Youth

Не помню как окончил это дурацкое учебное заведение. Вообще после того, как он исчез все вновь стало дурацким и бессмысленным. Я вернулся на исходную точку и застрял на ней навсегда. Любовь может возродить, а может и убить, она сделала со мной и то, и другое. Я возродился из пепла благодаря нему, а теперь снова сгорел, жаль, что я не птица феникс. Я бессмысленно болтался по улицам, больше ничего не хотелось, хотелось только...- увидел двери первого попавшегося модельного агенства и зашёл. Они загребли меня с потрохами, они кричали что-то типо: «Где ты такой был?», «Мы тебя искали всю жизнь!» Я знал, что они меня никогда не искали, я был для них очередным мешком денег, который они выкинут, после того как опустеет. Вот так я и подписал контракт на моделинг. За все это время я посетил пол земного шара, хоть и никогда не мечтал о путешествиях: был в Милане, Перу, Париже, Мадриде, Лондоне, Токио и конечно же в том самом Нью-Йорке, видел ту самую статую свободы, мне показалось она пустой и безжизненной. Огромная глыба камня, которую когда-то подарили французы американцам, которая вызывала восхищение у сотни туристов, вызывала у меня лишь раздражение и равнодушие. Нью-Йоркие людные улочки вызвали отвращение и апатию, хотелось затеряться среди этих людей. Но завтра меня ждали съемки в восемь утра. Агент сказала хорошо выспаться перед завтрашней рекламной съемкой, поэтому я завалился в бар. Я стал очень много пить. Однажды попробовав пива у отца, я не до конца понял всю прелесть алкоголя. Я напивался практически каждый день: вино, виски, коньяк, соджу, все что было покрепче мне подходило. «Пока у человека есть вино и сигареты, он может многое вынести». * Да, старина Буковски чертовски прав, только так я мог продолжать жить. С вином и сигаретами. Мне двадцать восемь, но при этом мое лицо все такое же чистое и красивое, даже прыщи появлялись редко, что меня спасало не знаю, наверное природная выдержка, мне сложно было напиться до полной отключки, или она насмехалась надо мной. Меня удивляло, как они ещё не выперли меня из агенства за мои практически ежедневные попойки. Наверное я был хорош. Да, я был чертовски хорошо. А Джи.. он был прав, мне видимо было суждено стать моделью. Перед камерами, светом, ударяющим в глаза я чувствовал себя, как рыба в воде. Думаю это называется талантом, которого у меня никогда не было. Женщины всех возрастов чертовски любили меня, а я не любил никого. Они бегали за мной словно собачки за лакомством: совали конфеты, цветы, розовые конвертики с красивыми признаниями, ожидая, что однажды я выберу одну из них. Я не выбирал. Никогда бы не выбрал. Я трахался в глуши забытых районах разных городов: американки в барах были потрясающими – сексуальными и красивыми. Иногда я вспомнил Оливию и думал, а что, если бы мы тогда пересекли границу... Но сразу отбрасывал эти мысли. Женщины были прекрасны, но ни одна из них не давала мне удовлетворить себя. Я спал с парнями, но каждый раз предо мной был мираж его мягкого тела с тонкой талией и родинками. Мне становилось плохо и я позорно сбегал прямо из отеля. В некоторых кругах обо мне ходила дурные слухи, но мне было плевать. Фанаты так и продолжали бегать за мной, даря свою любовь, которую я не просил. У меня была квартира в многоэтажке в центре Сеула. Шикарное место для богачей, мне завидовало большинство. Меня можно было увидеть на любой обложке модного журнала или рекламном баннере. Смешанное чувство видеть себя - полного неудачника – на чем-то подобном. Я редко появлялся дома, обычно я выпивал, приходил домой и отрубался. Сегодняшний день не исключение, поэтому я бродил в поисках места, где можно выпить. Но тут меня окликнул, до боли знакомый голос, только чуть хрипловатый и усталый. — Хэй, Минхо, это ты? Передо мной стоял мужчина лет сорока, в большом свитере и куртке и рядом с ним ещё один. Я узнал в этом человеке Джесси, а рядом Ён Су. Они постарели, потолстели, чёрные волосы господина Ён Су были уже не такие чёрные, как крыло ворона, а с небольшой сединой, но они были вместе, как много лет назад. — Джесси..? – неуверенно мямлю, а мой голос дрожит. Я не видел их столько лет, я должен был уже про них забыть, как страшный сон, но я помнил: те дурацкие пластинки с ретро музыкой, монополию и мармеладных мишек, словно это было вчера, и вот я маленький мальчик снова мчусь ко двору этих двоих, чтобы укрыться от всего мира и подпевать Don’t stop me now. Только теперь я пережил любовь, сломанное сердце и песни Троя Сивана. И мне двадцать восемь. Я шатаюсь по барам и трахаю с кем попало. — Ну я же говорил, что ты вырастешь красивым мальчиком! – он приближается ко мне и сжимает меня в свои медвежьи объятия. Я чувствовал от него ту любовь, которую наверное отцы дарят своим детям. Я не выдержал. Я давно уже был сломан, наверное я был дефектным с самого рождения. А моя психика держалась только на алкоголе и снотворном. Слёзы начали ручьями течь из глаз, в душе полная каша. Как всего лишь какой-то человек может повлиять на другого? Для меня это было до сих пор загадкой, на которую я однажды узнал ответ. Он – мне дал его. — Ну, ну, ты же его задушишь, – Ён Су так и не изменился, он подошёл к нам. — А ты, Минхо, все такой же плакса. Иди сюда. – он сгрёб меня в объятия и мы простояли так казалось вечность. Я постепенно успокоился, утерев слёзы с покрасневших щёк. — Я смотрю ты теперь модель. Мы видели тебя на обложке нескольких журналов, а ты крут! – восторженно говорил Джесси. — Но, что случилось, Минхо, ты выглядишь не очень, разбитое сердце? В точку. Как всегда в точку. Джесси всего попадал в цель. — Кто же она? — Он. – ответил я, пялясь в асфальт. Он, кто ходил с дурацкими значками, изрисованными кроссовками и такой же улыбкой, которую я любил больше всего. — Думаю нам стоит выпить, – отозвался Ён Су. — Ты же как раз искал бар, верно? Кажется они знали меня лучше, чем я себя. — Пойдём. – Джесси схватил меня за плечи и мы пошли в сторону небольшого бара. Это заведение было похожее на классическую японскую пивную: небольшие чаевые столики, что-то на подобии котацу, бежевые стены и бегающие официанты, старающиеся быстрее обслужить клиентов. Мы устроились где-то ближе к концу помещения, в углу с классической японской картиной. Я не хотел задавать этот вопрос, но все равно задал: — ... Почему вы тогда исчезли? – все поняли о чем я говорил. Стояла тишина, но Ён Су первый решил разрушить её. — Из-за тебя же. – «что?» — О, нет, Хо, это было так давно, что даже не стоит об этом вспоминать! Смотри, зато мы жили во Франции и даже поженились! – поднимает руку Ён Су Джесси и тычет на кольца, пытаясь сгладить ситуацию. — Из-за меня? — еле выговариваю слова, а Джесси лишь тяжело вздыхает. — Хо, не бери в голову. Это было много лет назад, прошлое в прошлом. — Нет уж, расскажите, почему из-за меня?! Я был всего лишь ребёнком, а когда прибежал к вашему дому, вас уже не было! Думаете, мне было хорошо, что вы исчезли?! Да я места себе не находил. – ком в горле, путающиеся мысли и детская обида, все это сейчас смешалось во мне, которую я изливал с кружкой пива в руке, на ни в чем неповинных людей. — Тихо-тихо, сядь, успокойся.. Хо... Ты правда ничего не знаешь? — А что я должен знать? — Ясно, я так и думал. – тяжело вдыхает Джесси и отпивает из своей кружки, за него продолжает Ён Су. — В тот день, когда мы тебе сказали, чтобы ты не приходил пару дней, что у нас дэдлайны и т.д, это было правдой, мы работали целый день. Но потом нам в дверь позвонили и это был твой отец. Он начал кричать что-то типо: «Ебанные пидарасы, убирайтесь отсюда», «Я вызову полицию, вас тут же загребут!», мы спросили: « С чего вы взяли?», на что он ответил, что его сын Минхо все о нас рассказал.. Мы сначала не поверили, но ты был единственным, кто знал про нас. Поэтому мы быстро собрались за те два дня и уехали, время было беспокойное и нас запросто могли лишить работы. Люди почему-то никогда не отделают личную жизнь и работу, раздражает. – заканчивает Су и делает большой глоток. Я слушал рассказ и погружался в воспоминания с головой: «Этот уебок, как он мог узнать?», а потом вспомнил, как он один раз куда-то собрался в одной время со мной, я спросил: «Ты куда?» — Не твоё дело, щенок. – так мы и разошлись, видимо он следил за мной, потому что в тот день его смены не было. Ему не нравилось, что я приходил домой слишком счастливым и постоянно улыбался, видимо он решил узнать причину. — Я... я. Я простите, это все из-за меня, я допустил ошибку. – опускаю взгляд и сверлю им стол. — Ничего, Минхо, это уже давно в прошлом! Давайте лучше выпьем! – поднимает стакан Джесси, но нас прерывает Ён Су. — Но, что с твоим отцом сейчас, Минхо? — Не знаю, я не видел его уже много лет. После.. после того... Я рассказал им, как в своём порыве гнева, в желании насолить ему, привёл Джисона и рассказал ему, что мы встречаемся. В нас тогда чуть не полетело его старое трухлявое кресло, а мне неплохо так досталось по лицу, после чего Джисон обрабатывал мои раны, сидя уже в общежитии. Отец орал, чтобы я больше никогда не попадался ему на глаза, помимо того, что я сын шлюхи, еще и оказался пидором. Я не сильно переживал на этот счёт, я желал ещё лет сто не видеть его, лучше вообще никогда. Джисон ругал меня за мою вольность, если я заранее знал, что все так могло обернуться, но засыпать в его объятиях стоило того, даже с разбитой губой. — Этот Джисон, почему вы расстались? – осторожно спрашивает Су, он видел, что мне больно. Очень больно. — Я и сам уже не знаю. Просто не знаю... Это случилось так быстро, что я даже попрощаться с ним не успел, он просто исчез.. «В легких все горит, а я бегу в его комнату. Меня задержали у директора, а его отправили собираться. Воспоминания как вспышки всплывают в голове, как пару месяцев назад я также бежал к нему по лестнице, к уже до боли знакомой двери. Резко стучусь, но дверь со скрипом открывается. Пусто. ...пусто. Его нет. Остались лишь старые потертые баночки с краской, какие-то листы и не убранные плакаты. – ДЖИСОН! – чувствую, как ноги подкашиваются, и я валюсь на пол, ударяю со всей силы по полу, что отдаёт тупой болью. Но я её не чувствовал. Теперь казалось я ничего не чувствовал, как и много лет назад. – ПОЧЕМУ ЭТО ВСЕ ПОВТОРЯЕТСЯ?!» – Думаю, у него была на то причина, – Ён Су достаёт сигарету из пачки и поджигает. – Если ты до сих пор его любишь, ты должен найти его, Минхо. // Нашёл. Нашёл. Нашёл. Нашёл. Вот он. Вот– Он. Стоит посреди дурацкой барной сцены. У него усталое опухшее лицо, будто он не спал много дней, потухшие глаза с остатками подводки и черные растрепанные волосы. Нет больше солнечного мальчика в разноцветных кедах, с которым мы смотрели странные сериалы, человека-паука и черно-белые фильмы 50-ых, которые он так обожал. Нет больше той солнечной улыбки, на которую я мог смотреть часами на пролёт и отвечать сарказмом, а он смешно дуться. Есть только он, со шрамами и отчаянием; кого-то время лечит, а кого-то ломает сильнее, кажется оно убило нас обоих. — Эти слова ничем не помогут.. Завороженно смотрю на картину передо мной, он с гитарой и полным отчаянием –? поёт. Он никогда не говорил, что умеет петь, но пел, и пел лучше всех, кого я когда-либо слушал. Или это любовь делает из человека идиота? — ..Завядший цветок от воды не распуститься вновь. Пробираюсь сквозь большую толпу, собравшуюся у сцены. — Ты был историей, слова которой без конца приходят на ум.. – сломанный голос, фальшивые ноты. Я часто думаю, что такое любовь? Что она может сотворить с человек? Благодаря ему я изменилс – стал другим, благодаря нему у меня есть деньги, любовь и слава, но я все я равно пуст, нет второго меня – другого меня – парня с улыбкой и синих школьных шортах, с вечно не заправленной рубашкой. Что он сделал со мной? — Твой запах, что стал ветром и улетел так далеко... Я желаю, чтобы ты вернулся.** Наконец-то пробираюсь сквозь толпу и оказываюсь перед сценой. Сердце стучит в бешеном ритме, как десять лет назад, словно я снова школьник, снова стою перед его дверью и не понимаю постучать или нет. Но все изменилось, мне двадцать восемь, ему тоже. На моем сердце шрамы, на его их в десять раз больше. — ..Джисон! – бегу к нему, запрыгиваю на сцену, вижу два удивлённых глаза. Страх. Хватаю и сжимаю в объятия, так сильно, как могу. — ..Хо.? – недоверчиво мямлит он. Он дрожит, цепляешься за мою спину, как за спасательный круг. Он мой спасательный круг. Без него, я бы уже давно погиб. — Джисон, Статуя Свободы выглядит так дурацко, не знаю, что ты в ней нашёл.. – уже не могу сдерживать слёзы, они текут по щекам, сердце готово вырваться наружу, заглушая все звуки шумного многолюдного заведения. — Сам ты выглядишь «дурацко», слащавая моделька! – а у самого голос дрожит, крупные слёзы уже текут по опухшим щекам, которые за годы так и не изменились, прижимается ближе, тереться носом об мое пальто. — Это же правда ты, не сон, не действие амфетамина? — Мне ущипнуть тебя? — Не стоит, – смешок. — Ты точно не плод моего сошедшего с ума сознаниях. — ...Почему ты исчез тогда? — Я знал, что ты найдёшь меня снова.. ....Если бы я не оставил тебя, ты бы не поступил, так как я просил. Ты бы не стал тем, кем являешься сейчас.. – всхлип. — Ты убил себя ради меня? — Я убил нас обоих. — Теперь все будет хорошо.. Сони, – вижу его внимательный взгляд. — Останься со мной теперь до конца, пожалуйста. // — Ты спал с кем-нибудь после меня? – шепчет на ухо, проводя языком по ушной раковине, доходя до мочки. — Да.. – отвечаю где-то на грани реальности. — Много? – заглядывает в глаза. — Ты даже не представляешь.. – вижу как он стушевался, поэтому беру инициативу на себя. — Но ни одна, ни один из них не мог меня удовлетворить, я лишь позорно сбегал. — О, у нашей звёзды проблемы с потенцией. – обвивает руки вокруг моей шеи. — С тобой у меня нет проблем. – подхватываю его за бёдра и несу в спальню. Джисон стал больше и тяжелее, чем в школьные годы, но кто из нас не изменился за это время? Он уже не тот Джисон, которого я тогда знал, и я уже не тот. Укладываю на кровать, целую жадно, как голодный хищник, набрасывающийся на свою добычу. — А ты спал с кем-нибудь? — Да.. – оставлю багровый след на шее. — Много? – залезаю ладонями под чёрную кофту. — Ты даже не представляешь... Но каждый раз я вспоминал, как твой член был во мне и все это не имело значения. – на лице довольная ухмылка и ни капли стыда. — Что ж, посмотрим на что ты способен. У Джисона появилось больше татуировок на теле: в форме дракона в низу живота, в форме змеи на грудной клетке. Больше пирсинга: проколотая губа и бровь, которые сейчас сняты. ....Как же он сводит меня с ума..- Провожу языком по шее, целую, оставляю багровые пятна, медленно спускаюсь к груди. Слышу, как он скулит и стонет. Боже, как же это прекрасно. — Какой ты чувствительный, Джисон-и.. – спускаюсь вниз к животу и расстёгиваю пряжку ремня. – Ты же хочешь, очень хочешь, я прав? — З..заткнись. – наслаждаюсь тем, как его ведёт, как он плавиться под моими прикосновениями. — Смотрю тебе не терпится.. – ухмыляюсь, забираюсь рукой под резинку белья. — Ты уже такой мокрый. — Минхо, не томи! – слышу тихий всхлип и прерывистое дыхание. — Значит только я могу довести тебя до такого состояния, правда же, Хани? – растягиваю улыбку шире, словно чеширский кот и нащупываю под бельём головку. У Джисона на щеках румянец и красные уши, и о, господи, как же мне нравится эта картина, как много лет назад. Прохожу ладонью по животу до линии челюсти. — Скажи, как ты хочешь. — Грубо и резко, давай быстрей уже..! – надавливаю на головку, от чего он не можешь закончить свою фразу. — И почему ты такой не терпеливый..? – больше для себя говорю, чем для него. Тянусь к тумбочке, где по классике жанра лежит смазка. — Презервативов нет, уж извини. — Ничего, переживу. Только если кончишь в меня, будешь сам потом отмывать. — Ну, ну, я понял, – мажу по его губам своими и смазываю пальцы. — Скажи, если будет больно. Подношу пальцы к колечку мышц и аккуратно проталкиваю один палец. Он мычит, цепляется руками за мои плечи, но я вижу, что ему хорошо. Осторожно растягиваю его и добавляю ещё один. И ещё. Он сильнее начинает стонать и уже сам насаживается на пальцы. — Минхо, давай уже, я не принцесса! — Может тогда принц? Тебе так нравится чувствовать пальцы внутри себя? – ухмыляюсь сквозь поцелуй, пока его лицо горит от стыда и смущения. — Ну, ну, дорогой, это же мои пальцы, ты получишь, что хочешь. Отстраняюсь от него, избавляюсь наконец-то от собственного белья и выдавливаю, как можно больше смазки. Подношу к кольцу и аккуратно вхожу. Джисон узкий, ужасно узкий и горячий. Но как же это чертовски хорошо. — Блять.. – стонем мы вместе, когда член входит практически полностью. Начинаю тихонько двигаться, медленно раздвигая горячие стенки. — Ты как? – смотрю на такого горячего и податливого Джисона. — Н..нормально, можешь двигаться быстрей.. — Хорошо, принцесса. – целую его во влажный лоб и начинаю ускорять темп, задевая раз за разом простату. Джисон становиться громче, он уже не сдерживается, а стонет в полный голос, всхлипывает, а из глаз текут капельки слез. — Что? Что такое? – смотрю в его заплаканное лицо, с капельками влаги и большим пальцем нежно их стираю. — Я.. я просто, просто очень счастлив.. я люблю тебя, Минхо, все это годы.. любил. — Я тоже, я тоже... Пару толчков и мы кончаем вместе. Он себе на живот, а я внутрь (к его не счастью). — Ну вот, ты же помнишь, что сам будет отмывать. — Помню, солнце, помню. Пойдём в душ. 2 года спустя. — И почему ты назовёшь статую свободы дурацкой, не понимаю! По-моему она прекрасна! – Джисон достаёт камеру и наводит на всеми известный символ Америки, украшенный новогодними гирляндами и лампочками, в честь предстоящего праздника. — А по моему она дурацкая, просто красиво вырезанная глыба камня. – дразню его, а он смешно дуется. Нью-Йорк. Нам по тридцать. Вокруг новогодняя суета, снег, толстые куртки, чтобы не замёрзнуть, стаканчики горячего американо в руках и счастливые парочки.