Я тебя никогда никому не отдам!

Май, 1990 год

Позабудь об этом дне, спор не нужен никому. Не читай нотаций мне, мама, это ни к чему. Снова к друзьям я своим убегаю. Что меня тянет сюда, я не знаю. Без музыки мне оставаться надолго нельзя. Музыка нас связала. Тайною нашей стала. Всем уговорам твержу я в ответ: "Нас не разлучат – нет!" Музыка нас связала. Тайною нашей стала. Всем уговорам твержу я в ответ: "Нас не разлучат – нет!" Я забыла всё, чему нас учили столько лет. Неужели я сама не найду на всё ответ? Снова к друзьям я своим убегаю. Что меня тянет сюда, я не знаю. Без музыки мне оставаться надолго нельзя. Музыка нас связала. Тайною нашей стала. Всем уговорам твержу я в ответ: "Нас не разлучат – нет!"

группа "Мираж"

"Не обижайся на меня, я разве это заслужил?"

"Не обижайся", группа "Комиссар"*

      Олег сидел в комнате один, развалившись в кресле, прикрыв устало глаза, слушая музыку, доносившуюся из кассетника «Медео», который стоял на подоконнике. Весёлый луч солнца оставил «солнечного зайчика» на матовой его поверхности. Из динамиков магнитофона насыщенно и радостно гремела песня «Рыжая девчонка» в исполнении модной группы «Фристайл»**. Песня неслась из распахнутого окна в тенистый двор, покрытый весенней майской зеленью, и некоторые люди, проходящие мимо, машинально задирали головы кверху, прислушиваясь к доносившейся с четвёртого этажа песне.       Несмотря на беззаботный и живой мотив, обычно неунывающий по характеру, Олег был сейчас не в настроении. Два дня назад его девушка Даша дала ему отставку.       Поссорились они, в общем-то, из-за ерунды. По крайней мере, так считал Олег. Ну, сказал он ей, сидя вместе с ней в весенних сумерках на лавочке вечером возле подъезда, обнимая её, полушутя-полусерьёзно: «Дашка, ну и ж... ты отрастила… Когда я уходил в армию, ты была такая тощая герла, а когда дембельнулся …», - он не успел договорить. Даша молча вырвалась из его объятий, и когда он попытался удержать её, вновь обняв, со злостью сбросила его руки со своих плеч, и, тряхнув тёмно-рыжими кудрями, собранными в пышный хвост, прихваченный широкой мягкой жёлтой резинкой на затылке, и сдунув упавшую на глаза залакированную завитую чёлку, процедила сквозь зубы: «Дубина ты, Олег!». После этого она гордо собралась уйти с надменным видом, не глядя на него, хотя Олег крикнул ей вслед: «Дашка, ну, чё ты, в натуре? Сорри, ну! Кончай понты гнуть! Чё ты ломаешься… как вошь на гребешке, а? Чего я такого сказал-то?». Он приподнялся со скамьи с намерением не пустить её. Но она повернула к нему своё рассерженное лицо и посмотрела на него с выражением такой обиды, что Олег, растерявшись на минуту, опустился обратно на деревянную скамейку. «Я тебе не утюг! Ломаться не буду! Как звездану сейчас, так узнаешь!.. Иди ты, придурок, знаешь, куда?..» - Она замахнулась на него, оттолкнула, и, вывернувшись от него окончательно, ушла.       - Да твою ж мать!.. – расстроенный Олег от души стукнул по деревянной скамье кулаком. На душе у него было крайне паршиво.       И вот прошло уже два дня после их размолвки. Олег звонил ей домой несколько раз, обрывая, что называется, провод телефона, хотел помириться, искренне недоумевая, на что она до такой степени могла обидеться. Что он такого страшного сказал? Ведь он ей сделал завуалированный мужской комплимент. Ну, да, может, надо было более красиво высказаться, а лучше, наверно, надо было просто промолчать, но слово, как говорится, не воробей… Во всяком случае девушка ему нравилась, он вовсе не хотел её обидеть. Но рыжая Дашка почему-то оскорбилась всерьёз и перестала с ним общаться. Она даже не подходила к телефону, когда он звонил ей, и Олег слышал в трубке только длинные безрадостные гудки.       А вчера вечером он, выйдя на балкон, увидел Дашу во дворе, гуляющую под руку с каким-то парнем. Глядя на них сверху, он не понял, что за парень был с ней: знакомый или незнакомый ему. «Ну, сейчас я этому её хахалю врежу!» - на пике эмоций подумал он. А когда выбежал из подъезда, чтобы посмотреть, с кем она разгуливает, ни Дашки, ни парня во дворе, к своему великому сожалению и, вероятно, к их счастью, уже не нашёл.       И вот сейчас он сидел, прокручивая вновь и вновь на магнитофоне эту дурацкую песню «Рыжая девчонка», вспоминая обидчивую Дашку и то, как в тот вечер она уходила от него с размазанной ярко-красной помадой на губах и с выражением боли и обиды в синих глазах, и предавался грусти.       «…С тобой светло и темной ночью, и самым ясным днем!       Разгадку тайны знаем точно лишь только мы вдвоем.       Огни и звезды ночь погасит, когда придет рассвет;       И солнца луч весь мир раскрасит в такой же рыжий цве-е-ет!       Рыжая девчонка, длинные ресницы;       Подари кусочек солнца и глоток мечты.       И на тройке огненных коней, как на крыльях птицы       Унесемся в сказку мы с тобой - я и ты-ы-ы!» - вдохновенно заливался певец.       Песня закончилась. Олег, снова и снова, в десятый раз, прослушавший эту песню, не шевельнулся. Он всё также сидел в кресле, задумавшись. Песню «Рыжая девчонка» сменила следующая. На этот раз запел приятный женский голос***: «Я всё ещё люблю тебя-я-я, ещё живу надеждой…».       Вдруг в прихожей разлился звонкой трелью дверной звонок. Олег открыл глаза.       - Лен, открой, - крикнул он младшей сестре, - слышишь? Там кто-то ломится. Открой, тебе же ближе до двери...       Ответа не последовало. Олег подождал, убавив звучание магнитофона, прислушался, и, не услышав в прихожей быстрых лёгких шагов сестры, пробурчав себе под нос: «Вот зараза вредная! Делает вид, будто не слышит», - поднялся и вышел из зала с намерением открыть пришедшему гостю дверь.       Пока он шёл к входной двери, ему внезапно пришло в голову: «А вдруг это Дашка?!» Он прибавил шагу и открыл дверь.       Но за дверью стояла вовсе не Даша, как почему-то надеялся Олег. На лестничной площадке, прислонившись к стене подъезда, стоял Артём Ильин, давний приятель Олега. Тот самый Артём Ильин, который два года назад ушёл служить в армию, и вот вернулся домой, в родной город.       - О, Артем! – обрадованно воскликнул Олег. – Здорово, служба! Ты когда дембельнулся? Айда, заходи…       Настроение у него сразу изменилось в лучшую сторону. Он действительно был рад увидеть Ильина. Они были знакомы с детства. И хотя близкими друзьями не были, но общались хорошо. Оба были ровесниками. Оба отслужили примерно в одно и то же время, но в разных городах, в разных войсковых частях. Ильин в Брянской области, а Олег – в Туле.       - Привет, Олег! – рослый и широкоплечий Ильин переступил порог квартиры. Протянул руку Олегу для крепкого мужского рукопожатия. – Я вчера только дембельнулся. Ещё не всех успел увидеть. Как ты? Кенты наши как?       - Проходи в хату, - Олег махнул рукой в сторону дивана, сам вновь уселся в кресло, в котором сидел до прихода Ильина.       - Я, собственно, по быстрому к тебе. – Ильин расположился на диване. - Мне ещё надо по пути к кентам нашим … К Кириллу, к Андрюхе… Я пришёл позвать тебя ко мне на хату, вечером устроим сабантуй, отметим мой дембель, оттянемся по полной… Давно вместе не собирались. Мать на стол собирает…       - Замётано, - пообещал Олег. – Ну, а как ты вообще?.. Как отслужил, как "слонячку тянул"?       С полчаса они говорили об армейской службе. Ильин расспросил Олега о местных новостях. Ему, конечно, было интересно, что изменилось за два года в родном городе. Олег пришёл со службы немного раньше Артёма и был уже в курсе всех городских новостей.       - Слушай, Олег, - спросил Ильин, - есть у тебя новый музон, кассеты какие-нибудь клёвые? Дай мне что-нибудь на пару-тройку дней, я верну потом. Дома такое старьё осталось, слушать даже влом… Новенького чего-нибудь бы. Я перепишу на свои кассеты…       - Бери, чё хочешь. - Олег ногой подтолкнул к нему коробку из-под магнитофона, набитую доверху аудиокассетами, которая стояла на полу возле кресла. – Только у меня старья тоже завались. Мало стоящего. Я ж сам недавно только дембельнулся. Слушай, Артём, я чё подумал… А может, ты возьмёшь кассеты у моей сеструхи Ленки? У нее «свежака» много. Потом отдашь ей. Ты сходи к ней в комнату, спроси. Она не жмотничает. Поделится с тобой, с возвратом только. Ты сходи пока к ней, а я тут пороюсь, в этом барахле… Может, чё и найду для тебя…       - Да без «базара! – Ильин обрадованно поднялся с дивана. - Говорю ж: без клёвого музона тоска зелёная!       Олег склонился над старой коробкой с кассетами, перебирая их, а Ильин пошёл в комнату к его сестре с намерением попросить у неё аудиокассеты.