Дети б/у, три штуки

Первые учебные дни после зимних каникул всем давались с трудом. Хотя выходные дни и пролетели, как обычно, слишком быстро, Гарри, Эйлин и Лу все-таки ждали возвращения в Хогвартс — они все успели обрасти кое-какими социальными связями. Даже Эйлин однажды проговорилась, что иногда думает о том, как там прошло Рождество у Невилла. Что уж говорить о Лу? Однокурсники на перроне его встречали как пророка святого, и нельзя сказать, что мальчику это не льстило. Особенно в сумме с искривившимся лицом Драко Малфоя, чья аристократичная невозмутимость не выдержала нанесенного ему оскорбления. В поезде детям пришлось разделиться: Гарри и Эйлин пошли искать Невилла, а Лу присоединился к группе слизеринцев в их купе, и весь путь оттуда доносился громкий смех и обрывки оживленной беседы. А Лаванда Браун рассказала своей подруге Патил, что Драко Малфой сидел в соседнем купе весь красный и напряженный, а когда она случайно заглянула туда, то слизеринец обругал ее грубыми словами! Первый учебный день Лу начинался с пары по Чарам. Он встал пораньше, но совсем не за тем, чтобы угодить Флитвику. Часть времени ушла на сборы, а оставшееся время Принц просидел в гостиной, ожидая одного единственного человека. И когда Милисента Булстроуд вышла из комнаты девочек, Лу сразу же поднялся и вышел следом за ней в коридор. Он быстро догнал девочку, подхватил ее под локоток и предложил дойти до Чар вместе. Милисента смутилась, но виду не подала. Она не была романтичной или чересчур наивной девочкой, чтобы на что-то рассчитывать. — Ты так и не написала, чем закончилась история с Быком, — начал Лу. — Не томи, я люблю котиков и переживаю за него. — Все в порядке, — отмахнулась Милисента. — Целители достали кулон, который он проглотил, никаких последствий не было. Разве что теперь Бык шугается всех украшений, и маминых, и моих. Ну, ничего, будет знать, как есть что попало! — О-о, я рад, что все кончилось хорошо, — умилился Лу. — Хотел бы я познакомиться с Быком лично. Я уже говорил, что обожаю котиков? — Ты разочаруешься, — засмеялась Милисента. — Это не кот, а исчадие ада! Его вообще изначально звали Олли, но с годами он становился все злее и злее, а теперь к нему почти невозможно подойти. Вообще-то я думала о том, чтобы притащить Быка в школу на следующий год. Но, боюсь, не справлюсь с уходом за ним. — Можешь рассчитывать на меня в этом деле, — Лу вытянулся по струнке, дурашливо изображая верного солдата. — Ты же знаешь, можешь рассчитывать на мою помощь всегда. Как и, надеюсь, я — на твою. — Разумеется, — как-то очень по-слизерински улыбнулась Милисента. — Я помню о твоей просьбе. Не представляю, в каком настолько предосудительном месте ты мог найти чужой ключ от сейфа, чтобы не было возможности просто отнести его в Аврорат. И — оцени мою тактичность — не спрашиваю, что в этом месте делал ты. Но ты же понимаешь, каких трудов мне стоило залезть в папин кабинет и разобраться в его бумагах. Особенно разобраться в бумагах! — Ты невероятная, Милли, — состроил глазки Лу. — Я знал, что ты поможешь мне в этом деле. Я просто не могу бросить того человека в беде, кто бы он ни был. — Как благородно, — отпустила неискренний комплимент Булстроуд. Принц понял, что она ему не поверила. — Сестра из Гриффиндора дурно на меня влияет, — шутливо пожаловался Лу. — У меня, как ты понимаешь, родственников в Гриффиндоре нет, — вернулась к теме Милисента. — И разобраться что к чему в банковских документах — задача не для первокурсницы. Ты же понимаешь, как я рисковала при этом? Мой папа — очень серьезный человек. Однажды я забрела в закрытую часть подвалов. Знаешь, что там было? Пыточные инструменты. — Я способен оценить твою жертвенность, — кивнул Лу. Его тут же захватил вопрос: зачем нужны пыточные инструменты волшебникам, которые могут пользоваться магией, чтобы доставлять самые разнообразные муки. Само собой, задавать этот вопрос он не стал. — Я прекрасно понимаю, что такие поступки совершаются только для очень близких друзей. Разве мы недостаточно близки? — Думаю, нам стоит чаще сидеть вместе, ну, ты понимаешь, — с намеком приподняла одну бровь Милисента. — Для сближения. Пару недель, полагаю, будет достаточно. — Для меня это будет удовольствием, — галантно кивнул Лу. — Проводить вместе обеды, а еще пары по Чарам. — По Чарам, Травологии и Астрономии, — не согласилась Милисента. — Пусть Паркинсон утрется! — Все никак не можешь простить ей ту шутку про размер твоей мантии? — удивился Лу. — Милли, малышка, да брось. Ты выглядишь потрясающе! Но с Астрономией не получится. Пара совмещена с Равенкло, и это прекрасный шанс закрыть предмет с помощью Гарри Поттера. Сам-то я точно не справлюсь. Но! Я могу пустить слух, что в четверг мы идем гулять возле Черного озера вдвоем. Панси уже месяц хочет пригласить меня, но не решается. Уверяю тебя, это сработает гораздо лучше. — По рукам, — хихикнула Милисента. — Его зовут Николас Фламель. Хозяин того ключа. Ума не приложу, где ты мог его найти, потому что личность этого затворника не предполагает… Договорить она не успела. Лу и Милисента дошли до кабинета Флитвика, но дверь оказалась закрытой, а первокурсники сбились в группы в коридоре. Компания, состоящая из Забини, Нотта и Гринграсс, тут же их заметила, и Дафна помахала им рукой. Милисента решила, что раз Лу затеял разговор наедине, то продолжать его в присутствии свидетелей будет неуместно. Все-таки девочка получила классическое английское воспитание. — Так значит, твоя мама так и не познакомила тебя с новым отчимом? — продолжил оборванную появлением Лу и Милли беседу Теодор. — Как-то не очень вежливо забыть пригласить на свадьбу собственного сына! — К чертям вежливость! Я вынужден был сидеть совершенно один в особняке, который мы арендуем в Англии, да я чуть не помер со скуки! — всплеснул руками Блейз. Потом он заметил что-то в противоположном конце коридора, покраснел и вдруг резко сменил тему. — Невероятно, как я только успел выполнить все эти дела… Такая загруженность на первом курсе обучения, просто страшно, что будет дальше? А еще моя бедная старая nonna* заболела, разве я мог от нее отойти? Вся компания синхронно обернулась, чтобы понять причину такой резкой перемены в Забини. С другого конца коридора к кабинету Чар шел Драко Малфой, окруженный своей бессменной свитой. Так как сам коридор был небольшой, то для всех оставалось загадкой, сколько из сказанного Драко успел услышать. — Понимаю, приятель, — тут же включился Нотт. — Я столько часов сидел над домашкой, что мой отец иногда даже заходил в комнату, чтобы проверить, жив я вообще или нет! А еще тренировки… И, ну… Отец теперь привлекает меня к делам семьи, так что… Драко замер. Разумеется, он понял, что это был дешевый спектакль. Но оттого кривляния однокурсников становились еще более оскорбительными. Драко даже не мог заговорить с кем-то, чтобы сделать вид, что он не слышит разговора. Не с Креббом же ему общаться! Разрываясь от унижения, Драко выхватил случайный учебник и притворился, что углублен в чтение. Когда никто не откликнулся на его новогоднее приглашение, он решил, что мир, должно быть, сошел с ума или что-то вроде того. Прием у Малфоев всегда был синонимом важнейшего торжества. Попасть на вечер в малфоевский особняк было равнозначным победе в какой-то крупной лотерее. Но ни один из его однокурсников не изволил прийти. Наконец Драко нашел причину, по которой произошло столь немыслимое событие. Этот нищий выскочка Принц! Это из-за него отец выглядел разочарованным, читая письма с отказами. Тогда, на первом занятии полетами, Драко своими руками разделил Слизерин на два лагеря. Вот только он сам не заметил, как большинство оказалось совсем не с ним. Пришла пора положить конец этому беспределу, и Драко даже примерно представлял, как именно.

***

Не успела за Гарри Поттером закрыться дверь, как профессор Квиррелл обессиленно рухнул на стул. Занятие далось ему труднее, чем все остальные вместе взятые. Это значило, что время его кончается быстрее, чем он того ожидал. Тело Квиррелла постепенно обмякало, выражение лица сменялось с надменно-непроницаемого на затравленное. Глаза его беспомощно заметались по помещению, словно их хозяин пытался понять, что только что произошло. Происходило это все довольно быстро, и вот уже за столом профессора Защиты от Темных Сил сидел нездоровый мужчина, тревожно оглядывающий свои руки. В дверь постучали. Это был громкий и уверенный стук. Человек за дверью не ждал разрешения войти, он требовал впустить немедленно. Квиррелл вздрогнул. Он почувствовал, что незваный гость прекрасно осведомлен, кто сейчас сидит в кабинете и чем он занят. — Д-д-да-да, — проблеял Квиррелл, приподнимаясь со стула. В кабинет вошел Северус Снейп. По лицу его было непонятно, зачем он пришел, это была ледяная маска спокойствия с едва уловимым оттенком пренебрежения. Квиррелл заметался по комнате, бросаясь то к ящикам в столе, то к полкам в шкафу. Снейп наблюдал за ним без интереса. Квиррелл вызывал в нем стойкое отвращение, и если бы не просьба Дамблдора, озвученная не более десяти минут назад, Северус ни за что не подошел бы к этому человеку. Чуткий нос зельевара не выдерживал столкновений с вездесущей чесночной вонью. — Кажется, у нас был разговор примерно два месяца назад, — начал Северус. — Сразу после Хэллоуина, припоминаете? Кажется, вы тогда не пожелали сотрудничать, и я… — Ми-и-ми-минутку, — почти прохрипел Квиррелл, выхватывая наконец пробирку с зельем из ящика стола. Трясущимися пальцами он откупорил сосуд и влил его в себя без остатка. Сразу же тело его свело судорогой, стеклянная пробирка выпала из ослабевших пальцев на пол и укатилась под шкаф. Несколько мгновений тело мужчины выламывало под немыслимыми углами, а лицо исказилось гримасой боли. Но вскоре профессор взял себя под контроль, хотя Северус готов был поклясться, что перед ним совершенно другой человек. Исчез затравленный взгляд и сгорбленная фигура — сейчас на Снейпа смотрел сильный и опасный хищник. — Здравствуй, Северус, — произнес профессор Квиррелл. — Рад, что мы наконец-то можем пообщаться… Без посредников. — У нас не так много времени, я прав? — Северус не успел внимательно разглядеть зелье или колбу. Однако его не просто так считали профессионалом: главный компонент зелья он определил сразу. Кровь единорога была уникальным веществом, придающим зельям столь же уникальные функции и свойства. — Вот, значит, куда вы отлучаетесь по ночам. Одним вопросом меньше. — Талант не скроешь, — одобрительно кивнул Квиррелл. — Грустно лишь то, в чьих руках сейчас находится такой самородок. — Я всего лишь служу профессором по Зельям, — ответил Северус. Он выложил на стол плотно закупоренный пузырек с зельем. — Именно поэтому я не стану подливать вам вот это. Ведь любой профессор зелий скажет, что в сумме с вашим… лекарством такой подход приведет лишь к плачевным результатам. — Альбус не меняется, — хмыкнул Квиррелл, взяв со стола пузырек и повертев его в руках. — Но если ты пришел сюда не для того, чтобы устроить допрос с зельем Правды, то для чего же? — Я верю, что два умных человека могут договориться и без лишних манипуляций, — прищурился Северус. — Зачем вы даете дополнительные занятия Гарри Поттеру? Вы, как и весь преподавательский состав, осведомлены, что мальчишка — сквиб. Так чем же вы здесь занимаетесь? Мистер Квиррелл, вам лучше сейчас сказать всю правду. Поверьте, вы не хотите иметь такого врага, как я. — Просто потрясающе, как сильно ты привязался к мальчику, — задумчиво произнес профессор Защиты, игнорируя вопрос. — Неужели дело в одних только ее глазах? Однако к Дэниелу Поттеру ты таких чувств не испытываешь. Странная ситуация, они ведь близнецы. Дэниел тоже ее сын. — Пожалуй, я не хочу обсуждать это, — холодно оборвал собеседника Северус. Гипотеза, построенная вокруг зелья на основе крови единорога, обретала новые подтверждения. Помимо самой Лили, всего два волшебника в мире были осведомлены о его чувствах к Лили Эванс: и один из них остался в директорском кабинете, а второй уже десять лет считался мертвым. — Вы игнорируете мой вопрос. — А ты — факты, — твердо сказал Квиррелл. — Северус, ты всегда был умным мальчиком. Что же случилось, неужели силы света так отрицательно влияют на интеллект? — Вы откуда-то знаете, что у Гарри Поттера были выбросы, — скорее для себя, чем для собеседника пробормотал Северус. А затем сказал уже тверже: — Я бы не обольщался на вашем месте, это скорее всего связано с неверной работой ближайших артефактов или нарушений магического поля — дело точно не в мальчике. Несколько магических проверок, сделанных в разное время разными людьми, показали отрицательный результат. Гарри Поттер совершенно обделен даже толикой магии. Вы ничего не добьетесь этими индивидуальными занятиями. — Да какие к дьяволу магические проверки?! — взбесился Квиррелл. За считанные секунды он преобразился до неузнаваемости: глаза наполнились пламенем безумия, а движения стали резкими, хлесткими. Северус даже отшатнулся на несколько сантиметров — слишком знакомым было это сумасшествие. — Ты несешь бред, чтобы позлить меня, или чтобы потянуть время, а?! Не води меня за нос, Северус, это чревато самыми страшными последствиями! Ты точно знаешь, что Гарри Поттер способен к магии! Так какого черта ты сейчас ломаешь передо мной гребаный спектакль? — Я… я прошу прощения… — смешался Северус, рефлекторно ожидая наказания. За десять лет кое-что успело забыться, но уроки Круциатуса тело помнило наизусть. — Не разочаровывай меня, Северус! — рявкнул Квиррелл, или кто там был в его голове. — Ты и так непозволительно услужлив со своим новым хозяином. Если к этому прибавиться еще и внезапно обнаружившаяся у тебя идиотия, то я точно решу, что ты стал непригодным для настоящего дела! Зачем?! Для чего ты пришел в Хогвартс в прошлом году, уж не решил ли поучаствовать в воспитании нового героя Британии? — Я не мог позволить сыну Джеймса Поттера наслаждаться жизнью после всего, что он сделал, — прошептал Северус, надеясь, что его волнение сойдет за реакцию на упоминание школьного врага. — Он лишил десятки людей предводителя, смысла, дела всей жизни! В школе должен был появиться хотя бы один человек, который заставил бы мальчишку раскаяться. И когда у меня возникла такая возможность, я не мог ею не воспользоваться! — Легилименс!!! — заорал Квиррелл, выхватывая палочку быстрее, чем это мог бы уловить взгляд. Перед глазами мужчины полетели образы. Вот десятилетний Гарри Поттер стоит, оставленный теткой, на пороге дома Северуса. Он худ и бледен, и выглядит скорее на семь лет, чем на свой возраст. Он стойко выносит аппарацию и реакцию семьи, далекую от радушной. Он плачет, и в слезах этих одиночество, столь горькое и всепоглощающее, что даже бывший Пожиратель Смерти позволяет остаться у него и расстилает постель в библиотеке. У мальчика случаются выбросы, но никто не верит, советуют Северусу проверить артефакты в доме. Поттер не по годам развит, читает книги и действительно понимает их, задает важные вопросы и не пасует перед сложными задачами. Но сохраняет в душе слишком наивное восприятие, которое так откликается в Северусе. А Северус знает, что в Хогвартс едет Дэниел Поттер, воспитанный проклятыми Мародерами, и совершенно ясно, чем мальчишка будет заниматься в школе. Северус не может позволить Гарри Поттеру пережить то же, что пережил он сам. Северус поможет Гарри Поттеру сохранить в себе порывистую нежность к миру, которую с таким удовольствием растоптали в судьбе Северуса Снейпа. — Ты солгал мне, мой дорогой Северус, — абсолютно спокойно, и даже немного довольно произнес Квиррелл. — Но я не стану наказывать тебя за это. В тебе проснулись отцовские чувства, разве это не чудесно? Снейп откинул с лица намокшие от пота волосы. Он давно не практиковался в окклюменции, и сейчас ему стоило чудовищных усилий не выдать хотя бы всей правды. — Я не наврежу Гарри Поттеру, — умиротворенно продолжал Квиррелл. — У нас общие цели, Северус. Все как в старые-добрые времена, не так ли? Не волнуйся по поводу индивидуальных занятий, они в самом деле призваны увеличить магический потенциал мальчика. Сделка простая — ты ведешь себя хорошо, Гарри учится контролировать магию. Все в выигрыше, как удачно получилось. — Благодарю, — покорно ответил Снейп. Возвращаться в Хогвартс было ужасной ошибкой, сейчас он понял это. Но и убежать уже было нельзя. Стараясь защитить детей, Северус своими руками отдал их в заложники двум самым опасным волшебникам в Англии. Оставалось лишь вспомнить безрадостный опыт первой войны и держать удар. Северус понимал, что самое трудное только впереди, ведь ни Альбус, ни Волдеморт еще даже не начинали действовать. Нужно было срочно поговорить с детьми, пока не поздно.

***

Заклинание оцепенения прилетело в затылок. Увидеть или предсказать нападение Лу не смог бы при всем желании. Он думал, что находится в ванной один, поэтому был непозволительно расслаблен. Оказывается, стоило держать в голове, что кто-то может затаиться в кабинке еще до прихода Принца и дожидаться момента для нападения там. Слишком давно Лу не был в приюте, слишком сильно он желал навсегда забыть ужасы этого места. Но воспоминания настигли мальчика вопреки его желаниям. Гомерический хохот обидчиков жег душу, почти так же сильно, как ушибленные при падении части тела. Лу упал на живот, волосы растрепались, мешая увидеть, кто на него напал и сколько их. Кто-то схватил Лу за волосы и приподнял его голову. Сначала Принц разглядел грубый кожаный сапог, обитый железом. Затем, подняв глаза, увидел пятикурсника со Слизерина, слишком знакомого, чтобы быть случайным школьным задирой. Парень очень опасно ухмылялся, и Лу видел в нем достаточно животной жестокости, чтобы быть способным навредить другому человеку. Так же смотрели преступники и уголовники, осужденные за тяжкие телесные. Лу слишком хорошо знал эту категорию людей. — Ну что, красавчик, уже не такой смелый, а? — весело спросил пятикурсник. Лу понимал, что нельзя показывать свой страх: такие как этот парень питались беззащитностью своей жертвы, упивались ее страданиями. Держать лицо под контролем было несложно: заклинание остолбенения сковало все мускулы и суставы. Принц чувствовал холодный кафель и капли воды, стекавшие по коже. Чувствовал боль от захвата парня, от неестественного изгиба в шее. Но не мог даже шелохнуться. Получалось только дышать и моргать, но этим он сильно не покозыряет в драке. А ведь в поле зрения Лу то и дело мелькали другие пятикурсники с зелеными галстуками, не менее внушительных габаритов. — Сразу затих, глядите-ка! — глумился главарь. — А что же ты со мной не любезничаешь, а, тварь? Не хочешь мне рассказать, какой ты опасный и роковой кавалер? — Так его, Уилкис! — выкрикнул кто-то на фоне. Осознание тут же пришло, но не принесло собой радости. Лу сразу вспомнил бедную Нору Уилкис, оставленную с ее чувствами в темной нише коридоров Хогвартса. Видимо, у девочки был неравнодушный старший брат, принявший отказ сестре слишком близко к сердцу. Обычно таких ситуаций не складывалось: либо дамочки сразу начинали угрожать расправой от отца или брата, либо не прибегали к их помощи вовсе. — Сейчас ты заплатишь, красавчик, за каждую слезинку моей дорогой Норы! — воскликнул Уилкис, приподнимая выше голову Лу и тем самым причиняя ему больше боли. — Пусть поймет, зря он на наших девочек позарился! — Да, да, так его! Подпортим красавчику его идеальную мордашку! — галдели остальные парни. — Не, лицо трогать нельзя, — цокнул Уилкис. — Но наказать, конечно, нужно. А воспитывать лучше всего старыми и проверенными методами! Он разжал пальцы, и Лу рухнул лицом на кафель. К счастью, нос не пострадал, только скулу прострелило неожиданной болью. Но хуже всего была потеря возможности видеть. Неведение усугубляло гнетущую атмосферу, богатое воображение рисовало перед Лу самые унизительные способы надругательства. Он как раз лежал спиной вверх, а на теле его не было никакой одежды. А потому, когда Принц услышал, как щелкнула застежка чьего-то ремня, сердце его замерло, болезненным страхом отдавая в ребра. Металлическая бляха свистнула в воздухе, а Лу не мог даже съежиться, чтобы мышечным каркасом защитить внутренние органы. Обжигающая боль расползлась от ягодицы по всему телу. Лу понял, что его пороли, как неразумное дитя, как раба, как скот. Злые слезы полились из глаз Лу, но к счастью, никто не увидел их из-под густых волос. Бессилие и какая-то закоренелая детская обида всколыхнули пласты памяти, которые Принц ненавидел больше всего на свете. Сколько лет ушло на то, чтобы похоронить этот эпизод его жизни? Сколько самоистязаний пришлось пройти, чтобы простить грех грязной плоти? Сколько самых страшных минут жизни его прошли, пока эта рана оскверненной гордости не покрылась уродливой подсохшей коркой? И сколько клятв он приносил сам себе, что никогда больше в своей жизни он не позволит повториться тому кошмару? Но вот снова он лежит, скованный беззащитностью и недальновидностью. И снова он вынужден терпеть и ждать, лелея надежду, что скоро все это просто закончится. — Сильней! Сильней! — визгливо скандировала безмозглая толпа. Лу почувствовал, что кожа на ягодицах лопнула. Горячая кровь выступила на его бледной коже. Он не видел, но знал, что глаза Уилкиса сейчас загорелись, как возбуждается обычно зверь, почуявший слабину своей добычи. Но внезапно прилюдное унижение прекратилось. Какое-то время в комнате царила тишина, нарушаемая шорохами ткани и шагами в разных сторонах. Лу не знал, каким богам ему молиться, чтобы это не было знаком ужесточения его беспредельного наказания. Но вместо боли Принц вдруг почувствовал, что тело снова подвластно ему. На пробу пошевелив пальцами, он чуть не заорал от счастья. Нужно было срочно вскочить, срочно бросаться на обидчиков, вдруг они… — Лежи пока, — тихо попросил знакомый голос. Лу закусил губу от унижения. Одно дело, когда в таком виде ты предстаешь перед малознакомыми ублюдками, но совсем другое — перед человеком, которого ты искренне уважаешь. Боль в истерзанных ягодицах исчезла. Только приятный холодок пробегал иногда по тонкой коже. — Постарайся встать аккуратно, не тревожь раненое место. Задавать глупые вопросы Северус не собирался. «За что они тебя?» — самое худшее, что может услышать жертва школьной травли. — Ты был прав, — срывающимся голосом произнес Лу. — Мне не место в этой школе. — Это не так, — ровным тоном возразил Северус. В нем не было ядовитых для мальчишеской гордости сочувствия или жалости. Мужчина смотрел прямо в глаза Лу, делясь с ним твердостью и спокойствием. — Тебе тут самое место. А вот таких тварей как раз лучше выбросить отсюда к чертям. Я позабочусь, не волнуйся. Вивиан Уилкис уже имеет два предупреждения от Министерства. Если не Азкабан, то родной отец сведут его в могилу наверняка. — Нет, — решительно сказал Лу. Он уже пришел в себя и сейчас глаза его пылали ледяной яростью. Северус невольно вздрогнул, ведь только сегодня он говорил с еще одним человеком, чей гнев, граничащий с безумием, был таким же пронзительным и… деятельным. Сходство было столь велико, что поначалу Снейп даже не поверил своим глазам. — Но он… — Не вмешивайся! — оборвал Лу попытавшегося образумить его Северуса. Затем, поймав самого себя на грубости, немного смягчился. — Пожалуйста. Лучше скажи, можно ли повторить эффект этого заклинания с помощью какого-нибудь зелья?