Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит

2017 год.       Натянув старенькие широкие джинсы, которые Ира надевала только в долгие поездки, она накинула тёплый свитер на плечи и на ходу влезла в ботинки. Прежде, чем выйти из спальни, она оглядела её на всякий случай, как делала всякий раз перед выходом из дома. Она всегда боялась что-то забыть, даже самую мелочь. Раньше с ней такого не случалось, а теперь, без тщательной проверки сумки перед выходом, не обходилось ни дня. В спальне царил бардак. Ира закусила щеку, мысленно обещая себе, что последний раз в жизни она оставляет дом в таком виде. Не обнаружив в комнате ничего из того, что пригодилось бы в Москве, Ира выходит на лестницу. Прежде, чем спуститься вниз, проверяет краны в ванных комнатах.       В коридоре стоят три чемодана, на одном, что меньше всех, стоит жёлтый рюкзак Алисы. Ира глазами выискивает сумку, снова, уже раз в пятый, роется в ней, проверяет паспорта, ключи от московской квартиры. Перебирает лекарства и прочую мелочь, вроде влажных салфеток и наушников, без которой не обходятся её полёты.       Денис с Алисой сидят в гостиной и смотрят мультики, когда входит Ира, девочка вскакивает с дивана:       — Ну наконец-то!       — Ты точно всё взяла? — уточняет Ира, уже потеряв счёт своим вопросам.       — Я перепроверила, — отвечает Алиса.       Ира улыбается:       — Моя школа!       — Если что-то забудем, купим в Москве, тоже мне проблема, — добавляет Денис, выключая телевизор. — У нас до вылета два часа, надо поспешить.       Перед выходом Ира снова оборачивается, осматривая дом — вдруг что. Домашних животных, кроме Рона, у Драгункиных не было, так что, всякий раз уезжая куда-то в отпуск, им не было нужды волноваться. Миссис Форман, к тому же, всегда была не против присмотреть за домом: зайти полить цветы и покормить Рона. Но Иру волновало не это. В последнее время она была вечно обеспокоена чем-то, да и в Москве она была последний раз полгода назад, не хотелось приехать в аэропорт и понять, что паспорт остался дома.       — Чёрт! Паспорт! — вскрикнула Ира, подойдя к машине.       — Ты перепроверяла сто раз, — раздражался Драгункин, а для Иры каждый раз был как в первый.       Четырёхчасовой перелёт из Лондона в Москву давался Ире всегда легко, за это время она могла успеть прочитать добрую часть какой-нибудь книги или посмотреть с Денисом фильм. Пока Алиса, заняв два кресла спереди, лежала, играя с консолью, Драгункины смотрели «Твин Пикс», который был ими засмотрен до дыр.       На втором часу полёта стюардесса предложила перекус в виде бутербродов с икрой и шампанского, и время после этого стало идти как-то быстрее.       Москва встречала мягким снегом и греющим душу солнцем. На выходе из аэропорта Ира вздохнула поглубже, до боли в лёгких. Её щёки особенно ощущали мороз, но под шерстяным пальто ей было даже немного жарко. Мысленно она наслаждалась свежестью и слепящим глаза снегом. Когда Драгункины двинулись к парковке, в толпе показался знакомый силуэт.       — Дедушка! — закричала Алиса и, бросив чемодан, полетела со всех ног вперёд.       Денис, вздохнув, поймал чемодан и повернулся к жене. Ира сочувствующе сдвинула брови и погладила мужа по спине.       — Пошли, — сказала она, взяв Дениса под руку.       Лыткин, уже полностью поседевший с парой новых морщин у глаз, сидел перед Алисой, пока та извлекала из кармана браслет из бисера, который сплела специально ещё до приезда.       — Привет, пап.       Улыбнувшись, Лыткин встал и обнял дочь. Денису он лишь протянул руку и холодно спросил:       — Хорошо долетели?       — Вполне. У вас как дела?       — Всё тихо, — как-то двусмысленно ответил Лыткин, Ира попыталась разрядить обстановку.       — А мама где?       — Она в университете, у них там на кафедре двух преподавателей уволили за взятки, она теперь дома появляется ближе к ночи.       — Да, что-то такое, кажется, мама говорила.       В машине, пока Алиса с Денисом сидели позади, Ира обменивалась с отцом новостями из Лондона, хотя и говорили они по телефону стабильно раз в неделю. Она не стала рассказывать о том, что начала ходить к психологу, но сказала отцу про дневник, в глубине души надеясь, что тот извинится за свой прошлый поступок.       — Дневник? — вскинул брови Лыткин, и на его губах появилась снисходительная улыбка. — Это вроде того, что девочки маленький ведут?       — Вроде него, — с досадой ответила Ира, повернув голову к окну.       — Тебе вроде бы не тринадцать, дочь, — продолжал Лыкин, пока Ира обдумывала на ходу открыть дверь и выпрыгнуть из машины.       Оставшуюся дорогу Ира старалась не говорить ничего, что касалось изменений в её жизни, случившихся за последнее время. Она умолчала о своих чувствах, о тревоге и бессоннице. В какой-то момент она поняла, что, возможно, об этом не стоит делиться даже с матерью. Возможно, они поговорят об этом с Кирой, но и при этой мысли у Иры всё сжималось внутри. Ей казалось, что о таком вообще не стоит говорить ни с кем, лучше оставлять переживания до сеанса с Кейном.       На ужине дома, когда уже вернулась Лена, и три поколения Лыткиных-Драгункиных сели за украшенный льняной скатертью стол, Ира почувствовала себя очень странно. Дом родителей, в котором она выросла и провела половину своей жизни, перестал быть и её домом. А ведь раньше в этих стенах она чувствовала себя иначе: любила сидеть в гостиной с чашкой чая и горой бутербродов, пока мама что-то читала вслух, или прятаться в отцовском кабинете с куклами. Водить подружек к себе и хвалиться новым конструктором или гелевыми ручками, которые сладко пахли фруктами, а на бумаге переливались перламутром.       Она перевела взгляд на Алису: та сидела рядом с бабушкой, ковыряла вилкой котлету и вполуха слушала разговоры взрослых. Ира незаметно для остальных улыбнулась и вспомнила себя в семь лет. С Алисой они были похожи, пожалуй, только носом и остро очерченными скулами, в остальном девочка была копией отца. И характером она пошла в Дениса, за что Ира скорее была благодарна, чем расстроена.       Глядя на Алису, она вспоминала себя такую же маленькую, с котлетой на тарелке и с полным непониманием о том, что же такое обсуждают взрослые, о чём спорят и волнуются. Какие вообще проблемы у них могут быть?       Интересно, о чём она думает? Желает поскорее убежать посмотреть телевизор? Может, устала и хочет спать? Скучает по подругам? Или думает о том, когда бабушка принесёт чай с пирогом?       — Мам, пойдём после ужина на горку? — вдруг произнесла Алиса.       — Так уже стемнело, Алис, — ответил Лыткин, едва Ира успела рот открыть.       — Время ещё детское, — произнесла Ира, — так что обязательно сходим.       — Я тогда пойду одеваться?       — Нет, — остановила Лена, — сначала чай с пирогом, потом горка.       Ира, улыбнувшись, молча кивнула дочери, и та осталась на месте.       — А кататься есть на чём? — спросил Денис, допивая вино.       — У нас в кладовке лежат санки. Ещё Иришу на них в детский сад возили, — говорила Лена, собирая со стола грязные тарелки.       — Мам, тебя катали на санках? — удивилась Алиса.       — Ну я ведь тоже когда-то маленькой была.       — А тебя, пап, возили?       — Конечно, — улыбнулся Денис, накрыв рукой под столом колено Иры, — я на них всегда засыпал.       В соседнем дворе, в паре шагов от дома Лыткиных, всегда заливали отличную горку, на которую собирались покататься дети со всей округи. Сама Ира ходила сюда лет двадцать назад с санками, на которых сейчас сидела её дочь.       Денис, держа в руках плотную, но уже потрёпанную временем верёвку, то шёл медленно, то пускался бежать по заснеженной дороге, а за его спиной в санках смеялась Алиса. Пока они шли до горки, он пару раз специально завёз её в сугроб. Оказавшись в снегу, девочка и не думала выбираться, делала снежного ангела, потом поднималась и принималась кидаться снегом в родителей. Ира, сгребая снег руками, делала неуклюжие снежки и бросала их в дочь. Алиса убегала за машины, но каждый раз они с Денисом догоняли её, тот брал девочку на руки, и они вместе бежали к другим, ещё нетронутым сугробам.                    Забыв про санки, семья Драгункиных бегала по пустому двору, кидая друг в друга снегом. Ира впервые почувствовала себя беззаботным ребёнком, она смеялась, снег летел в лицо, забирался под шарф, перчатки заметно потяжелели от налипшего снега. У Алисы раскраснелось лицо, а Денис где-то потерял свою шапку.       Когда семья добралась до горки, Алиса схватила санки побежала к большой очереди наверху, состоящей из детей разного возраста. Денис с Ирой остались внизу.       — Устала? — спросил Денис, взяв жену за руки.       Ира пожала плечами.       — В моём возрасте и сразу столько активностей, — улыбнулась она, Денис, подняв руки к её щекам, улыбнулся в ответ.       — Ну а я тогда должен уже лежать мёртвый, — наклонившись, он поцеловал её сначала нос, затем в обветревшие губы.       Ире так хотелось растянуть этот поцелуй, оказаться дома, в тёплой ванной. Ей вспомнился их медовый месяц в Португалии, где они объехали всё побережье, рыбачили, занимались любовью на пляже, танцевали в каких-то богом забытых клубах.       Оказавшись в первом часу ночи их московской квартире, Ира первым делом захотела встать под горячий душ, Денис, обещавший присоединиться, понёс уснувшую в машине Алису в спальню.       Под огненными струями воды Ира стояла первые пару минут неподвижно. Кожу немного пощипывало, но она даже и не думала включать холодную воду. Когда в ванной комнате появился Денис, Ира уже не видела его из-за пара.       — Что за баня у тебя тут? — спросил он, повернув немного кран.       Ира не ответила, лишь обняла мужа за талию, и уткнулась лицом в его шею. Ей показалось, что они слишком давно не принимали душ вместе, хотя раньше они это делали постоянно. Казалось бы, такое простое действие, простая рутина, но ей этого не хватало. Почему это сошло на нет? Потому что Денис стал поздно приходить домой? Или она перестала его дожидаться?       Но сейчас они снова вместе. Стоят под уже приятно горячей водой, одна рука Дениса лежит на затылке Иры, другая покоится на спине, чуть выше талии. Ире вдруг стало так хорошо, так спокойно. Подняв голову, она прошептала:       — Ты на меня не обижаешься?       — За что? — Денис удивленно сдвинул брови.       — За то, что ничего не рассказываю. Что молча злюсь.       — Злишься?       — Иногда да.       Денис улыбнулся.       — Я не замечал, чтобы ты злилась. И нет, я на тебя не обижаюсь.       — Я тебя так люблю, ты даже себе не представляешь как сильно, — продолжает шептать Ира. — Мне ужасно без тебя плохо.       Убрав рукой мокрые пряди с лица жены, Денис осторожно, как на их первом свидании, целует её, словно боится, что она вырвется из рук и убежит. Но она не убегает и отвечает на поцелуй. Отвечает сначала также мягко, прижимаясь так близко, что стук его сердца отдается эхом в её груди. Он разворачивает её. Она упирается ладонями в скользкую стеклянную перегородку, его руки лежат у неё на бедрах. Вода, кажется, стала холоднее. По спине Иры пробегают мурашки, но она боится пошевелиться. Запрокидывает голову назад, стараясь поймать его хаотичные поцелуи в висок, в мочку уха, в шею. В рот затекает вода, но никто из них даже не думает её выключить и перейти в спальню.       Ещё пару часов перед сном они проводят в гостиной, в свете тусклой напольной лампы. Из окна видна заснеженная Москва. В стекле отражаются два лежащих на диване силуэта.