Дети б/у, три штуки

Крыша протекала. Холодные капли занудно выстукивали по давно не мытому полу один и тот же ритм. Дом разлагался, как и его хозяин, скорбно склонившийся над стаканом огневиски. Самым трудным было принять одну простую мысль: он, в общем-то, больше не нужен. Северус даже не поморщился, опрокидывая очередную порцию пойла. Ему и тридцатника не стукнуло, а его существование уже изжило себя. И вот он сидит за родительским столом, вроде даже в той же самой позе, что и отец, когда возвращался с фабрики. И так же пытается найти оправдание своему существованию на дне стакана. А ведь все так славно начиналось! Была волшебная, рыжая феечка с соседней улицы. Она тянулась к нему, желая побольше узнать о магии, о загадочной школе Хогвартс, о волшебных палочках и таинственных заклинаниях. И он чувствовал, что необходим ей. Но потом у нее появились книги и друзья, и Северус оказался уже исчерпанным источником информации, устаревшим, от которого нужно тактично избавиться. На смену ей пришли старшие товарищи, могущественные, темные, перспективные. Но при всей их могущественности, они нуждались в Северусе, ведь он умный, талантливый и такой же темный, как и они. И он чувствовал, что даже немного вписывается, что его зелья и замечания ценны, несмотря на низкое происхождение своего хозяина. Он даже принял метку и надеялся, что наконец-то обрел свое место, однако судьба снова вмешалась в его планы. Проклятое пророчество, и снова эта чудесная, волшебная рыжая женщина, которая нуждалась в нем, пусть пока и не знала этого. И снова Северус Снейп один, меж двух огней, ведь Темный Лорд не поймет, а Лили Поттер не примет. И, казалось бы, вот оно — светлая сторона, мудрый Альбус, готовый принять в свои ряды любого, даже паршивого Пожирателя. И он даже на миг снова почувствовал себя нужным, шпионя ради новой цели. Но Волдеморт пал, Лили жива, ее дети даже не пострадали, разве что младший остался сквибом. И хотя Альбус что-то твердит о возрождении и грядущей опасности, в объективной реальности Северус Снейп снова оказался лишним. Никто больше не нуждался в нем, победившие светлые никогда не приняли бы предателя, Лили и сама может позаботиться о себе, а героического младенца холит и лелеет весь магический мир. Вот и осталось Северусу сутулиться над грязной поверхностью разваливающегося отчего стола и пытаться разглядеть в засохших объедках новый смысл жизни. А может, ну его? Раз уж все кончилось хорошо, так, может, и ему пора заканчивать со всей этой тягомотиной? Казалось бы, что сложного: палочку к виску и два слова, способные навсегда остановить безрадостное существование такой жалкой твари, как Северус Снейп. Древко палочки дрожало: ее хозяин был уже изрядно пьян. Прислонить кончик к виску тоже оказалось трудной задачей, Снейп то и дело промахивался, попадая то по носу, то куда-то в затылок. Однако мужчина не зря славился своим упорством и умением идти к цели. — Адава Кевадра! Палочка упала из обессилевших пальцев. Мутный луч ударил в стену, на секунду осветив неприбранное помещение. Северус Снейп рухнул на столешницу, жалобно скрипнувшую под весом уснувшего в пьяном угаре хозяина. Разбудил его стук в дверь. С трудом разлепив глаза, Снейп едва сдержал стон: голова раскалывалась, жажда сводила с ума, а свет нещадно резал глаза. С трудом сфокусировавшись на стакане, мужчина попытался вспомнить, кто он и где находится. И как отец вот так… всю жизнь? Невероятно. Так, он проснулся из-за чего-то невероятного. Ах, точно, кто-то ломится к нему в дом. Собрав последние силы, Северус поднялся, но сразу понял, что это была ошибка: лопнувшие капилляры новогодней гирляндой застелили глаза, а желудок ненавязчиво напомнил, что огневиски на голодный желудок — плохая, очень плохая идея. Тем временем стук повторился, причем он не походил на взрослое вежливое уведомление о прибытии. Редкий, тихий, словно испуганный. Чудом добравшись до двери, Северус резко распахнул ее и чуть не протрезвел от удивления. На пороге стоял мальчишка, лет семи, однако мужчина не брался точно определять возраст ребенка. Черноволосый, растрёпанный и такой зеленоглазый, что у Снейпа дыхание зашлось: он ни на секунду не усомнился в том, чей сын сейчас перед ним. — Мистер Поттер? — хрипло спросил Снейп, понимая, как абсурдно звучит обращение, извечно принадлежащее школьному врагу, направленное на мальчишку, затравлено оглядывающегося по сторонам. — Вы… Что здесь забыли? Мальчик молча протянул Северусу конверт, а затем склонил голову, будто виновато, руками обхватив себя в защитном жесте. Снейп повертел в руках неподписанное письмо, проверил его на чары. Ничего, самая обычная маггловская почта. В недоумении он постоял некоторое время, чувствуя себя максимально глупо. Затем он, словно очнувшись, отодвинулся от прохода, приглашая гостя, пусть и непрошеного, в дом. Мальчик нерешительно переступил порог и тут же застыл, не смея зайти дальше. Вернувшись на вчерашний стул, единственный в доме, Северус отложил пока письмо, решив сначала разобраться с Поттером. — Не вижу шрама, — констатировал мужчина. — Значит младший. Гарри? Мальчик кивнул, так и не подняв головы. — И что же ты здесь делаешь, Гарри Поттер? — с медленно проклевывающимся любопытством спросил Северус. Он знал, что парень остался без магии в ту роковую ночь, и что его из милосердия определили к ближайшим родственникам-магглам. Так же он знал, что этими родственниками оказалось семейство придурошной Петуньи, отчего слово «милосердие» приобретало некий издевательский оттенок. — Сбежал от злой тетки? Так почему ко мне? Гарри упрямо молчал, лишь изредка бросая на него опасливые взгляды исподлобья. Северус даже на секунду умилился, настолько мальчишка напоминал волчонка, брошенного в пустой незнакомой псарне. Не дождавшись ответа, мужчина вскрыл письмо, надеясь найти там ответы на свои вопросы. Почерк был незнакомым, женским, очень мелким и аккуратным. «Северус, я в отчаянии и не знаю, к кому ещё могу обратиться, кроме тебя» После первого же предложения сердце Снейпа отчего-то забилось быстро, гулко, но объяснить себе этого мужчина не смог. «Это сын Лили, Гарри. Думаю, ты знаешь о нем и о том, почему его отправили в мою семью. Конечно, я была не в восторге от такого подарочка, но не бросать же племянника на улице, что обо мне люди подумают? Так вот, бред это все, никакой он не нормальный мальчишка. Не далее как неделю назад он на моих глазах запрыгнул на крышу дома (а ведь там метра три, не меньше!), а потом медленно, словно с парашютом, спустился вниз, когда Дадлик ушел. Я брала мальчишку с условием, что он нормальный. Больше он задержаться в моем доме не может, у меня тоже сын растет, непонятно, как все это колдунство скажется на моем малыше. Отдай его родителям или определи в какую-нибудь там вашу школу, мне все равно. Письма к Лили возвращаются обратно, а Джеймсу я писать не стану. Петунья Дурсль» — Что же, поздравляю, — усмехнулся Северус. — Ты не сквиб. Гарри привычно проигнорировал фразу. — А ты не слишком красноречив. Это у тебя от отца… — мужчина поднялся, чтобы налить себе воды. Отчаянно хотелось сунуть голову под ледяной напор воды из-под крана, но присутствие гостя, пусть даже столь невеликовозрастного, не позволяло Снейпу подобной вольности. — Как ты вообще нашел меня? — Тетя, — впервые подал голос Гарри. — Привезла меня на машине и показала, в какую дверь стучать. Мне кажется, она не очень хотела, чтобы я вернулся, потому что сделала два лишних круга. Северус не знал, что ответить на это. Его вообще сковывала какая-то иррациональная неловкость перед этим странным ребенком. Как, должно быть, и большинство мужчин, не достигших ещё тридцати, вводит в лёгкий ступор сама тема детей. Конечно, Снейп мог контролировать это, но стоило отвлечься, как в мыслях снова возникал лёгкий туман. Хотя, возможно, дело было в том числе и в похмелье. — Где твои вещи? — Северус оглядел ребенка. Только сейчас он отметил заношенный свитер, усыпанный катышками и в некоторых местах совсем лишенный шерстяного начеса. Штаны выглядели размера на три больше, и если мужчину не подводило зрение, подвязаны были тонкой садовой бечёвкой. Странно, неужели семейство Петуньи настолько малообеспечено? Тяжело, должно быть, этой мелкой ханже жить с низким достатком. — Лучше тебе собирать их скорее, мы отправляемся к твоим родителям. Глаза Поттера расширились. Северус отметил, что парень не только потрясен до глубины души, но ещё и старается изо всех сил этого не выдать. Никаких сборов Гарри не начал, и подобное игнорирование его фраз начинало раздражать Снейпа. — Желаешь оставить все свое имущество мне? Поверь, я не заинтересован в мальчишеских игрушках. Собирайся скорее. — У меня ничего нет, — тихо сообщил Гарри. Грудь Северуса прожгла мерзкая, столь ненавидимая им жалость. Она затопила мысли мужчины, ворвалась в его память и подняла там те воспоминания, о которых Снейпу хотелось бы забыть навсегда. — Не стоит выпячивать собственные проблемы, мистер Поттер, жалость к себе — самый низкий способ привлечь внимание, — рявкнул мужчина. Лицо Гарри закаменело, он, и без того бледный и невзрачный, вдруг словно потерял ещё несколько тонов цвета. Есть дети, в которых навык не привлекать к себе внимание вшит едва ли не на подкорке мозга. И Северус слишком хорошо знал, у каких детей это происходит. — Руку, — скомандовал Северус. — И терпи. Сейчас будет неприятно. Поттер покорно ухватился за протянутую конечность. В следующую секунду они оказались возле уютного двухэтажного особняка, стены которого были увиты плющом, а сад буйно цвел, несмотря на глубокую осень. Мальчишка тут же рухнул на колени, оставляя завтрак на ровном газоне. Однако тут же поднялся, утер лицо и смиренно опустил взгляд. Ни слез, ни шумных эмоций по поводу первой аппарации, ни даже лёгкого удивления. Северус хмыкнул, протягивая руку мальчику уже с более искренним расположением. Хозяева, само собой, уже знали о вторжении. Из парадных дверей показалась вихрастая черная макушка, столь ненавидимая, что аж пальцы сводило. — Нюниу… Гарри?! Ты что творишь, животное? — Джеймс, как истинный гриффиндорец, по природе своей был не склонен разбираться в ситуации, предпочитая нападение и защиту. — Начерта ты его привел сюда, ты же знаешь… — Первый выброс, — холодно сообщил Снейп. — Мальчишке нечего делать с магглами. — Это невозможно, — закатил глаза Джеймс. — Сам Дамблдор проверял, понимаешь? — Кто там? — донеслось из-за незакрытой двери. Тотчас оттуда показалось прекраснейшее существо из ныне живущих. Все те же нежные черты лица, словно не тронутые временем. Все те же ярко-рыжие волосы, как глоток чуда в серых буднях. На руках у нее сидел ещё один черноголовый вихрастый пацаненок, не многим младше Гарри. Сердце Северуса сжалось до боли, что будь мужчина не столь одержим ситуацией, заподозрил бы инфаркт. «Сколько же я пьянствовал?» — пронеслось у него в голове. — Лили, тебе лучше уйти, — Джеймс сделал шаг назад, словно прикрывая жену и сына спиной. — Это он. Предатель. — Зачем ты пришел? — холодно спросила Лили, тут же подобравшись. — Услышал ещё одно пророчество? Бежишь докладываться новому хозяину? А сына моего привел, чтобы душу истравить? — Твой сын не сквиб, — почти все ресурсы самоконтроля мужчина тратил на выражение лица. Подумать только, на какие эмоции он, оказывается, способен! — Петунья видела выброс. Джеймс молча вскинул палочку, невербально бросив заклинание на сына. Лили зажмурилась. Странно, столько лет уже прошло, а она, оказывается, все ещё лелеяла какую-то крошечную надежду. Скромную надежду, что оторванный кусок материнского сердца, волей Волдеморта ставший чужим, вдруг вернётся. Но нет, чуда не произошло. — Убирайся отсюда, — прошипел Джеймс. — И не будь скотиной, сотри мальчику память об этом. В следующий раз придумай причину поправдоподобнее, чтобы увидеть ее. Не такую мерзкую, как ее сын-сквиб. — Ты придурок, Джеймс, — ровно ответил Северус. — Ни грамма ума не прибавилось с первого курса. И аппарировал под лавиной оскорблений, так и хлынувших из Поттера-старшего.

***

Вторую аппарацию Гарри выдержал лучше. То ли опыт сказывался, то ли выворачиваться было уже нечему. А дом Дурслей на Прайвет-драйв выглядел совсем не бедно. Настолько небедно, что страшненький свитер и явно чужие штаны тут же вызывали вопросы. Гараж на два личных транспорта, самая геометричная лужайка на свете, недешевый дизайн здания, даже детский велосипед будто кричал о своей принадлежности к верхушке среднего класса. Местные хозяева заклинаниями оповещения не владели, а потому Северусу пришлось аж стучать в дверь. Выглянувшая Петунья тут же скривилась, словно вместо пирожного откусила добрый кусок лимона. — В гостиную, живо, — скомандовала она. — Уильямс уже отодвинула шторы. Ещё немного, и Крейги тоже выглянут. Какого черта ты вернул его, Северус, я же ясно все написала, — шипела женщина по пути в комнату. — Он не маг, Петунья, — почувствовав глухое раздражение, отозвался Снейп. — Джеймс и Лили только что диагностировали его. Ни капли магии! — Снейп, — остановившись, произнесла миссис Дурсль так серьезно, что раздражение в мужчине сменилось максимальной концентрацией. — Я, слава Господу, самая нормальная женщина. И верю своим, слава Господу, самым нормальным глазам. Что там говорят ваши заклинания, мне плевать. Забери мальчишку. Услуга за услугу, так и быть. Забери его, и я расскажу тебе кое-что о последствиях одной романтичной ночи семьдесят восьмого. Мир Северуса Снейпа рванул куда-то вверх, оставляя растерянного мужчину совсем без почвы под ногами. И он летел, пытаясь ухватиться за обрывки каких-то мыслей, фраз, но те ускользали. Мир Северуса Снейпа исчез, рухнул, разбился на миллиарды осколков, собрать которые не под силу уже никому. Мир Северуса Снейпа погиб навсегда, чтобы на его пепелище возникло что-то совершенно новое.