Клан Гонконгских змей

На это воскресенье было назначено собрание в том самом парке для подведения итогов и объявления чего-то важного. Всю предыдущую неделю Байхуа был как на иголках, не выходил на связь, заявлялся домой поздно ночью, когда Цзиши уже давно видел второй сон; друг от него так и не съехал, но наконец-то начал платить за квартплату и изредка помогать убираться. Прошлое воскресенье пошатнуло в парне былую уверенность в своих идеях. Теперь Инланьхуа могла положиться только на него; только он смог бы защитить ее, но ради этого требовались некоторые жертвы, на которые он решался целую неделю. Альбинос игнорировал любые звонки и сообщения, катаясь на байке по горным дорогам в надежде прийти в себя. Такое с кланом случилось в первый раз и каждый из верхушки отреагировал по-своему. Однако альбиносу, как ему казалось, было тяжелее всех и это ношу он решил нести в полном одиночестве, отстранившись от друзей. На этом собрании не только глава собирался объявить что-то важное, но и он сам. Его новость была чудовищной и судьбоносной. В эту ночь всё пошло наперекосяк. Глава клана вместе с правой рукой стоял в беседке, откуда его всем членам было хорошо видно. На опушке собралось примерно 70 человек, разодетых в фирменные куртки; и все, как один, склонивших головы перед Цзиши. — Все в сборе? — крикнула Хоше, шагнув вперед. — Капитан 1-й группы? — Лонвей вышел из строя и кивнул головой. — Капитан 2-й группы? — Байхуа сделал тоже самое. — Капитан 3-й группы? — Вейшан кивнул. — Тогда собрание объявляю открытым! Передаю слово главе клана! — все вновь кивнули, уставившись вниз. — Во-первых, у нас впервые случилась такая ситуация, но это проблемы верхушки. Во-вторых, Гонконгским змеям необходимо увеличиться в размерах, поэтому, — он обратился к друзьям. — капитаны групп распределяют между собой школы и отбирают по 10 человек, разрешаю провести локальную церемонию вступления. — Есть, глава! — крикнули они в один голос. — Коммунисты разрастаются за счет нехороших связей, не стоит нам отставать. — он развернулся. — На этом у меня всё! — и зашагал внутрь беседки. — Кто-то хочет выступить? — выкрикнула Хоше; несколько секунд поколебавшись, Байхуа шагнул вперед и поднял голову. — Капитан 2-й группы хочет сделать объявление! — Цзиши притормозил и взглянул на него через плечо, еле заметно кивнув. Альбинос собрал всю волю в кулак и поднялся в беседку, развернулся к парням лицом, на котором отсутствовали какие-либо эмоции, хотя внутри творился настоящий хаос. Он прокашлялся и поднял глаза над толпой; сердце застучало быстрее. — Капитан 2-й группы, Ци Байхуа, покидает клан Гонконгских змей! — послышались удивленные возгласы и перешептывания. — Ты чего несешь? — повысила голос Хоше, метнувшая на секунду недоумевающий взгляд на парня с фиолетовыми волосами, затем вновь посмотрела на друга. — Я ухожу, хотите вы этого или нет! — он повернулся к ним боком, подняв голову. В глазах его блистала решительность и друзья это почувствовали; отговаривать его сейчас было бесполезно. — Как это понимать, Байхуа? — воскликнул Цзиши, обратив на себя внимание и моментом заглушив все разговорчики 7 десятка парней. — Ты поймешь, почему я так поступаю, — он окинул подругу осторожным взглядом. — я знаю, ты делишь людей только на друзей и врагов, поэтому, покинув клан, я перестаю быть твоим другом и автоматически становлюсь твоим врагом. — из толпы кто-то громко выругнулся. — Байхуа! — свирепо завопил глава, повернувшись лицом к своему подчиненному. — Чего ты добиваешься? — альбинос спустился с беседки и сорвал белую липучую нашивку с рукава, от чего у ребят округлились глаза. Этот жест означал окончательное отрешение от клана и своих обязанностей как капитана. — Байхуа! — Я ухожу к коммунистам и ты знаешь почему, Цзиши! — твердо произнес он через плечо, после чего прошел мимо ребят и скрылся за деревьями, направившись к выходу из его любимого парка. — Байхуа! — провопил глава клана, но ему никто не ответил. — Что это за пиздец сейчас произошел? — находясь в полном шоке, спросил Вейшан. — Клан! Сегодня мы лишились капитана 2-й группы, — начала Хоше. — отныне, Ци Байхуа — враг Гонконгских змей! — А кто будет нашим капитаном? Да, именно! Кто? — послышались недовольные возгласы со всех сторон. — Вторая группа по полам присоединяется к 1-й и 3-й. — спокойно произнес Цзиши. — Собрание окончено! Все начали расходиться, уже через 10 минут на опушке никого не осталось, кроме верхушки. Лонвей незаметно поднял белую нашивку с вышитыми иероглифами и положил в карман. Они стояли в тесном кругу внутри беседки. — Что нам делать, фиалка? — в ее голосе можно было услышать испуг. — Расформировать вторую группу я не могу, поэтому распределил между вами, они сломлены, уход капитана — это всё-таки штука серьезная…       — А с альбиносом? — продолжала подруга.       — У него были для этого причины, но я вряд ли смогу его простить. — он опустил глаза. — покинуть клан — это одно, а вот затем предать и перейти к этим гребаным коммунягам — это другое. Такое не прощают… — Но… — влез Лонвей, понимая, к чему клонил глава. — Для меня его больше не существует и точка! — он отвернулся. — Все свободны, Хоше останься. Когда на часах стукнуло три часа ночи, Байхуа уже спускался с горной дороги и въехал на территорию Центрально-Западного округа; теперь ему осталось примкнуть к коммунистам, чтобы защитить сестру и девушку, которую он любил, скорее всего, больше чем себя, свои мечты и друзей. Он притормозил у пристани, слез с байка и закурил, чтобы немного успокоиться. «Наверное он сейчас дома и собирает свои вещи». — подумал парень о друге. Ему не хотелось становиться его врагом, Байхуа по-настоящему уважал Цзиши несмотря на то, что тот был младше; он следовал за ним, хоть иногда и бунтовал, за что его отстраняли, но у него и в мыслях не было когда-либо предавать главу клана. Здесь всё получилось иначе: после той разборки всё изменилось. Он направился к тому клубу в надежде встретить того загадочного парня в капюшоне; он уверенно подошел к черному входу, где на его пути встретили двое громил, через несколько секунд валявшихся на земле. Он прекрасно помнил с той ночи в какую именно комнату ему нужно попасть; по ушам долбила тяжелая музыка, под которую, если честно, было невозможно танцевать. Байхуа приоткрыл дверь и шагнул вперед, увидев сидящего на корточках к нему спиной паренька в капюшоне, остановился. Тот медленно обернулся, его пальцы были запачканы в чужой в крови; только потом альбинос заметил сидячего на стуле паренька, склонившего голову. — Ты еще кто такой? — спросил он, поднимаясь. — Ци Байхуа, брат Инланьхуа, хочу примкнуть к вам. — коротко ответил альбинос и уставился парню в глаза, скрытые под тенью ткани. — А, ее сводный… разве ты не в Гонконгских змеях? — он прошелся полотенцем по костяшкам, стирая еще не засохшую кровь. — вроде как капитан 2-й группы…? — Больше нет. — ответил Байхуа, немного повысив тон. — И почему я должен верить своему врагу? — Теперь мой враг — Цзиши. Хоть я и не поддерживаю ваших взглядов, но мы на одной стороне. — его голос казался уверенным, пока сердце отбивало бешенный ритм. — Допустим… каковы твои мотивы? — Защитить сестру. — парень в капюшоне усмехнулся. — Слышал я, что у тебя совсем не братские к ней чувства, это так? — смысла врать не было, потому что это стало общеизвестным фактом; Байхуа кивнул. — Будешь под моим присмотром, тебе предстоит еще доказать свою преданность. — Я же сказал, что не поддерживаю вашу движуху… — он не успел договорить. — Не нашим взглядам… мне. — его глаза сверкнули огоньком. — Оставь свой номер, я с тобой свяжусь. — парень протянул дорогостоящий телефон в руки альбиноса и вернулся к сидячему на стуле человеку. — Ты свободен, Ци Байхуа. Он положил телефон на деревянный пол и скрылся за дверью. Понятное дело, что так просто ничего не бывает, альбинос уже был в предвкушении проверки его на прочность. Он сунул ключ в замок, но дверь оказалась и так открытой; осторожно ее приоткрыв, парень заглянул внутрь своей квартиры. На кухне горел свет, но почему-то с улицы он этого не заметил. — Уже вернулся? — послышался знакомый голос. Байхуа прошел на кухню и увидел сидящего на диване Цзиши с каменным лицом. — Я дал тебе время, чтобы ты собрал вещи и смылся из моей квартиры. Какого хера ты еще здесь? — отчего он так заговорил, ни глава клана, ни он сам — было непонятно; скорее всего, нагрубить было проще, чем показать истинные чувства. Примкнув к коммунистам, он уже не имел право сделать шаг назад. — Хочу задать тебе вопрос, присядь! — скомандовал глава, не поднимая глаз. Байхуа послушно сел напротив и смотрел ему куда-то в лоб, только лишь бы не в глаза. — К чему всё это? Уход, предательство… — Ты, блять, знаешь почему! — грубо ответил он, сжав кулаки. — Разве не ты обещал, что мы не докатимся до такого?! А в итоге произошел такой пиздец… — глава промолчал. — а сказать то нечего, потому что признаешь, что я прав. — Мы бы и так ее уберегли, с твоей сестрой ничего бы не случилось. — Она вас ненавидит, уж лучше я сам о ней позабочусь, чем буду втягивать в это грязное дело… — тихий голос друга заставил его замолчать. — Она уже была туда втянута, только на стороне коммуняг, Хушан об этом позаботился. — это имя будто отрезвило Байхуа и он опустил голову. — Зачем было предавать и объявлять меня своим врагом, Байхуа? — своим стеклянным взглядом он уставился на друга. — Зачем? — Я делаю всё это ради нее…– послышался шепот. — Цзиши, бери свои вещи и уходи… прошу. — парень с сиреневыми волосами молча встал и забрал уже подготовленные две большие сумки из другой комнаты. — Лучше не попадайся мне. — равнодушно добавил он напоследок и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Всю ночь Байхуа не спал, выкурив пол пачки сигарет; под самое утро начали слипаться глаза, но он их так и не сомкнул. Достав телефон, он отправил смс своей сводной сестре с просьбой о встрече. «Скорее всего, она спит». — подумал он и встал с кровати. Пройдя в ванную комнату, он остановил взгляд на отражении в зеркале: и без этого бледное лицо, темные круги, впалые щеки и почему-то полная пустота в глазах. Хоть и прошла неделя, костяшки его были всё еще стерты с прошлой разборки, на теле виднелось несколько фиолетовых гематом, которые он даже не чувствовал. Спустя полчаса он начал собираться на встречу, перед которой почему-то волновался. Нацепив черные брюки и такого же цвета свободный свитер, он покинул квартиру. Китайский новый год недавно закончился, отшумели праздники, но народ не торопился возвращаться в рутинную жизнь; на улице всё еще было мало людей. Подъехав к ее дому, он остановился и вытянул ногу, но с байка не слезал. Как только девушка вышла, всё его волнение будто рукой сняло, однако он заметил ее испуганный и тоскливый взгляд. Он молча села сзади него и аккуратно прижалась, обвив руками торс. — Ты как? — осторожно поинтересовался он. — Поехали! — буркнула она, а это означало, что всё куда гораздо хуже, чем он представлял. Они помчались в округ Ваньчай в одно кафе, куда он еще давно хотел ее сводить; как раз и повод был. Сделав заказ, они продолжили молчать, даже не глядя друг на друга. Однако парень всё же решил прервать это неловкое молчание, которое за всё время их отношений еще ни разу не появлялось между ними. — Инланьхуа, мне жаль… — тихо начал он, но его перебили. — Жаль? Вам жаль? Вы этого только и добивались… — в ее голосе слышалась истерика. — 5 дней назад были похороны, а ты даже не удосужился там появится. — Ты знаешь почему… — она подняла глаза, наполненные болью и страданием. — Он мой близнец, можно было проявить хоть каплю уважения… — по ее щекам побежала слезинка, заставившая сердце альбиноса содрогнуться. — Извини, Инланьхуа, но я не смог. — они смолкли, когда к ним приблизился официант с горячими напитками в руках. — Зачем ты меня позвал? — сухо спросила она и сделала глоток. — Я ушел из Гонконгских змей… — девушка от услышанного чуть было не выплюнула всё содержимое во рту ему на лицо. — Ты чего…? — Теперь мы враги, я на стороне коммуняг. — коротко ответил парень, стыдливо опустив глаза. — Когда это произошло? — Вчера. — его сердце застучало быстрее, разгоняя кровь по телу. — Ты серьезно? Зачем? — А похоже, что я шучу? — они встретились взглядами; и в его глазах виднелось сожаление, которое было очень трудно скрыть от девушки. — Я ушел, чтобы защитить тебя, потому что больше некому. — Это, конечно, хорошая новость, но… — она протянула свою ладонь. — я не хочу быть той, которую ты в будущем будешь обвинять в потере друзей. — Я и не буду, это полностью мое решение… мне будет тяжело, но я надеюсь на твою поддержку. — он вложил свою холодную ладонь в ее и сжал с нежностью. — дороги назад нет. Я сжег все мосты. — Но ты же совсем не как мы… — альбинос тяжело выдохнул. — я же чувствую, ты поступаешь против воли, Байхуа. — Я потерплю этих ублюдков, но зато буду на сто процентов уверен, что ты в порядке. — за эти ужасные несколько дней на ее лице впервые появилась улыбка. — Просто помоги мне. Я даже не представляю, как тяжело тебе, и могу ли я вообще просить о таком, но помоги мне… я запутался, вчера из меня так и лилась решительность, но теперь я начинаю сожалеть… — Байхуа, посмотри на меня, — она потянулась к его лицу второй рукой. — я буду с тобой плечом к плечу, слышишь? Мы поможем друг другу, как и всегда. — он был ей благодарен, не надо было больше ничего говорить, она всё и так поняла; удивительное это чувство, понимать друг друга на подсознательном уровне.