из собственных денег, а потом заберёшь у своей глубокоуважаемой бухгалтерии.       Рэйто достал чековую книжку и, оторвав листок и вписав что-то своей рукой, сунул чек Тецуро. Альфа посмотрел на цифры и его брови поползли вверх.       — Это что за копейки. Кенма, подойди сюда.       Кенма подошёл и, взглянув на цифру, робко сказал:       — Это мои три оклада, да.       Куроо закрыл глаза рукой. Он не мог поверить, что за такой адский труд омега получал так мало. А по меркам альфы слишком мало. Он мог заработать эту же сумму за пару часов. И зачем вообще Кенма держится за такую работу, где его не ценят? Куроо взял ручку и пририсовал ещё один ноль к сумме. Рэйто хотел было возмутиться и уже поднял руку, чтобы что-то сказать, но…       — Что-то не так? — бросил на него убийственный взгляд Куроо.       — Нет, все отлично, — сказал он, опуская руку и заметно нервничая.       — Вот и славно, пойдём Кенма.       — Держи, — сказал Тецуро, протягивая омеге чек, когда они вышли.       — Спасибо, — ответил тот, — но бить его было не обязательно!       — Ничего, ему полезно для профилактики.       — Теперь на квартиру должно хватить на первое время. Надо где-то найти работу… — рассуждал Кенма, идя по коридору и пялясь в чек.       — Кенма, послушай. Переезжай ко мне. У меня много места, всем хватит. И тебе не придётся тратить эти деньги на съем квартиры! Лучше отложи их пока, чтоб потом потратить на ребёнка.       — Нет, ты что! Я так не могу, — запротестовал омега. — Как я к тебе перееду… Ты же меня почти не знаешь!       — Кенма, — мягко сказал Тецуро, останавливаясь и беря руку омеги в свою, тихонько сжимая пальцы. — Ты спас мне жизнь. Это самое малое, чем я могу отплатить тебе. Прошу, не отказывайся.       Козуме на пару секунд завис, тяжело вздыхая и опуская глаза. Ему так не хотелось навязываться. Он не привык, что ему помогают, он всегда все делал сам. Но в данной ситуации, наверное, это был единственный разумный вариант.       — Ладно, — сказал омега. — Но это только на время!       Куроо усмехнулся:       — Конечно, пока все не устаканится. А потом мы ещё что-нибудь придумаем, — сказал он, а сам подумал, что сделает все, чтобы Кенме больше не захотелось от него уезжать.