Дети б/у, три штуки

Отблески камина плясали на стеклах директорских очков. Полумрак ночи притаился в углах кабинета, не решаясь выползти в центр комнаты, словно зная о грозной силе Альбуса Дамблдора. Сам старец сидел в своем кресле, подперев голову рукой, и разглядывал лежащий перед ним черный аккуратный ящик. Этот ящик был небольшим, но тяжелая темная аура, исходившая от него, заполняла собой всю комнату без остатка. Дамблдор поморщился: ему тяжело давалось присутствие рядом с настолько мощным артефактом. Когда в дверь постучали, Альбус уже почти решил отойти ко сну, но внезапный стук остановил его. Вошел Северус Снейп. Он выглядел как обычно, но старик смог уловить тревогу, затаенную в самой глубине черных глаз. Это было ожидаемо: Альбус лично отправил Северуса поговорить с профессором Квирреллом несколько часов назад. — Мистер Квиррелл смог обосновать свои частые отлучки из школы? — после кратких приветствий спросил директор. — Полагаю, что да, раз ты так спешил мне сообщить об этом. Время давно за полночь. На лице Северуса была написана труднейшая борьба, Альбус наблюдал за ней с искренним любопытством. Этот мальчик казался ему поистине уникальным случаем, когда тьма и свет идут рука об руку внутри одного человека. Для Альбуса оставалось загадкой, как в Снейпе могли уживаться такие противоречивые вещи, как жесткость и хрупкость, ненависть и нежность. Венцом этого чуда природы был талант к магии разума, и Дамблдор только диву давался, как изящно его разворачивали на подступах к чужим мыслям. Это не было проблемой, ведь со временем директор приловчился читать самые важные вещи прямо на лице сурового зельевара. — Вы знали? — проигнорировал предыдущий вопрос Северус. Казалось, одна из сторон победила в нем, и он принял непростое решение. — Вы знали, когда приглашали его на должность? — Догадывался, — кивнул Дамблдор. — Это был риск, но куда меньший, чем оставить Квиринуса совсем без присмотра. — Не понимаю, — устало прикрыл глаза Снейп. — Тут же дети! И философский камень… Ладно, это я еще могу понять, ведь нужно было чем-то приманивать… Полагаю, мистер Фламель даже не подозревает, кто в школе нацелился на его изобретение? Разумеется, не подозревает, он бы ни за что не согласился так рисковать! — Держи друзей близко, а врагов еще ближе, — сказал Дамблдор. — Здесь мистер Квиррелл под постоянным наблюдением и просто не сможет навредить кому бы то ни было. А за пределами Хогвартса у него развязаны руки. Полагаю, если бы не занятость в школе, у нас в новостях было бы кое-что пострашнее десятка трупов единорогов в Запретном Лесу. — Вы знали, что профессор Квиррелл дает индивидуальные занятия Гарри Поттеру? — с тихой угрозой спросил Северус. — Не преувеличивай опасность бедного напуганного юноши, — отмахнулся Дамблдор, и было неясно, кого он имеет в виду: мистера Квиррелла или того, кто действовал от его имени. — Он, безусловно, очень талантливый и находчивый мальчик, но вся его опасность была в последователях, которых сейчас нет. Сомневаюсь, что руками несчастного одиннадцатилетнего сквиба можно натворить много зла. — Но зачем тогда эти занятия нужны? — спорить с директором о степени опасности Темного Лорда Снейп не собирался. Переубедить старика было невозможно. — Оставлю это тебе на досуговые размышления, — улыбнулся Дамблдор. — Не хочу лишать тебя приятного удивления, когда ты сам догадаешься. — Неужели вы не собираетесь что-нибудь с этим сделать?! — в отчаянии воскликнул Северус. — Темный Лорд здесь, он ослаблен и беззащитен! Нельзя представить более подходящего момента, чтобы уничтожить его навсегда! — А что ты предлагаешь? — произнес Дамблдор, пристально глядя прямо в глаза собеседнику. — Смею тебе напомнить, что однажды Волдеморт уже умер. Что, впрочем, не помешало ему через десять лет вернуться и даже устроиться на работу. Ты прекрасно знаешь, кто должен победить Волдеморта. Ни ты, ни я не сможем сделать это окончательно и безвозвратно. Здесь нам остается лишь положиться на Судьбу. — Можно заточить его в Азкабане, — предложил Снейп. — Как он того и заслуживает. — Чем того заслужил бедный Квиринус Квиррелл, главный заложник сложившейся ситуации? — задал вопрос Дамблдор. — И я подозреваю, что жизнь Волдеморта прервется вместе с жизнью профессора Квиррелла, а последнему недолго осталось. Разумеется, проблему это не решит, и Волдеморт еще вернется. Так зачем же издеваться над последними минутами профессора Квиррелла? — Но как же студенты? — после небольшой заминки спросил Снейп. — Это же дети, беззащитные дети! — Для этого в школе есть мы, преподаватели, — твердо ответил Дамблдор. — Если мое слово хоть что-то значит для тебя, то ты можешь быть спокоен, ни один ученик не пострадает. — Конечно, — Северус опустил взгляд, и Дамблдор отчетливо понял, что ему не поверили. — Что ж, раз наиболее животрепещущие темы мы обсудили, то самое время поговорить о нападении на Лу Принца, последствия которого ты только что убирал, — будничным тоном сообщил Дамблдор. — Такая забота о… Напомни, пожалуйста, совсем запамятовал… Друге твоей далекой племянницы? — Я поступил бы так в ситуации с любым студентом моего факультета, — с легкими нотками негодования возразил Северус. — Конечно, меня бы куда больше обрадовал ответ, что ты поступил бы так в отношении любого студента Хогвартса, — резонно заметил Дамблдор. — Но я не обольщаюсь. Однако мой вопрос был в другом. Мы оба прекрасно видим, что Лу Принц не обладает магией, и его нахождение в Хогвартсе — угроза скорее для него самого. Я до сих пор не понимаю, чем ты руководствовался, пригласив на первый курс двух абсолютных сквибов. Но сейчас мы столкнулись с первыми действительно страшными последствиями твоего решения. Северус, мальчик мой, еще не поздно отказаться… — Я не забираю слова назад, — холодно оборвал директора Снейп. — Позвольте мне решать внутрифакультетские проблемы без внешних вмешательств. Прощание вышло сухим и коротким. Дамблдор еще какое-то время размышлял над словами Северуса Снейпа. В картину мира директора никак не укладывался профессор Снейп, заботящийся о случайном студенте Принце. Что бы ни говорил по этому поводу сам Северус, он никогда не относился к студентам одинаково, не во время преподавания, не в пору своего ученичества. Снейп был слизеринцем, и Дамблдор еще не совсем впал в маразм, чтобы забыть это. Лу Принц точно представлял для профессора зелий какой-то интерес… С другой стороны, не похоже, что Северус догадался об интересной родословной Лу. Дамблдор принялся массировать виски, стараясь разогнать головную боль. Как вообще сын Малфоев всплыл в истории с Принцами, непонятно. Право дело, кровь этой семейки не позволяет Малфоям оставаться в стороне, что бы ни случилось. Главное, нельзя допустить, чтобы Лу попался на глаза Нарциссе или Люциусу — Альбус не мог ручаться, что те не узнают сына, или хотя бы не заподозрят его. Другой большой проблемой был профессор Квиррелл. Слова об относительной безобидности Квиррелла предназначались исключительно для Снейпа, сам Дамблдор прекрасно осознавал риск. Это сейчас Волдеморт нападает на единорогов и пьет жизненные силы Квиррелла, но неясно, на какие отчаянные вещи он решится, когда его время иссякнет. Однако риск был полностью оправдан. В пророчестве не было ни слова о том, что Избранный самолично победит темного волшебника — Дамблдор не верил даже в вероятность такого исхода. Дэниелу нужна была помощь в том, чтобы разгадать тайну бессмертия Волдеморта, и первую подсказку дал сам Темный Лорд. Директор положил руку на гладкую поверхность ящика, но сразу одернул ее. Его даже на секунду напугала яростная сила, исходившая от проявления самого гнусного уродства, на которое была способна магия — крестража.

***

Второе занятие подряд показалось Гарри странным решением. Только вчера он безуспешно пытался отражать атаки мелких вредных воздушных демонят, как уже сегодня за завтраком ему в руки прилетела новая записка с временем. Но это и заинтриговало Гарри, ведь, судя по спешке, профессор Квиррелл подготовил для него кое-что особенное. Поэтому Поттер пренебрег просьбой Северуса зайти после занятий с Эйлин и Лу. Ведь к Северусу он мог зайти и позже, верно? Но прибыв в кабинет Защиты от темных искусств, Гарри не обнаружил очередной странной клетки с очередными неприятными существами. Вместо этого он увидел бледного профессора Квиррелла, сидящего на краешке своего стола и держащего в руках продолговатую коробочку. — Добрый день, сэр, — вежливо начал Гарри. — Просто день, мистер Поттер, просто день, — как-то печально улыбнулся профессор Защиты. — Вы, должно быть, задаетесь вопросом, почему новое занятие назначено так близко к предыдущему. Сразу разочарую вас, сегодня мы не будем работать с заклинаниями и созданиями темной магии. Возможно, сегодня наше последнее занятие, поэтому я выделил его для проверки самой безумной своей гипотезы. — Последнее? — охнул Гарри. — Но почему? Это из-за вашей болезни? — О, нет, моя болезнь позволяет мне прожить еще несколько месяцев, — невесело хмыкнул Квиррелл. — Но велика вероятность, что в ближайшем времени вы покинете школу. — Я? — искренне удивился Гарри. — Это почему же? — Я не утверждаю, — насмешливо поднял брови Квиррелл. — Возможно, я и не прав. В любом случае, нам не стоит тратить драгоценное время на пустую болтовню. Что бы ни произошло в будущем, сконцентрируемся на настоящем. Вы ведь еще помните о нашем пари, мистер Поттер? Осмелюсь напомнить вам, что вы так и не смогли сотворить хотя бы одного осмысленного заклинания. Поэтому, если это наше последнее занятие, то примите сей жест как признание моего поражения. А если не последнее, то как поощрительное награждение за старания. Продолговатая черная коробочка легла прямо перед Гарри. Осторожно мальчик взял ее в руки и приподнял плотную крышку. Внутри, на бархатной подушечке лежала изящная волшебная палочка, явно превосходившая в качестве те деревянные болванки, которые Снейп раздал детям. — Это стоит огромных денег, — констатировал Гарри. — Да у вас талант в оценке магических артефактов, — усмехнулся профессор. — Не разочаровывайте меня рассуждениями о неподобающих подарках. — Дело не в приличиях, — произнес Гарри, уязвленный едким комментарием. — Я знаю, что не волшебники выбирают палочки. И весьма расточительно с вашей стороны было тратить столько денег ради небольшого шанса на то, что эта палочка не отвергнет меня. — Привычка считать чужие деньги еще никого не довела до добра, мистер Поттер, — слегка раздраженно сказал Квиррелл. — Скажем так, у меня есть веские основания считать, что именно эта палочка очень подходит вам. Она сделана из остролиста, а сердцевиной ей служит перо феникса. И если эта палочка действительно ваша, то ваши успехи в магии должны стать более заметными. Наощупь палочка оказалась удивительно гладкой и теплой. Она удобно легла в руку Гарри, и в тот же миг мальчик понял, что предположение учителя оказалось верным. Палочка отзывалась ему даже на более глубоком уровне, чем простые ощущения. Стоило Гарри взмахнуть рукой, как из палочки посыпались разноцветные искры. Это потрясающее зрелище особенно впечатлило его, но еще более волшебным оказалось чувство тепла, которое растеклось по телу Гарри в тот момент. Почти такое же тепло, но куда сильнее, приливало в моменты физических контактов с профессором Квирреллом. Стоило Гарри подумать об этом, как его внимание обратилось на самого профессора. Мужчина смотрел на происходящее с не менее потрясенным видом. — Попробуйте заклинание! — нетерпеливо скомандовал Квиррелл. Гарри кивнул и с трепетом направил палочку на случайную книгу, лежащую на полке. — Вингардиум Левиоса! — воскликнул Поттер, отчетливо ощущая, как теплая волна, разливающаяся по всему телу, изменила направление и начала концентрироваться в руке. Профессор Квиррелл даже привстал с места, чтобы лучше видеть происходящее. Напряжение витало в воздухе, и его было не меньше, чем на самом первом занятии. Гарри выписал правильное движение кистью и уставился на книгу. Но чуда вновь не произошло.

***

— Надеюсь, мы будем обсуждать планы на пасхальные каникулы, — заявила Эйлин, проходя в кабинет зельеварения. Следом за ней зашел Лу, лицо его не выражало ничего, кроме легкой задумчивости. Первое, что бросилось в глаза детям, это отсутствие идеального порядка на профессорском столе. Часть книг была свалена на его поверхность, причем не стопкой, а грубой кучей. Шкафы с ингредиентами стояли нараспашку, а сам хозяин помещения застыл в напряженной позе у одной из полок и, кажется, не сразу заметил гостей. Более внимательный Лу сразу напрягся, настолько непривычной была обстановка в кабинете зельеварения. — А где Гарри? — спросил Северус, оглядывая Эйлин и Лу. — На занятиях со своим любимым Квирреллом, — ядовито хихикнула Эйлин. — Он теперь ждет их как своего дня рождения. Сумасшедшие заразны, это я всегда знала! — Мерлиново проклятье! — выплюнул Северус, отходя от шкафов. Страх за Гарри сковывал его каждый раз, когда он думал об этих индивидуальных занятиях. Слишком свежи были воспоминания о любви Темного Лорда к жестоким урокам для магглов и магглорожденных. — Передайте ему, чтобы нашел время зайти ко мне. — Значит, точно не планы на пасхальные каникулы, — приуныла Эйлин. — А что случилось? — Вчера я узнал о смертельной опасности, в которой находятся все ученики школы, — сразу перешел к делу Снейп. Лу встрепенулся, но Северус поймал его взгляд и отрицательно покачал головой. Лу кивнул, поняв, что это никак не связано с инцидентом в душе. — Это настолько… Я понимаю, что не смогу оградить вас от всего в мире, но это… Я долго думал, и, наверно, вам лучше дождаться окончания учебного года в маггловском мире. — Что?! — недовольно воскликнула Эйлин. — Эй, это просто нечестно! А как же Невилл, как же дурацкие уроки у Макгонагалл? Кто будет донимать дурачка Дэнни? Все веселье достанется Малфою, а я просто не могу позволить этому случиться! — Ты не понимаешь, — устало, сквозь зубы процедил Снейп. В нем поднималось раздражение, но не на дочь, а на собственную глупость, из-за которой он совершил столько ошибок. Как он мог довериться Дамблдору, почему вообще решил, что старик поставит безопасность детей высшим приоритетом? Вчерашний разговор окончательно убедил Северуса в том, что Альбус полностью погрузился в воспитание Избранного, оставив на время обязанности директора. — Это по-настоящему смертельная опасность! Нельзя рисковать из-за каких-то глупостей. — Здесь моя жизнь, а моя жизнь — не глупости! — закричала Эйлин. — Ну что это за опасность, из-за которой можно обращаться со мной как с безвольной вещицей? Это все из-за той истории с философским камнем, да? — Откуда ты… — на секунду Северус смешался, но взгляд его скользнул с дочери на профессорский стол, и воспоминание о последней отработке Дэниела Поттера сразу всплыло в памяти. Лу разочарованно зыркнул на Эйлин, но та только сильнее разозлилась. Снейп с самым гневным видом подошел к дочери и протянул к ней раскрытую ладонь. — Отдай. Живо. — Ты думаешь, я его каждый день у сердца ношу? — огрызнулась Эйлин. — Он в комнате. — Чтобы к вечеру был у меня на столе! — прорычал Северус. — Как тебе доверять, если ты у родных воруешь? — А я не просила мне доверять! — тут же взорвалась Эйлин. Лу положил ей руку на плечо в попытке успокоить, но девочка грубым жестом скинула его конечность. — Так уж сложилось, что по воле судьбы я выросла не послушной принцесской, а воровкой-оборванкой! А знаешь, кто в этом виноват? Ты, папочка! Как и в том, что мне пришлось однажды бросить всю свою жизнь и припереться в этот сраный Хогвартс! И стоило мне более или менее привыкнуть к происходящему, сотней синяков вновь заработать здесь себе имя и репутацию, как ты снова отбираешь у меня все! Да ты просто наглый, самовлюбленный… Последние обвинения были особенно болезненны. Эти эпитеты привычно рисовали в голове Северуса образ ненавистного Джеймса Поттера, с едкой ухмылкой унижавшего безответных. И так мерзко было слышать их в свой адрес от родной дочери, ради которой он сам перекроил всю жизнь. Устроился на должность преподавателя, только чтобы детей взяли в лучшую школу магии в Англии, оплату которой он точно не смог бы потянуть. Вновь ввязался в противостояние добра со злом ради возможности быть в курсе любой опасности, чтобы вовремя отвести ее от семьи. И никакие убеждения разума, что Эйлин — ребенок, и не понимает, что говорит, не помогали. Он сделал это. Замахнулся на дочь. Вызывающий взгляд Эйлин исподлобья словно говорил: давай, сделай это, и ты навсегда лишишься не просто моего уважения, но любого шанса на искупление. Северус замер, но не это остановило его. Не риск во второй раз потерять доверие дорогого человека из-за секундного порыва. Краем глаза Снейп заметил черный протез на мизинце руки, которую занес для удара. И тут же перед глазами встала картина полуживого трупа, лежащего на койке Больничного крыла. — Волдеморт вернулся, — коротко произнес Снейп, одернув руку. Эйлин и Лу переглянулись. Мальчик выдохнул, выпуская скопившееся напряжение. Он действительно испугался, не ожидая такого поведения от Северуса. — И он в Хогвартсе. Вам с Гарри грозит слишком большая опасность, чтобы я мог позволить вам продолжать обучение тут. — Проблема в том, что мы не знакомы с возможной жестокостью мистера Волдеморта, — впервые подал голос Лу. — Поэтому нам кажется, что ты немного преувеличиваешь его угрозу. К тому же, если бы студентам действительно грозила смерть, как ты это описываешь, то артефакты чистокровных семей сходили бы с ума с первого сентября. Насколько мне известно, большинство родителей моих однокурсников половину состояния тратят на то, чтобы отслеживать безопасность своих отпрысков. — Конечно, Волдеморт не будет бросаться проклятиями в учеников, — задумчиво изрек Северус. Аргумент Лу об артефактах показался ему крайне убедительным. — Но вы просто рискуете стать случайными жертвами в великом противостоянии. Могущественные маги, творящие историю, редко обращают внимание на рядовых волшебников. — Точно так же мы можем стать случайными жертвами уличной перестрелки, — возразил Лу. — Если опасаться случайностей, то разумнее всего сразу похоронить себя. Северус сдержанно кивнул. Он уже понял, что его дети слишком взрослые, чтобы начинать опекать их. Они и сами рвутся опекать, ведь не из праздного любопытства Эйлин стащила тот злополучный ключ. Ему остается лишь принять боевую натуру Эйлин и подлую суть Лу. И приложить все силы, чтобы хотя бы попытаться сохранить их жизни подольше.